Высказывание угрозы убийством во время соседского конфликта не образует состав преступления, пока не установлены реальность угрозы, направленность слов на запугивание, значение последующего поведения потерпевшей и обстоятельства ссоры, исключающие вывод о прямом умысле

Р.Т.В. в защиту М.А.Е. обратилась с кассационной жалобой на приговор, апелляционное и кассационное постановления по делу об угрозе убийством. Сторона защиты настаивала, что осуждение по ч. 1 ст. 119 УК РФ основано на противоречивой оценке конфликта с соседкой, тогда как видеозаписи, показания участников и обстановка ссоры не подтверждали наличие реальной угрозы и направленности действий на запугивание.

Приговором мирового судьи от 22.08.2024 М.А.Е. был осужден к обязательным работам. Апелляционным постановлением от 10.12.2024 описание деяния уточнено, противоправное поведение потерпевшей признано смягчающим обстоятельством и наказание снижено, а кассационным постановлением от 03.07.2025 принятые решения оставлены без изменения. Дело поступило в Верховный Суд Российской Федерации по жалобе стороны защиты, настаивавшей на пересмотре выводов о доказанности угрозы убийством.

Нарушения, установленные Верховным Судом

Верховный Суд установил, что вывод о наличии в действиях М.А.Е. состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 119 УК РФ, сделан без установления обстоятельств, от которых зависели реальность угрозы и наличие прямого умысла на запугивание потерпевшей. Приговор исходил из самого факта словесной угрозы и утверждения потерпевшей о страхе за жизнь, однако не содержал мотивов, объясняющих, почему в конкретной обстановке конфликта эта угроза носила реальный характер и была направлена именно на устрашение. Без такой проверки вывод о виновности приобрел предположительный характер.

Из материалов дела следовало, что конфликт возник из-за мусора, складированного перед калиткой домовладения осужденного и на дороге общего пользования, после чего между участниками произошла обоюдная ссора. Установлено, что первоначально потерпевшая ударила М.А.Е. деревянным бруском по руке, когда у него в руках находились вилы, а затем конфликт продолжился уже в непосредственном контакте сторон. Видеозаписи, исследованные судом, показывали не только саму ссору, но и последующее поведение потерпевшей, которая после высказанных слов еще длительное время оставалась рядом с М.А.Е., препятствовала уборке мусора, хватала его за куртку, тогда как он отходил и уклонялся от ее действий. Эти обстоятельства не были соотнесены с утверждением о восприятии угрозы как реально исполнимой.

Для разрешения спора подлежали выяснению следующие обстоятельства:

• позволяла ли обстановка конфликта считать угрозу реально исполнимой
• свидетельствовало ли поведение потерпевшей после конфликта о страхе за жизнь
• был ли смысл высказывания направлен на запугивание, а не являлся эмоциональной реакцией на ссору
• какое значение для оценки угрозы имело присутствие несовершеннолетнего свидетеля, осуществлявшего видеосъемку
• исключали ли конструктивные свойства вил однозначный вывод о немедленной реализации угрозы

Самостоятельное юридическое значение имело и то, что угроза была высказана в присутствии пятнадцатилетнего внука потерпевшей, снимавшего происходящее на телефон. Такое обстоятельство объективно носило сдерживающий характер и подлежало оценке при выводе о наличии либо отсутствии реальной угрозы. Кроме того, из фототаблицы к протоколу осмотра предметов следовало, что на концах зубьев вил имелись приваренные шарики и острой части они не имели. При отсутствии оценки этих данных нельзя было признать установленным, что слова и поведение М.А.Е. в сложившейся обстановке выражали именно намерение запугать потерпевшую угрозой убийством, а не представляли собой эмоциональную реакцию в ходе бытовой ссоры.

В силу части 4 статьи 302 УПК РФ и части 3 статьи 14 УПК РФ обвинительный приговор не может основываться на предположениях, а неустранимые сомнения толкуются в пользу обвиняемого. По смыслу статьи 119 УК РФ уголовная ответственность возможна лишь тогда, когда установлены не только слова угрозы, но и ее реальность, то есть наличие объективных оснований опасаться осуществления угрозы, а также прямой умысел на восприятие этой угрозы как реальной. Согласно статье 88 УПК РФ такие выводы допустимы только после оценки всей совокупности доказательств. Поскольку в приговоре не были раскрыты мотивы, по которым поведение потерпевшей, ход конфликта, присутствие третьего лица и свойства предмета не меняли оценку происшедшего, вывод о виновности сделан без соблюдения правил оценки доказательств.

Приговор мирового судьи судебного участка № Трусовского района г. Астрахани от 22.08.2024, апелляционное постановление Трусовского районного суда г. Астрахани от 10.12.2024 и кассационное постановление Четвертого кассационного суда общей юрисдикции от 03.07.2025 отменены, уголовное дело передано на новое судебное рассмотрение иным составом в Трусовский районный суд г. Астрахани для передачи по подсудности другому мировому судье.

Определение Верховного Суда Российской Федерации 31.03.2026 № 25-УД25-20-К4

История рассмотрения дела:

• Судебный участок мирового судьи №1 Трусовского района города Астрахани, дело № 1-23/2024
• Трусовский районный суд города Астрахани, дело № 10-19/2024
• Четвертый кассационный суд общей юрисдикции, дело № 7У-3308/2025