Кредитор наследодателя вправе добиваться обращения взыскания на наследственное имущество при проверке проживания наследника в квартире наследодателя и распределении бремени доказывания фактического принятия наследства

Кредитор обратилась в суд к Наследнику об установлении факта принятия наследства и обращении взыскания на наследственное имущество. Требования мотивированы тем, что вступившим в силу решением мирового судьи с Наследодателя взыскан ущерб, причиненный затоплением квартиры, а после смерти должника решение не было исполнено. Кредитор ссылалась на то, что Наследник проживает вместе с семьей в квартире, принадлежавшей Наследодателю, и потому должна отвечать по долгам наследодателя в пределах наследственного имущества.

Решением суда первой инстанции в иске было отказано. После смерти Кредитора произведена процессуальная замена на Правопреемника. Апелляционным определением решение оставлено без изменения; нижестоящие суды исходили из непредставления доказательств фактического принятия наследства Наследником. Кассационная жалоба подана Правопреемником с требованием отменить судебные акты.

Нарушения, установленные Верховным Судом: бремя доказывания принятия наследства

Верховный Суд установил, что суды отказали Кредитору и Правопреемнику в установлении факта принятия наследства и обращении взыскания на наследственное имущество из-за неправильного распределения бремени доказывания. Отказ был связан с выводом о непредставлении доказательств фактического принятия наследства Наследником. При этом не было учтено признанное в судебном заседании проживание Наследника вместе с семьей в квартире, принадлежавшей Наследодателю, хотя именно это обстоятельство могло подтверждать владение наследственным имуществом.

Заявленные требования были основаны на вступившем в силу решении мирового судьи о взыскании с Наследодателя ущерба, причиненного затоплением квартиры Кредитора, и о восстановлении конструктивных элементов систем водоснабжения. После смерти должника решение не было исполнено, а взыскание было заявлено к лицу, которое являлось наследником и проживало в квартире Наследодателя. Эти обстоятельства имели значение не как бытовой факт проживания, а как возможное действие по владению и пользованию наследственным имуществом в срок принятия наследства.

Первая инстанция отказала в иске, сославшись на отсутствие доказательств фактического принятия наследства со стороны Наследника. Апелляционный суд согласился с этим подходом и не проверил, почему проживание Наследника в квартире Наследодателя не рассматривалось как действие, свидетельствующее о принятии наследства. Не была дана правовая оценка и тому, что Наследник в судебном заседании не отрицала проживание вместе с семьей в спорном жилом помещении. Указанные обстоятельства требовали проверки независимо от того, подавалось ли Наследником заявление нотариусу.

Без оценки проживания в квартире Наследодателя и без правильного распределения бремени доказывания нельзя было разрешить вопрос о принятии наследства и ответственности по долгам наследодателя. Если наследник совершил действия, свидетельствующие о фактическом принятии наследства, именно он должен доказать, что наследство принято не было. Поэтому отказ в обращении взыскания на наследственное имущество не мог основываться только на выводе о том, что Кредитор не представила дополнительные доказательства принятия наследства Наследником. Такой подход исключил из оценки признанное обстоятельство, которое прямо относилось к предмету доказывания.

В силу пункта 2 статьи 1153 ГК РФ фактическое принятие наследства предполагается при совершении наследником действий по владению, управлению, сохранению или содержанию наследственного имущества, пока не доказано иное. С учетом разъяснений, содержащихся в пункте 36 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.05.2012 № 9 «О судебной практике по делам о наследовании», проживание наследника в принадлежавшем наследодателю жилом помещении на день открытия наследства относится к таким действиям. Применяя эту норму, суды должны были исходить из признанного проживания Наследника и предложить ей опровергнуть презумпцию принятия наследства.

Решение Советского районного суда г. Махачкалы Республики Дагестан от 05.02.2014 и апелляционное определение Верховного суда Республики Дагестан от 07.08.2014 отменены. Дело направлено на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

Определение Верховного Суда Российской Федерации от 07.04.2015 № 20-КГ14-23