Обобщение судебной практики Верховного суда Российской Федерации по вопросам конфискации имущества, взыскания его денежного эквивалента и обращения преступных доходов в доход государства за 2023–2026 годы

Конфискация автомобиля, принадлежащего осужденному и использованного при совершении преступления по ст. 264.1 УК РФ, является обязательной мерой независимо от режима совместной собственности супругов

Т.А.Н. осужден по ч. 1 ст. 264.1 УК РФ за управление автомобилем в состоянии опьянения, будучи ранее подвергнутым административному взысканию за аналогичные действия. Преступление совершено 28 августа 2022 года в г. Звенигове.

Приговором Звениговского районного суда Республики Марий Эл от 21 октября 2022 года Т.А.Н. назначено наказание в виде 400 часов обязательных работ с лишением права управлять транспортными средствами на срок 2 года 11 месяцев. На основании п. «д» ч. 1 ст. 104.1 УК РФ принадлежащий Т.А.Н. автомобиль конфискован в доход государства. Апелляционным постановлением Верховного Суда Республики Марий Эл от 7 декабря 2022 года приговор оставлен без изменения. Постановлением Шестого кассационного суда общей юрисдикции от 16 мая 2023 года решение о конфискации автомобиля отменено, дело направлено на новое рассмотрение.

Конфискация имущества при осуждении за покушение на кражу требует доказательств его использования для совершения преступления

С.А.В. осужден по ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 158 УК РФ к штрафу в размере 10 000 рублей за покушение на кражу. Преступление совершено 3 июня 2019 года, когда С.А.В. совместно с неустановленными лицами спилил 16 сухостойных деревьев породы ель общей стоимостью 5 454 рубля, после чего вывез их на тракторе марки «ДТ-75». Действия не были доведены до конца в связи с обнаружением лесничим. На основании п. «а» ч. 1 ст. 78 УК РФ и п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК РФ С.А.В. освобожден от отбывания наказания в связи с истечением срока давности.

Мировой судья судебного участка № 2 Завьяловского района Удмуртской Республики 27 июня 2022 года вынес приговор, которым постановил конфисковать в доход государства трактор «ДТ-75», две бензопилы марки «Штиль М5250» и аккумуляторы. Апелляционным постановлением Завьяловского районного суда от 5 сентября 2022 года приговор изменен в части описания преступного деяния и смягчающих обстоятельств, но оставлен без изменения в части конфискации. Постановлением Шестого кассационного суда общей юрисдикции от 9 марта 2023 года судебные решения оставлены без изменения.

Верховный суд установил, что суд первой инстанции не выполнил требования п. 10¹ ст. 299 и п. 4¹ ст. 307 УПК РФ, не приведя в приговоре конкретных доказательств использования конфискованного имущества (трактора ДТ-75 и бензопил «Штиль М5250») при совершении преступления. В описательной части приговора указано на применение «бензомоторной пилы неустановленной марки», что противоречит факту конфискации конкретных моделей бензопил.

Отсутствует мотивированное обоснование конфискации, требуемое п. 11 постановления Пленума ВС РФ от 14.06.2018 №17. Суд не исследовал вопрос о возможном использовании изымаемого имущества как основного законного источника средств к существованию, что прямо предусмотрено п. 29 постановления Пленума ВС РФ от 18.10.2012.

В нарушение ст. 307 УПК РФ в приговоре отсутствуют ссылки на нормы материального права, обосновывающие конфискацию. Не приведена оценка доказательств, подтверждающих, что именно изъятые предметы являлись орудиями преступления согласно требованиям п. 1 «г» ч. 1 ст. 104¹ УК РФ.

Вышестоящие инстанции не устранили указанные нарушения, хотя апелляция и кассация обязаны были проверить законность и обоснованность решения о конфискации в соответствии с ч. 1 ст. 389.15 и ч. 1 ст. 401.15 УПК РФ.

Не соблюдены требования п. 1 ч. 3 ст. 81 УПК РФ о необходимости установления прямой связи между изымаемым имуществом и совершенным преступлением. Суд не учел, что для конфискации недостаточно простой принадлежности имущества осужденному — требуется доказать его функциональное использование при совершении инкриминируемого деяния.

Определение Верховного Суда Российской Федерации от 06.02.2024 № 43-УД23-7-К6

История рассмотрения дела:

• Судебный участок № 2 Завьяловского района Удмуртской Республики, дело № 1-2/2022
• Завьяловский районный суд Удмуртской Республики, дело № 10-24/2022
• Шестой кассационный суд общей юрисдикции, дело № 7У-2177/2023

Конфискация транспортного средства, принадлежащего осужденному и использованного при совершении преступления по ч. 2 ст. 264.1 УК РФ, является обязательной в силу п. «д» ч. 1 ст. 104.1 УК РФ

Г.Р.Т. осужден по ч. 2 ст. 264.1 УК РФ за управление автомобилем в состоянии алкогольного опьянения, имея судимость за аналогичное преступление. Суд первой инстанции назначил наказание в виде 9 месяцев лишения свободы с лишением права управления транспортными средствами на 2 года 6 месяцев, а также постановил возвратить автомобиль «ВАЗ-210930» законному владельцу.

Апелляционный суд смягчил наказание до 8 месяцев лишения свободы, сохранив решение о возврате автомобиля. Кассационный суд сократил срок лишения права управления до 2 лет 9 месяцев, уточнив регистрационные данные автомобиля, но не изменил решение о его возврате.

Верховный суд указал, что суд первой инстанции не применил положения п. «д» ч. 1 ст. 104.1 УК РФ, в соответствии с которыми транспортное средство, принадлежащее осужденному и использованное при совершении преступления, предусмотренного ст. 264.1 УК РФ, подлежит безусловной конфискации. Данное требование закона носит императивный характер и не предусматривает возможности возврата указанного имущества владельцу.

Материалы уголовного дела содержат достаточные доказательства принадлежности автомобиля осужденному. В частности, сам Г.Р.Т. в ходе допроса подтвердил право собственности на транспортное средство. Кроме того, этот же автомобиль фигурировал в материалах предыдущего уголовного дела, по которому осужденный был признан виновным в совершении аналогичного преступления.

При принятии решения о возврате автомобиля суды не учли положения ст. 104.2 УК РФ, предусматривающей возможность конфискации денежной суммы, соответствующей стоимости предмета, если его изъятие невозможно вследствие использования, продажи или по иной причине. В данном случае автомобиль был продан, что не исключало возможность применения указанной нормы.

Конфискация автомобиля как средства совершения преступления при покушении на незаконный сбыт наркотических средств подлежит применению в соответствии со ст. 104.1 УК РФ

С.С.Л. осужден по ч. 3 ст. 30, п. «г» ч. 4 ст. 228.1 УК РФ к 9 годам 4 месяцам лишения свободы за покушение на незаконный сбыт наркотических средств в крупном размере. Установлено, что он использовал принадлежащий ему автомобиль марки «Мазда» для перевозки и хранения каннабиса массой 136,56 грамма с целью последующего сбыта.

Центральный районный суд г. Симферополя конфисковал автомобиль в доход государства, признав его средством совершения преступления. Апелляционный суд смягчил наказание, но оставил конфискацию без изменений. Четвертый кассационный суд отменил решение о конфискации, возвратив автомобиль осужденному, указав на отсутствие доказательств его использования для совершения преступления.

Верховный Суд установил, что Четвертый кассационный суд необоснованно исключил автомобиль из числа вещественных доказательств, подлежащих конфискации, вопреки п. 1 ч. 1 ст. 81 УПК РФ, согласно которому предметы, использованные для совершения преступления, признаются вещественными доказательствами. Автомобиль применялся для перевозки и хранения наркотических средств, что подтверждается материалами дела.

Суд кассационной инстанции не учел положения п. «г» ч. 1 ст. 104.1 УК РФ, предусматривающие конфискацию средств совершения преступления, принадлежащих обвиняемому. Перевозка наркотиков с целью сбыта является частью объективной стороны покушения на незаконный сбыт, что подтверждается разъяснениями Пленума Верховного Суда от 15 июня 2006 № 14.

Отмена конфискации автомобиля произведена в отсутствие законных оснований, так как его использование для преступления было доказано судом первой инстанции. Четвертый кассационный суд не привел доводов, опровергающих эти выводы, что противоречит требованиям ст. 401.15 УПК РФ.

Отсутствие процессуального закрепления автомобиля как вещественного доказательства исключает его конфискацию по п. «г» ч. 1 ст. 104.1 УК РФ

П.С.Ю. осужден по ч. 1 ст. 264.1 УК РФ за управление транспортным средством в состоянии опьянения, будучи ранее подвергнутым административному наказанию за аналогичное правонарушение. 14 июля 2022 г. он управлял автомобилем марки Ford Focus, находясь в состоянии опьянения, отказался от медицинского освидетельствования, что послужило основанием для привлечения к уголовной ответственности.

Суд первой инстанции назначил штраф в размере 200 000 руб., лишил права управления транспортными средствами на 2 года и конфисковал автомобиль на основании п. «д» ч. 1 ст. 104.1 УК РФ. Апелляционный суд оставил приговор без изменений. Первый кассационный суд изменил основание конфискации на п. «г» ч. 1 ст. 104.1 УК РФ, указав, что автомобиль является средством совершения преступления.

Верховный Суд установил, что Первый кассационный суд общей юрисдикции, изменяя судебные решения в части основания конфискации автомобиля Петриченко С.Ю., допустил существенные нарушения норм материального и процессуального права. Суд первой инстанции изначально применил п. «д» ч. 1 ст. 104.1 УК РФ, введенный Федеральным законом от 14 июля 2022 г. № 258-ФЗ и вступивший в силу 25 июля 2022 г., тогда как преступление было совершено 14 июля 2022 г., то есть до вступления данной нормы в законную силу. Кассационный суд, исправляя эту ошибку, необоснованно переквалифицировал конфискацию на п. «г» ч. 1 ст. 104.1 УК РФ, признав автомобиль орудием совершения преступления, хотя в материалах дела отсутствовали доказательства, подтверждающие такой статус транспортного средства.

Для конфискации имущества как орудия преступления по п. «г» ч. 1 ст. 104.1 УК РФ необходимо его предварительное признание вещественным доказательством в порядке, установленном ст. 81 УПК РФ. В данном случае автомобиль не был изъят, осмотрен и официально зафиксирован в качестве вещественного доказательства, что является обязательным условием для применения указанной нормы. Кассационный суд, сославшись на п. 3.1 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 14.06.2018 № 17, не учел, что сам по себе факт использования автомобиля при совершении преступления недостаточен для его конфискации без соблюдения процессуальных требований.

Судебная коллегия отметила, что кассационный суд не привел правового обоснования отнесения автомобиля к орудию или средству совершения преступления, предусмотренного ст. 264.1 УК РФ. Управление транспортным средством в состоянии опьянения само по себе не превращает автомобиль в орудие преступления в смысле п. «г» ч. 1 ст. 104.1 УК РФ, если отсутствуют дополнительные обстоятельства, свидетельствующие о его специальном использовании для совершения противоправных действий.

Автомобиль, использованный для незаконной перевозки особо ценных биоресурсов, подлежит обязательной конфискации по п. «г» ч. 1 ст. 104.1 УК РФ независимо от условного осуждения

Н.С.Г. осужден по ч. 3 ст. 258.1 УК РФ к 5 годам лишения свободы условно с испытательным сроком 4 года за незаконную перевозку дериватов особо ценных водных биологических ресурсов — 239,9633 кг переработанной икры амурского осетра и калуги, совершенную группой лиц по предварительному сговору в июле 2021 года в Нанайском районе Хабаровского края. Для совершения преступления использовался принадлежащий Н.С.Г. автомобиль марки «MITSUBISHI DELICA».

Нанайский районный суд Хабаровского края оставил автомобиль в распоряжении осужденного. Апелляционный и кассационный суды оставили приговор без изменения.

Верховный Суд установил, что при разрешении вопроса о судьбе вещественного доказательства — автомобиля марки «MITSUBISHI DELICA», суд первой инстанции ограничился формальной ссылкой на часть 3 статьи 81 УПК РФ, передав транспортное средство в распоряжение осужденного. Данное решение было принято без учета положений пункта «г» части 1 статьи 104.1 УК РФ, прямо предписывающих конфискацию орудий, оборудования или иных средств совершения преступления, принадлежащих обвиняемому. Автомобиль являлся непосредственным средством совершения инкриминируемого преступления, что подтверждалось материалами уголовного дела, включая показания свидетелей и протоколы следственных действий.

Суд не принял во внимание разъяснения Пленума Верховного Суда РФ от 14.06.2018 № 17, согласно которым к средствам совершения преступления относятся предметы, использованные для достижения преступного результата, в том числе транспортные средства. При этом судебная коллегия указала, что конфискация в таких случаях является безальтернативной мерой, направленной на предотвращение повторного совершения аналогичных преступлений.

Нарушение усугубляется тем, что суд первой инстанции не выполнил требования пунктов 10.1 и 12 части 1 статьи 299 УПК РФ, обязывающие рассмотреть вопрос о судьбе вещественных доказательств, а также пункта 4.1 статьи 307 УПК РФ, предусматривающего необходимость мотивированного изложения принятого решения по данному вопросу. Отсутствие должной правовой оценки использования автомобиля при совершении преступления привело к необоснованному выводу о возможности его возврата осужденному.

Конфискация денежных средств, полученных в результате получения взятки, обязательна даже при отсутствии их изъятия в качестве вещественных доказательств

С.Д.Ф., являясь младшим инспектором группы надзора отдела безопасности ФКУ ИК, в декабре 2022 года и марте 2023 года получил от отбывающего наказание Х. две взятки в общей сумме 50 000 рублей за передачу ему двух сотовых телефонов, один из которых был изъят в ходе оперативно-розыскного мероприятия. Суд первой инстанции признал его виновным в совершении двух преступлений, предусмотренных ч. 3 ст. 290 УК РФ, и назначил наказание в виде 3 лет 6 месяцев лишения свободы условно с испытательным сроком 3 года.

Лысьвенский городской суд Пермского края в приговоре от 8 февраля 2024 года не применил конфискацию денежных средств, полученных в результате преступления. Апелляционная инстанция отменила решение о взыскании 50 000 рублей в доход государства, заменив его конфискацией на основании ч. 1 ст. 104.2 УК РФ. Кассационный суд отменил апелляционное определение в части конфискации, сославшись на отсутствие процессуального повода для ухудшения положения осужденного.

Верховный Суд указал, что суд первой инстанции необоснованно не применил положения ч. 1 ст. 104.2 УК РФ, допуская ошибочное толкование нормы о конфискации имущества, полученного преступным путем. Вопреки требованиям закона, суд посчитал невозможным конфисковать денежные средства в размере 50 000 рублей, полученные осужденным в качестве взяток, по причине их отсутствия в материалах дела в качестве вещественных доказательств.

Верховный Суд указал, что отсутствие фактического изъятия денежных средств не является препятствием для их конфискации. Согласно ч. 1 ст. 104.2 УК РФ, конфискация может быть применена в отношении денежных средств или иного имущества, эквивалентных по стоимости предмету взятки, если его изъятие невозможно ввиду использования, уничтожения или по иным причинам. Данная позиция согласуется с разъяснениями Пленума Верховного Суда РФ, содержащимися в постановлении от 14.06.2018 № 17.

Кассационная инстанция необоснованно отменила решение апелляционного суда о конфискации, сославшись на отсутствие представления прокурора. Верховный Суд подчеркнул, что конфискация имущества, полученного в результате коррупционного преступления, является обязательной мерой, не требующей дополнительного процессуального инициирования со стороны обвинения.

Конфискация автомобиля при управлении в состоянии опьянения незаконна, если транспортное средство принадлежит лизингодателю и не является собственностью осужденного

М.Р.З. осужден по ч. 1 ст. 264.1 УК РФ к обязательным работам сроком 240 часов с лишением права управлять транспортными средствами на 2 года 6 месяцев за управление автомобилем в состоянии опьянения, будучи ранее подвергнутым административному наказанию за аналогичное правонарушение. Преступление совершено 14.08.2023 в г. Москве. Суд первой инстанции также постановил конфисковать автомобиль в доход государства на основании п. «д» ч. 1 ст. 104.1 УК РФ.

Апелляционным постановлением Московского городского суда от 04.03.2024 и кассационным постановлением Второго кассационного суда общей юрисдикции от 03.09.2024 приговор оставлен без изменения, включая решение о конфискации.

Верховный Суд указал, что суд первой инстанции не установил факт принадлежности автомобиля осужденному, несмотря на наличие договора лизинга, заключенного 15.07.2023 между М.Р.З. и ООО. Согласно п. «д» ч. 1 ст. 104.1 УК РФ, конфискация транспортного средства возможна только при условии его принадлежности обвиняемому.

Договор лизинга предусматривал передачу автомобиля во временное владение и пользование М.Р.З., при этом право собственности сохранялось за лизингодателем, что подтверждается ст. 11 Федерального закона от 29.10.1998 «О финансовой аренде (лизинге)». Данные обстоятельства не были учтены судом первой инстанции.

Суд апелляционной инстанции не дал оценки представленным доказательствам, включая копии платежных чеков, подтверждающих исполнение обязательств по договору лизинга. Это противоречит требованиям п. 3² Постановления Пленума ВС РФ от 14.06.2018 № 17, согласно которому факт принадлежности имущества подлежит доказыванию на основе всех исследованных доказательств.

Конфискация денежных средств, полученных в качестве взятки по ч. 2 ст. 290 УК РФ, является обязательной мерой независимо от назначения основного наказания

П.Д.А. осуждена по ч. 2 ст. 290 УК РФ за получение должностным лицом лично взятки в виде денег за совершение действий в пользу взяткодателя, входящих в её служебные полномочия, в значительном размере.

Суд первой инстанции назначил наказание в виде двух лет лишения свободы с отсрочкой исполнения до достижения её детьми четырнадцатилетнего возраста, штраф в размере пятикратной суммы взятки и лишение права занимать государственные должности. Апелляционный суд исключил часть эпизодов, уточнил сумму взятки до 75 000 рублей и снизил штраф до 375 000 рублей. Кассационный суд оставил решения нижестоящих инстанций без изменений.

Верховный Суд установил, что суд первой инстанции, установив факт получения П.Д.А. взятки в виде денежных средств на общую сумму 75 000 рублей, не рассмотрел вопрос о применении конфискации данного имущества в соответствии с требованиями уголовного закона. Между тем, п. «а» ч. 1 ст. 104.1 УК РФ прямо предписывает обязательное изъятие денег, полученных в результате совершения преступления, предусмотренного ст. 290 УК РФ. Данное положение носит императивный характер и не оставляет суду возможности для усмотрения при наличии доказательств получения незаконного вознаграждения.

В нарушение разъяснений, содержащихся в постановлении Пленума Верховного Суда от 14.06.2018 № 17, суды не учли, что по делам о коррупционных преступлениях конфискация является безусловной мерой, направленной на ликвидацию материальной выгоды от преступной деятельности. Пленум особо подчеркнул, что деньги, переданные в виде взятки, подлежат обращению в доход государства независимо от их дальнейшего использования осужденным.

Судебная коллегия отметила, что неприменение конфискации противоречит принципам законности и справедливости, закрепленным в ст. 297 УПК РФ. Приговор не может считаться обоснованным, если суд проигнорировал нормы материального права, устанавливающие последствия совершения преступления. В данном случае это привело к сохранению у осужденной незаконно полученных средств, что искажает цели уголовного наказания.

Конфискация денежного эквивалента взятки в виде услуг обязательна при невозможности изъятия предмета преступления

Д.В.Ю., занимавший должность начальника Управления по вопросам миграции МВД по Республике Алтай, был осужден по п. «в» ч. 5 ст. 290 УК РФ за получение взяток в виде незаконного оказания услуг имущественного характера. Преступление выразилось в том, что Д.В.Ю. получил от иностранных граждан А. и Н. строительные услуги по облицовке и штукатурке стен своего частного дома по заниженной стоимости (на 199 000 и 222 000 рублей соответственно) за выдачу А. вида на жительство, а Н. и членам его семьи — разрешения на временное проживание на территории Российской Федерации.

Майминский районный суд Республики Алтай от 12 сентября 2023 года назначил Д.В.Ю. наказание в виде лишения свободы с штрафами и лишением права занимать определенные должности. Апелляционным определением Верховного Суда Республики Алтай от 28 февраля 2024 года приговор был изменен: исключены квалифицирующие признаки «за совершение незаконных действий», скорректированы размеры штрафов и сроки лишения права занимать должности. Кассационное определение Восьмого кассационного суда общей юрисдикции от 1 октября 2024 года оставило приговор и апелляционное определение без изменения.

Верховный суд установил, что судами нижестоящих инстанций не был рассмотрен и разрешен вопрос о конфискации имущества или денежных средств, соразмерных стоимости полученных Д.В.Ю. услуг в рамках преступлений, предусмотренных п. «в» ч. 5 ст. 290 УК РФ. Данное упущение противоречит прямому предписанию п. «а» ч. 1 ст. 104.1 УК РФ, согласно которому имущество, полученное в результате совершения преступления, связанного с получением взятки, подлежит безусловной конфискации в доход государства.

Из положений ч. 1 и 2 ст. 104.2 УК РФ следует, что при невозможности конфискации конкретного предмета, полученного в результате преступления (в данном случае — услуг по ремонту дома), суд обязан вынести решение о конфискации денежных средств или иного имущества осужденного на сумму, эквивалентную стоимости этого предмета. В материалах дела отсутствуют данные о том, что суды первой, апелляционной или кассационной инстанций оценивали возможность такой замены, хотя физическое изъятие оказанных услуг объективно невозможно.

При постановлении приговора суд первой инстанции ограничился назначением наказания в виде лишения свободы и штрафа, но не выполнил требования ст. 104.1 и 104.2 УК РФ о конфискации. Апелляционная и кассационная инстанции, проверяя законность приговора, также не устранили это нарушение, несмотря на его существенный характер.

Суд обязан применить конфискацию денежного эквивалента при невозможности изъятия средств, полученных за преступления по ст. 205 УК РФ

З.В.В. и Г.М.А. осуждены за совершение террористических актов организованной группой (п. «а» ч. 2 ст. 205 УК РФ) 13 и 16 апреля 2023 г., а также за приготовление к совершению террористического акта (ч. 1 ст. 30 и п. «а» ч. 2 ст. 205 УК РФ) 15 апреля 2023 г. Преступления выразились в поджоге и приготовлении к поджогу релейных шкафов на железной дороге «Москва-Брянск», что создавало угрозу безопасности движения поездов. Суд первой инстанции назначил наказание в виде лишения свободы на срок 16 лет с дополнительными ограничениями, а апелляционный суд оставил приговор без изменения, отвергнув доводы защиты о переквалификации действий на ст. 167 УК РФ.

Верховный Суд установил, что нижестоящие суды не рассмотрели вопрос о конфискации денежных средств в размере 29 994 рубля 07 копеек, полученных осуждёнными за совершение преступлений. Этот вопрос не был разрешён при постановлении приговора, несмотря на обязательность конфискации по п. «а» ч. 1 ст. 104¹ УК РФ для преступлений, предусмотренных ст. 205 УК РФ.

Судами первой и апелляционной инстанций не был разрешён вопрос о конфискации денежных средств в размере 29 994 рубля 07 копеек, полученных осуждёнными в результате совершения преступлений, предусмотренных п. «а» ч. 2 ст. 205 УК РФ и ч. 1 ст. 30 и п. «а» ч. 2 ст. 205 УК РФ. Данное упущение противоречит прямому предписанию п. «а» ч. 1 ст. 104¹ УК РФ, согласно которому деньги, полученные в результате совершения террористических актов, подлежат обязательной конфискации в доход государства.

Суд первой инстанции при постановлении приговора не выполнил требования п. 10¹ ч. 1 ст. 299 УПК РФ, обязывающие разрешить вопрос о конфискации в совещательной комнате. Это привело к неприменению положений уголовного закона, что является существенным нарушением, искажающим саму суть правосудия и смысл судебного решения как акта, обеспечивающего исполнение предписаний законодателя.

Несмотря на то что осуждённые распорядились полученными денежными средствами, суд не рассмотрел возможность их конфискации в соответствии со ст. 104² УК РФ, допускающей взыскание эквивалентной суммы при невозможности изъятия конкретного предмета. Это нарушило принцип неотвратимости ответственности за преступления террористической направленности и лишило государство законного права на обращение преступных доходов в свою собственность.

Транспортное средство, использованное для перевозки незаконно добытой икры, подлежит конфискации как средство совершения преступления

З.Е.В. осужден по ч. 1 ст. 175 УК РФ за заранее не обещанное приобретение имущества, заведомо добытого преступным путем. Суд установил, что З.Е.В. использовал принадлежащий ему автомобиль марки «Тойота Тундра» для перевозки 1240,22 кг икры рыб лососевых пород, добытой неустановленными лицами незаконным способом. На основании п. «а» ч. 1 ст. 78 УК РФ он был освобожден от наказания в связи с истечением сроков давности, а автомобиль оставлен в его распоряжении.

Петропавловск-Камчатский городской суд Камчатского края приговорил З.Е.В. к 1 году исправительных работ с удержанием 10% заработка, освободил его от наказания и оставил автомобиль в его распоряжении. Апелляционным постановлением Камчатского краевого суда и кассационным постановлением Девятого кассационного суда общей юрисдикции приговор оставлен без изменений.

Верховный Суд установил, что суд первой инстанции необоснованно отказал в применении конфискации автомобиля, принадлежащего осужденному, в нарушение положений п. «г» ч. 1 ст. 104.1 УК РФ. Данная норма прямо предписывает конфискацию орудий, оборудования или иных средств совершения преступления, если они использовались для достижения преступного результата. Материалами дела подтверждено, что автомобиль марки «Тойота Тундра» был задействован для транспортировки незаконно добытой икры, что свидетельствует о его непосредственной связи с совершением преступления.

При разрешении вопроса о судьбе вещественного доказательства суд не выполнил требования п. 1 ч. 3 ст. 81 УПК РФ, согласно которому орудия преступления, принадлежащие обвиняемому, подлежат конфискации. Вопреки этим положениям, транспортное средство было оставлено в распоряжении осужденного без законных оснований. Данное нарушение не было устранено ни апелляционной, ни кассационной инстанциями, что привело к сохранению незаконного решения.

Судами не учтено разъяснение, содержащееся в п. 3 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 14.06.2018 № 17, согласно которому транспортные средства, использованные для перевозки похищенного или добытого преступным путем имущества, признаются средствами совершения преступления и подлежат конфискации. Игнорирование данной правовой позиции повлекло неправильное применение норм материального права.

Транспортное средство, исключенное из совместной собственности брачным договором, не подлежит конфискации по уголовному делу

Б.Д.Ю. осужден по ч. 1 ст. 264³ УК РФ за управление автомобилем лицом, лишенным права управления транспортными средствами и подвергнутым административному наказанию по ч. 4 ст. 12.7 КоАП РФ. Преступление совершено 15 ноября 2023 года в г. Конаково Тверской области.

Суд первой инстанции назначил наказание в виде 200 часов обязательных работ с лишением права управления транспортными средствами на 1 год 6 месяцев, а также постановил конфисковать автомобиль марки «LAND ROVER DISCOVERY 3» на основании п. «д» ч. 1 ст. 104.1 УК РФ. Апелляционный и кассационный суды оставили приговор без изменений.

Верховный Суд установил, что конфискация автомобиля «LAND ROVER DISCOVERY 3» в доход государства не соответствует требованиям п. «д» ч. 1 ст. 104.1 УК РФ, поскольку транспортное средство не являлось собственностью осужденного Б.Д.Ю. Брачный договор от 29 октября 2020 года, заключенный между Б.Д.Ю. и Б., исключал данный автомобиль из состава общего имущества супругов, закрепляя его в раздельной собственности Б.

Применение конфискации без учета положений брачного договора противоречит ст. 40 и 42 Семейного кодекса РФ, допускающим изменение законного режима собственности супругов. Суды не дали оценки тому, что автомобиль был приобретен за счет средств Б. и в соответствии с условиями договора не подлежал разделу при расторжении брака.

Пункт 3.1 Постановления Пленума ВС РФ от 14.06.2018 № 17 прямо указывает, что конфискация возможна лишь в отношении имущества, принадлежащего осужденному. В данном случае материалы дела подтверждали, что Б.Д.Ю. не имел прав на спорный автомобиль, что исключало его изъятие на основании ст. 104.1 УК РФ.

Конфискация всей суммы взятки обязательна даже при отсутствии изъятых денежных средств в материалах уголовного дела

К.С.Г. осужден по п. «в» ч. 5 ст. 290 УК РФ (3 эпизода) и ч. 6 ст. 290 УК РФ (3 эпизода) за получение взяток в крупном и особо крупном размерах. Преступления совершены в период с 2017 по 2022 год, когда К.С.Г., занимая должность ведущего эксперта дорожного хозяйства, получал денежные средства от грузоперевозчиков за ускоренную выдачу разрешений на перевозку крупногабаритных грузов. Общая сумма взяток составила 30 675 445 руб. 25 коп.

Заводской районный суд г. Орла приговорил К.С.Г. к 11 годам лишения свободы со штрафом в 100 000 000 руб. и лишением права занимать должности на госслужбе на 13 лет. Апелляционный и кассационный суды оставили приговор без изменений, не разрешив вопрос о конфискации 29 925 445 руб. 25 коп., полученных в качестве взятки.

Верховный Суд установил, что судебные инстанции не применили конфискацию денежных средств в размере 29 925 445 руб. 25 коп., полученных К.С.Г. в качестве взятки, несмотря на прямое указание п. «а» ч. 1 ст. 104.1 УК РФ. Данная норма предписывает безусловное изъятие имущества, приобретенного в результате преступлений, предусмотренных ст. 290 УК РФ.

Суды не учли разъяснения Пленума ВС РФ, изложенные в пп. 3(3), 4 Постановления от 14.06.2018 № 17, согласно которым при осуждении за коррупционные преступления конфискация является обязательной, даже если предмет взятки не изъят в ходе следствия. Судебная практика не допускает освобождения от конфискации на том основании, что денежные средства не были приобщены к материалам уголовного дела.

Отсутствие решения о полной конфискации противоречит ч. 1 ст. 104.1 УК РФ, предусматривающей изъятие имущества, полученного преступным путем, либо его денежного эквивалента. Норма не ставит применение конфискации в зависимость от фактического наличия вещественных доказательств, поскольку коррупционные доходы подлежат обращению в доход государства в любом случае.

Конфискация денежных средств, полученных в качестве взятки по ч. 6 ст. 290 УК РФ, является обязательной мерой независимо от их изъятия и процессуального закрепления в материалах уголовного дела

А.Ю.А., ранее не судимый, осуждён приговором Люберецкого городского суда Московской области от 05.04.2024 по ч. 6 ст. 290 УК РФ с применением ст. 73 УК РФ к 4 годам лишения свободы условно с испытательным сроком 4 года, с лишением права занимать должности в органах власти и муниципальных учреждениях сроком на 5 лет.

Апелляционным определением Московского областного суда от 11.06.2024 из приговора исключены указания о совершении действий в пределах служебных полномочий и часть дополнительного наказания. Кассационный суд 27.11.2024 оставил судебные решения без изменения. Заместитель Генерального прокурора внёс кассационное представление, указав на незаконное неприменение конфискации и чрезмерную мягкость наказания.

Верховный Суд установил, что приговор и последующие судебные решения содержат нарушение уголовного закона, так как судами не был разрешён вопрос о конфискации предмета взятки. А.Ю.А. признан виновным в получении в особо крупном размере денежных средств за незаконные действия, однако судьба полученной суммы в 2 880 000 руб. не определена. Отсутствие решения о конфискации противоречит положениям главы 15.1 УК РФ, предусматривающей обязательное обращение в доход государства имущества, полученного преступным путём.

Суд первой инстанции, установив факт получения взятки, ограничился назначением наказания. Апелляционный и кассационный суды этот пробел не устранили, сославшись на то, что деньги не были изъяты и не приобщены к материалам дела как вещественные доказательства. Подобная аргументация не соответствует положениям ч. 1 ст. 104.2 УК РФ, допускающей конфискацию иного имущества или денежных средств на эквивалентную сумму в случае невозможности непосредственного изъятия предмета преступления. Таким образом, формальное отсутствие процессуального статуса у денег не освобождало суды от обязанности решить вопрос о конфискации.

Положениями п. «а» ч. 1 ст. 104.1 УК РФ установлено, что имущество, полученное в результате совершения преступления, подлежит безусловной конфискации. В п. 3 и п. 15 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 14.06.2018 № 17 (в ред. от 12.12.2023 № 45) закреплено, что по делам о коррупционных преступлениях деньги и ценности, переданные в качестве взятки, не могут оставаться в распоряжении виновного или возвращаться взяткодателю, а суды обязаны разрешить вопрос о конфискации независимо от того, признан ли предмет преступления вещественным доказательством. Эти разъяснения нижестоящими судами проигнорированы.

Полученные в качестве взятки денежные средства могут быть взысканы в доход Российской Федерации по антикоррупционному иску прокурора, если их правовая судьба не определена судом в уголовно-процессуальном порядке

После назначения уголовного наказания может сохраняться вопрос о гражданско-правовых последствиях передачи денежных средств в противоправных целях. Если полученные в качестве взятки средства не конфискованы и их правовая судьба не определена судом в уголовно-процессуальном порядке, вопрос об их обращении в доход Российской Федерации может быть разрешён по антикоррупционному иску прокурора. Такая мера не относится к уголовному наказанию и не равнозначна штрафу.

Прокурор в интересах Российской Федерации в лице Социального фонда России обратился к Представителю власти с требованием о применении последствий недействительности ничтожных сделок и взыскании в пользу Российской Федерации 161 500 руб. Требования были основаны на вступившем в законную силу приговоре, которым установлено получение Представителем власти от Осуждённого денежных средств за передачу ему бутылок с водкой в следственном изоляторе. В апелляционном производстве Осуждённый был привлечён к участию в деле в качестве соответчика.

Решением Шумячского районного суда Смоленской области от 20.02.2024 требования удовлетворены, последствия недействительности ничтожных сделок применены, с Представителя власти взыскано 161 500 руб. Апелляционное определение от 27.08.2024, которым решение было отменено, отменено 25.03.2025 по новым обстоятельствам. При новом рассмотрении апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Смоленского областного суда от 27.05.2025 в иске отказано ввиду отсутствия специальной нормы, позволяющей обратить полученные по ничтожным сделкам денежные средства в доход государства. Определением судебной коллегии по гражданским делам Второго кассационного суда общей юрисдикции от 18.11.2025 апелляционное определение оставлено без изменения.

Верховный Суд установил, что суд апелляционной инстанции ошибочно признал отсутствие специальной нормы права достаточным основанием для отказа во взыскании денежных средств, полученных в качестве взятки. При таком разрешении спора не были учтены взаимосвязанные положения гражданского и антикоррупционного законодательства, а также правовые позиции Конституционного Суда Российской Федерации о порядке обращения имущества в доход государства. Кассационный суд общей юрисдикции эту ошибку не исправил.

Вступившим в законную силу приговором установлено, что Представитель власти, действуя умышленно и из корыстной заинтересованности, получил от Осуждённого 161 500 руб. за передачу ему бутылок с водкой в следственном изоляторе. Приговором установлены одиннадцать эпизодов получения взяток. Сделки по передаче денежного вознаграждения были исполнены, однако в уголовном судопроизводстве полученные средства не конфисковали. Именно поэтому прокурор предъявил требование о применении последствий недействительности ничтожных сделок и взыскании этой суммы в пользу Российской Федерации.