Сбыт банковской карты и средств доступа к счёту образует неправомерный оборот средств платежей по применимой редакции уголовного закона лишь при доказанности того, что передаваемые электронные средства и электронные носители информации предназначались для неправомерного осуществления приёма, выдачи или перевода денежных средств, а лицо осознавало это предназначение и общий преступный характер деятельности. Получение вознаграждения, открытие счёта без намерения вести заявленную деятельность, сообщение банку недостоверных сведений и нарушение условий банковского обслуживания сами по себе этих признаков не подтверждают. Признак поддельности, не вменённый при предъявлении обвинения, не может восполнять отсутствующие элементы состава, а последующая редакция уголовного закона не применяется к деянию, совершённому до её вступления в силу.
В рассмотренных случаях суды нижестоящих инстанций нередко допускали нарушения при назначении дополнительного наказания в виде лишения права занимать должности или заниматься деятельностью. Основные проблемы включали отсутствие мотивировки, превышение установленных сроков, несоответствие санкциям на момент совершения преступления, а также недостаточную конкретизацию запрещаемых должностей или видов деятельности. Требования к обоснованности и соразмерности наказания, а также соблюдение принципа индивидуализации были проигнорированы, что привело к отмене или изменению судебных решений.
Для привлечения к ответственности за неправомерный оборот средств платежа необходимо доказать, что электронные носители или технические устройства изначально создавались для противоправных операций. Само по себе использование легально полученных банковских реквизитов в обход установленных правил не образует состава преступления при отсутствии умысла на их применение в преступных целях. Передача данных для доступа к счетам без доказательств их специального противоправного назначения влечет гражданско-правовые последствия, но не уголовную ответственность.
Кассационная инстанция необоснованно подтвердила отсутствие причинной связи между отключением электроэнергии и наступившими последствиями, хотя этот вопрос не исследовался судом первой инстанции. Выводы о вине потерпевшего были сделаны без учета доказательств о зависимости обогрева жилья от электроснабжения и осведомленности энергосбытовой организации о состоянии квартиры. Оправдание по признаку отсутствия состава преступления исключило возможность направления дела для установления виновного лица, что противоречит требованиям процессуального законодательства.
В судебной практике сформирован единый подход к порядку зачета времени применения меры пресечения в виде запрета определенных действий в срок лишения свободы. Данный порядок предполагает обязательное применение двухэтапного расчета: сначала период запрета пересчитывается в срок содержания под стражей по установленному коэффициенту, после чего полученный срок содержания под стражей засчитывается в срок лишения свободы с учетом норм, регулирующих отбывание наказания в конкретном виде исправительного учреждения.
Суд кассационной инстанции неправомерно применил недействующее на момент назначения экспертизы распоряжение Правительства РФ, что привело к ошибочной отмене апелляционного приговора. На момент проведения экспертизы требования о проведении налоговых экспертиз исключительно государственными организациями еще не вступили в силу, и суд апелляционной инстанции действовал в рамках действующего законодательства. Ошибка кассационного суда в применении правовых норм повлекла нарушение процессуальных прав сторон и необоснованную отмену законного судебного решения.
Верховный Суд отменил кассационное постановление, указав, что прекращение уголовного преследования по нереабилитирующим основаниям (п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК РФ) без согласия обвиняемого было правомерным на момент вынесения решения, поскольку соответствовало действовавшему тогда Постановлению КС РФ №33-П. Суд подчеркнул недопустимость пересмотра таких решений по нормам, введённым позднее (ФЗ №220 от 13.06.2023), что нарушает принцип действия закона во времени (ст. 4 УПК РФ).
При рассмотрении гражданского иска суды не учли, что вред, причиненный незаконными действиями должностного лица органа местного самоуправления, подлежит возмещению за счет казны муниципального образования, а не лично должностного лица. К участию в деле не были привлечены представители финансового органа, что является существенным нарушением ст. 1069, 1071 ГК РФ и п. 5 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 13.10.2020 № 23. Кроме того, суды не провели надлежащей проверки доводов защиты, связанных с ущербом от сокращения штата, что требовало отдельного гражданского судопроизводства.
Изменение приговора обусловлено отсутствием доказательств участия осужденных в изготовлении всех инкриминированных поддельных кассовых ордеров. Объем обвинения превышает установленные фактические обстоятельства, что нарушает принцип вины и индивидуализации ответственности. Разрешение гражданского иска признано незаконным ввиду процессуальных противоречий: одновременного признания права на удовлетворение и оставления без рассмотрения. Наказание смягчено в связи с исключением неподтвержденных эпизодов.