Обобщение судебной практики Верховного Суда по вопросам объявления граждан умершими: условия применения статьи 45 ГК РФ, правовые последствия и типичные нарушения при рассмотрении дел

Отсутствие доказательств исполнения служебных обязанностей в выходной день исключает признание факта гибели сотрудника МВД при исполнении служебных обязанностей

Б.Р.Х. обратилась в суд с иском к МВД по Республике Ингушетия о признании факта гибели супруга при исполнении служебных обязанностей. В обоснование иска указано, что 01.11.1997 в результате ДТП погиб её супруг, Б.Б.Д., проходивший службу в органах внутренних дел в должности участкового уполномоченного милиции Назрановского РОВД, который возвращался домой со службы. Служебная проверка по факту гибели не проводилась, что, по мнению истца, не позволило установить обстоятельства гибели при исполнении служебных обязанностей.

Решением Магасского районного суда Республики Ингушетия от 16.04.2013 исковые требования удовлетворены. Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Республики Ингушетия от 29.08.2013 решение суда первой инстанции оставлено без изменения.

Верховный Суд установил, что выводы судебных инстанций о признании факта гибели Б.Б.Д. при исполнении служебных обязанностей не основаны на нормах материального права и представленных доказательствах.

Согласно подпункту «г» пункта 2.8 Инструкции о порядке возмещения ущерба в случае гибели (смерти) или причинения увечья сотруднику милиции, утвержденной приказом МВД России от 31.05.1993 № 260, осуществление служебной деятельности включает следование к месту службы и обратно, а также нахождение в служебной командировке. Выходные дни не относятся к периодам исполнения служебных обязанностей, если отсутствует документальное подтверждение привлечения сотрудника к работе в установленном порядке.

Из материалов дела следует, что 01.11.1997 являлся выходным днем. Доказательств, подтверждающих привлечение Б.Б.Д. к исполнению служебных обязанностей в этот день, в материалах дела не представлено. Свидетельские показания, на которые ссылались судебные инстанции, не могут служить достаточным основанием для вывода о гибели при исполнении служебных обязанностей, поскольку в силу статьи 60 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации такие обстоятельства требуют документального подтверждения.

Положения части 1 статьи 56 ГПК РФ возлагают на каждую сторону обязанность доказывать обстоятельства, на которые она ссылается. Истец не представил документов, свидетельствующих о том, что Б.Б.Д. был привлечен к работе в выходной день в соответствии с установленным порядком. Отсутствие служебной проверки по факту гибели не восполняет этот пробел, так как не заменяет необходимость предоставления надлежащих доказательств.

Применение части 1 статьи 44 Положения о службе в органах внутренних дел Российской Федерации требует подтверждения законности привлечения сотрудника к работе в выходные дни. В данном случае такие доказательства отсутствуют, что исключает возможность признания гибели связанной с исполнением служебных обязанностей.

Судебные инстанции не учли, что вывод о гибели при исполнении служебных обязанностей должен быть основан на документальном подтверждении соответствующего приказа или иного распорядительного акта. В отсутствие таких доказательств удовлетворение иска не соответствует требованиям закона.

Верховный Суд отменил решение Магасского районного суда от 16.04.2013 и апелляционное определение от 29.08.2013, приняв новое решение об отказе в удовлетворении иска Б.Р.Х.

Определение Верховного Суда Российской Федерации от 25.07.2014 № 26-КГ14-34

История рассмотрения дела:

• Магасский районный суд Республики Ингушетия, карточка дела отсутствует на сайте суда
• Верховный Суд Республики Ингушетия, дело № 33-813/2013
• Верховный Суд Республики Ингушетия, дело № 4Г-41/2014

Отказ в объявлении гражданина умершим при отсутствии сведений о его местонахождении свыше пяти лет и подтвержденных обстоятельствах гибели в результате несчастного случая на воде

М.М.Р. обратился в Черемушкинский районный суд г. Москвы с заявлением об объявлении своего отца, М.Р., умершим. В обоснование требований заявитель указал, что 07.04.2008 в результате несчастного случая на реке около г. Ахтубинска Астраханской области М.Р. перевернулся вместе с лодкой и утонул. Тело М.Р. обнаружено не было. Заявитель пояснил, что установление юридического факта необходимо для реализации его права на наследование имущества М.Р.

Решением Черемушкинского районного суда г. Москвы от 13.07.2016 в удовлетворении заявления М.М.Р. отказано. Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Московского городского суда от 14.02.2017 решение суда первой инстанции оставлено без изменения.

Верховный Суд установил, что при рассмотрении дела судами первой и апелляционной инстанций не было в полной мере учтено содержание пункта 1 статьи 45 Гражданского кодекса Российской Федерации, согласно которому гражданин может быть объявлен умершим, если в месте его жительства отсутствуют сведения о месте его пребывания в течение пяти лет, а при обстоятельствах, угрожавших смертью, — в течение шести месяцев. Материалы дела свидетельствуют о том, что с мая 2008 года никаких данных о месте нахождения Мударисова Р. не поступало, а выплата назначенной ему пенсии была приостановлена с 01.12.2008 в связи с ее неполучением.

Игнорирование требований статьи 45 Гражданского кодекса Российской Федерации привело к ошибочному выводу об отсутствии оснований для удовлетворения заявления. В частности, суды не приняли во внимание постановление следователя Ахтубинского МСО СУ СК при Прокуратуре РФ по Астраханской области от 10.04.2008, в котором зафиксировано, что гибель М.Р. подтверждена показаниями свидетеля и результатами осмотра места происшествия. Отсутствие тела не опровергает факт гибели, поскольку обстоятельства несчастного случая свидетельствуют о высокой вероятности летального исхода.

Положениями статьи 45 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что объявление гражданина умершим допустимо при доказанности обстоятельств, дающих основания предполагать его гибель. Однако суды не дали надлежащей оценки справке информационного центра УМВД России по Астраханской области от 25.11.2015, в которой указано, что М.Р. не находился в розыске, поскольку его исчезновение было связано с очевидными обстоятельствами несчастного случая. Данный документ исключает необходимость проведения дополнительных розыскных мероприятий, что опровергает выводы судов о недостаточности доказательств.

Применение норм материального права осуществлялось без учета письма ГУ Управления Пенсионного фонда Российской Федерации № 4 по г. Москве и Московской области от 27.01.2017, подтверждающего приостановление выплаты пенсии М.Р. ввиду ее неполучения в течение шести месяцев. Этот факт свидетельствует об отсутствии контактов с М.Р. на протяжении длительного времени, что соответствует условиям, указанным в статье 45 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Суды не приняли во внимание письмо МФЦ «Мои документы» района Ясенево от 27.01.2017, в котором сообщалось, что М.Р. с 1979 года был зарегистрирован по одному адресу и не обращался с заявлениями об изменении учетных данных. Данные сведения подтверждают отсутствие сведений о его местонахождении, что является ключевым для применения положений статьи 45 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Не было учтено заключение ГБУЗ «Городская поликлиника № 134 ДЗМ» филиал № 1 от 27.01.2017, согласно которому М.Р. не обращался за медицинской помощью с 2008 года. Этот факт дополнительно подтверждает отсутствие информации о его жизни и деятельности, что соответствует условиям для объявления гражданина умершим.

Верховный Суд Российской Федерации отменил решение Черемушкинского районного суда г. Москвы от 13.07.2016 и апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Московского городского суда от 14.02.2017, направив дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

Определение Верховного Суда Российской Федерации от 19.12.2017 № 5-КГ17-182

История рассмотрения дела:

• Черемушкинский районный суд города Москвы, дело № 02-5195/2016
• Московский городской суд, дело № 33-1800/2017
• Московский городской суд, дело № 4г-4432/2017

Необоснованное прекращение производства по делу об объявлении гражданина умершим: требование о признании умершим при исполнении обязанностей военной службы и требование об объявлении умершим не тождественны

Б.В.Г. обратилась в Тракторозаводский районный суд г. Волгограда с заявлением об объявлении её сына, Б.В.А., умершим в порядке статьи 45 Гражданского кодекса Российской Федерации. Б.В.А., проходивший военную службу по контракту, был похищен в 2000 году в Чеченской Республике, и с тех пор его местонахождение неизвестно. Ранее суд признал Б.В.А. безвестно отсутствующим, а в 2013 году — умершим при исполнении обязанностей военной службы, что позволило Б.В.Г. получить пенсию по случаю потери кормильца. Однако вопрос об объявлении его умершим в порядке статьи 45 ГК РФ не был рассмотрен, что побудило Б.В.Г. обратиться в суд с новым заявлением. Тракторозаводский районный суд и Волгоградский областной суд прекратили производство по делу, сославшись на тождественность требований с ранее рассмотренным делом.

Верховный Суд установил, что суды первой и апелляционной инстанций допустили существенные нарушения норм материального и процессуального права.

В соответствии с пунктом 1 статьи 45 ГК РФ, гражданин может быть объявлен умершим, если в месте его жительства нет сведений о его пребывании в течение пяти лет, а в случае пропажи при обстоятельствах, угрожавших смертью, — в течение шести месяцев. Военнослужащий, пропавший без вести в связи с военными действиями, может быть объявлен умершим не ранее чем через два года после окончания военных действий (пункт 2 статьи 45 ГК РФ). Суды не учли, что ранее рассмотренное дело касалось назначения пенсии по случаю потери кормильца, а не объявления гражданина умершим в порядке статьи 45 ГК РФ.

Суды первой и апелляционной инстанций не приняли во внимание, что в решении Центрального районного суда г. Волгограда от 5 февраля 2013 года, которым Б.В.А. был признан умершим при исполнении обязанностей военной службы, вопрос об объявлении его умершим в порядке статьи 45 ГК РФ не рассматривался. Это решение было направлено исключительно на установление факта гибели Б.В.А. для назначения его матери пенсии по случаю потери кормильца. Таким образом, правовые последствия признания гражданина умершим при исполнении обязанностей военной службы и объявления его умершим в порядке статьи 45 ГК РФ различны. В первом случае речь идет о назначении пенсии, а во втором — о юридическом установлении факта смерти, что влечет за собой иные правовые последствия, такие как внесение записи о смерти в книгу государственной регистрации актов гражданского состояния.

Кроме того, суды не приняли во внимание, что в новом деле участвовали иные заинтересованные лица, такие как отделы ЗАГС и Управление Пенсионного фонда, которые не привлекались к участию в предыдущем процессе. Это свидетельствует о том, что требования Б.В.Г. не были тождественны ранее рассмотренным, и прекращение производства по делу на основании статьи 220 ГПК РФ было неправомерным. Судебная коллегия также отметила, что суды первой и апелляционной инстанций не учли указания вышестоящего суда, данные в определении от 18 мая 2015 года, что является нарушением части 3 статьи 390 ГПК РФ.

Длительное отсутствие сведений о гражданине более 12 лет является достаточным основанием для объявления его умершим независимо от уголовного преследования

П.Е.С. обратилась в суд с заявлением об объявлении умершим своего сына Д.С.Ю., ссылаясь на то, что 13.09.2005 он ушёл на занятия в профессиональное училище и не вернулся. С этого момента заявитель не располагает сведениями о его местонахождении, розыск правоохранительными органами результатов не принёс. Решением Дальнереченского городского суда Приморского края от 13.08.2007 Д.С.Ю. признан безвестно отсутствующим. Признание Д.С.Ю. умершим необходимо П.Е.С. для реализации прав собственности на квартиру, находящуюся в долевой собственности с сыном.

Решением Дальнереченского районного суда Приморского края от 02.03.2018 заявление П.Е.С. удовлетворено, Д.С.Ю. объявлен умершим. Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Приморского краевого суда от 26.06.2018 решение суда первой инстанции отменено, в удовлетворении заявления отказано.

Верховный Суд установил, что суд апелляционной инстанции необоснованно отменил решение суда первой инстанции, удовлетворившего заявление П.Е.С. об объявлении Д.С.Ю. умершим. Положениями статьи 45 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что гражданин может быть объявлен умершим, если в месте его жительства отсутствуют сведения о месте пребывания в течение пяти лет. Для случаев, когда исчезновение связано с обстоятельствами, угрожавшими смертью, срок сокращается до шести месяцев.

Материалы дела свидетельствуют о том, что Д.С.Ю. отсутствует с 13.09.2005, а его розыск, инициированный по заявлению П.Е.С., не принес результатов. Решением Дальнереченского городского суда Приморского края от 13.08.2007 Д.С.Ю. признан безвестно отсутствующим, что подтверждает длительность периода неизвестности его местонахождения. Суд первой инстанции, оценив представленные доказательства, пришел к обоснованному выводу о наличии оснований для объявления Д.С.Ю. умершим.

Суд апелляционной инстанции сослался на факт уголовного преследования Д.С.Ю. по части 2 статьи 158 Уголовного кодекса Российской Федерации, указав, что его исчезновение могло быть связано с уклонением от ответственности. Однако данное предположение не подтверждено доказательствами. Из материалов дела следует, что Д.С.Ю. добровольно явился с повинной, участвовал в судебных заседаниях, а ущерб потерпевшему был возмещен. Отсутствие сведений о его местонахождении с 2005 года, включая период до возбуждения уголовного дела, свидетельствует о невозможности связать исчезновение исключительно с уклонением от правосудия.

Признание отца наследника умершим после открытия наследства исключает переход наследственных прав по праву представления к его несовершеннолетнему сыну

К.А.Ф., действующая в интересах несовершеннолетнего К.Н.Е., обратилась в суд с иском к К.Р.А. о взыскании денежной компенсации и признании гражданина умершим. Истец ссылалась на то, что несовершеннолетний К.Н.Е. является наследником по праву представления после смерти своего деда К.А.Н., а К.Е.А. (отец ребенка) был признан безвестно отсутствующим решением Орджоникидзевского районного суда г. Уфы от 07.02.2013. После смерти К.А.Н. 05.02.2017 открылось наследство, состоящее из квартиры, которую К.Р.А. продал третьему лицу. Апелляционным определением от 20.03.2019 несовершеннолетнему К.Н.Е. был восстановлен срок для принятия наследства.

Решением Калининского районного суда г. Уфы от 09.11.2020, оставленным без изменения апелляционным определением от 23.03.2021 и кассационным определением от 03.08.2021, исковые требования были удовлетворены. К.Е.А. признан умершим, с К.Р.А. взыскана денежная компенсация в размере 1 020 000 руб. в пользу К.А.Ф.

Верховный Суд установил, что при рассмотрении дела судебными инстанциями были допущены нарушения норм материального права, повлиявшие на исход дела.

Положения статьи 45 Гражданского кодекса Российской Федерации определяют условия объявления гражданина умершим. Согласно пункту 1 указанной статьи, такое решение возможно при отсутствии сведений о месте пребывания гражданина в течение пяти лет. Пункт 3 статьи 45 Гражданского кодекса Российской Федерации предусматривает, что днем смерти считается день вступления в законную силу соответствующего судебного решения, если суд не признает днем смерти дату предполагаемой гибели. В рассматриваемом случае К.Е.А. был объявлен умершим только в рамках настоящего спора, тогда как наследство после К.А.Н. открылось 05.02.2017.

Статья 1113 Гражданского кодекса Российской Федерации устанавливает, что объявление гражданина умершим влечет те же правовые последствия, что и смерть. Однако пункт 1 статьи 1114 Гражданского кодекса Российской Федерации уточняет, что днем открытия наследства является день смерти гражданина либо день вступления в силу решения суда об объявлении его умершим. Поскольку на момент открытия наследства К.Е.А. не был признан умершим, его сын К.Н.Е. не мог наследовать по праву представления.