Записи телефонных переговоров лиц, содержащихся под стражей, и осуждённых допустимы как доказательство без отдельного судебного разрешения, поскольку такие переговоры проходят под контролем сотрудников исправительного учреждения

Осуждённый обратился в Верховный Суд Российской Федерации с кассационной жалобой с дополнениями на приговор и апелляционное определение. Он указывал, что прослушивание его телефонных переговоров проводилось без разрешения суда, а принадлежность голоса на аудиозаписях не установлена. Оспаривались также допустимость показаний сотрудников уголовно-исполнительной системы, законность оперативно-розыскных мероприятий, оглашение показаний свидетелей без согласия сторон и использование в приговоре лексикона, присущего криминальной субкультуре. Прокурор просил оставить кассационную жалобу без удовлетворения.

Приговором Верховного Суда Удмуртской Республики от 20.10.2025 Осуждённый признан виновным в занятии высшего положения в преступной иерархии и в совершении кражи. От назначенного за кражу наказания он освобождён в связи с истечением сроков давности привлечения к уголовной ответственности. Апелляционным определением судебной коллегии по уголовным делам Четвёртого апелляционного суда общей юрисдикции от 10.02.2026 приговор оставлен без изменения, а указание в приговоре на двух свидетелей как на допрошенных признано ошибочным. По кассационной жалобе с дополнениями дело рассмотрено в кассационном порядке Судебной коллегией по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации.

Выводы Верховного Суда: контролируемые переговоры и допустимость их записей

Верховный Суд установил, что телефонные разговоры содержащихся под стражей и осуждённых производятся под контролем сотрудников следственного изолятора либо исправительного учреждения. При таком порядке необходимости получать судебное разрешение на прослушивание переговоров нет, а полученные записи разговоров допустимы и подлежат оценке наряду с прочими доказательствами. Вывод суда первой инстанции, сделанный со ссылками на соответствующие нормативные правовые акты, вопреки доводам жалобы признан правильным, и стенограммы разговоров вошли в основу обвинительного приговора.

Опорой этого вывода послужило то, что принадлежность голосов на аудиозаписях объективно установлена судом, отчего оснований для назначения экспертиз не имелось. Записи разговоров и их стенограммы вошли в совокупность доказательств наряду с показаниями свидетелей, результатами оперативно-розыскной деятельности, заключениями экспертов и протоколом освидетельствования. Каких-либо противоречий между приведёнными в приговоре доказательствами, влияющих на выводы суда о виновности осуждённого, материалы уголовного дела не содержат.

Самостоятельное значение имела проверка доводов о лексиконе приговора и о недопустимости иных доказательств. Отдельные термины и выражения криминальной субкультуры употреблены в силу особенностей состава преступления, наказуемого за занятие высшего положения в преступной иерархии, и уголовно-процессуальному закону не противоречат. Показания сотрудников уголовно-исполнительной системы получены в связи со служебной деятельностью и при проведении оперативно-розыскных мероприятий, а не от подозреваемого. Оглашение показаний двух свидетелей вызвано невозможностью их допроса вследствие участия в специальной военной операции, отнесённого к исключительным обстоятельствам.

Юридическое значение этого узла состоит в том, что допустимость записи определяется условиями, в которых велись переговоры. Несогласие стороны защиты с оценкой доказательств, данной судом первой инстанции, отмены или изменения приговора не влечёт, а все заявленные ходатайства разрешены с приведением мотивов. Повторное участие судьи, ранее проверявшего постановление о продлении срока содержания под стражей, состав суда не порочит: тот процессуальный вопрос разрешён вне существа обвинения и виновности лица.

В силу статьи 88 УПК РФ каждое доказательство оценивается с точки зрения относимости, допустимости и достоверности, а вся их совокупность — достаточности для разрешения уголовного дела. Записи разговоров, полученные в условиях установленного нормативными правовыми актами контроля, этому порядку отвечают: предварительного судебного санкционирования прослушивания закон для них не вводит, и порока допустимости у них не возникает. В соответствии с пунктами 1 и 2 статьи 307 УПК РФ такие доказательства наряду с прочими положены в основу описания деяния, наказуемого по статье 210.1 УК РФ. Предусмотренных частью первой статьи 401.15 УПК РФ существенных нарушений закона, повлиявших на исход дела, не выявлено.

Приговор Верховного Суда Удмуртской Республики от 20.10.2025 и апелляционное определение судебной коллегии по уголовным делам Четвёртого апелляционного суда общей юрисдикции от 10.02.2026 оставлены без изменения, кассационная жалоба с дополнениями — без удовлетворения.

Кассационное определение Верховного Суда Российской Федерации от 03.09.2026 № 43-УД26-6-А4

Применимые нормы

Статья 88 УПК РФ — Правила оценки доказательств

Пункты 1 и 2 статьи 307 УПК РФ — Описательно-мотивировочная часть обвинительного приговора

Статья 210.1 УК РФ — Занятие высшего положения в преступной иерархии

Часть 1 статьи 401.15 УПК РФ — Основания отмены или изменения судебного решения при рассмотрении уголовного дела в кассационном порядке

Правовая позиция для вставки в документ

При разрешении вопроса о допустимости записей телефонных переговоров лица, содержащегося под стражей либо отбывающего наказание, суду надлежит установить, велись ли эти переговоры под контролем сотрудников следственного изолятора либо исправительного учреждения: при таком контроле необходимости получать судебное разрешение на прослушивание нет, а полученные записи разговоров допустимы и оцениваются на общих основаниях, включая установление принадлежности голосов по совокупности доказательств без обязательного назначения экспертизы. Вывод относится к переговорам, ведущимся в условиях названного контроля, и на иные записи не переносится. Такой подход применён Верховным Судом Российской Федерации в кассационном определении от 03.09.2026 № 43-УД26-6-А4.