Обобщение судебной практики Верховного Суда по установлению факта нахождения на иждивении за период с 2012 по 2024 год

Наличие у лица пенсии не препятствует признанию его иждивенцем при доказанности постоянной и основной материальной поддержки со стороны наследодателя в течение установленного законом срока

Г.Л.А. обратилась в суд с заявлением об установлении факта нахождения на иждивении у З.Ю.М., с которым проживала одной семьей с 01.11.2008 в принадлежащей ей квартире. В обоснование заявления она указала, что З.Ю.М. обеспечивал ее, передавая денежные средства от своей пенсии и арендных платежей за сдаваемую им квартиру. После смерти З.Ю.М. 11.05.2010 Г.Л.А. не смогла вступить в права наследования из-за отсутствия доказательств иждивения.

Решением Кузьминского районного суда г. Москвы от 30.06.2011 в удовлетворении заявления было отказано. Определением судебной коллегии по гражданским делам Московского городского суда от 10.10.2011 решение оставлено без изменения. Суды указали, что пенсия Г.Л.А. являлась основным источником ее дохода, а доказательств передачи средств от З.Ю.М. не представлено.

Верховный Суд установил, что рассмотрение дела об установлении факта нахождения на иждивении осуществлялось без должного анализа всех юридически значимых обстоятельств. Материалы дела свидетельствуют о совместном проживании Г.Л.А. с З.Ю.М. в течение полутора лет до его смерти, ведении общего хозяйства и получении материальной поддержки.

Положения части 2 статьи 264 ГПК РФ позволяют устанавливать факт нахождения на иждивении, когда это влияет на реализацию имущественных прав. В рассматриваемом случае такой факт имел непосредственное значение для осуществления наследственных прав заявителя.

Применение норм статьи 1148 ГК РФ требует установления не только факта получения помощи, но и определения ее характера как постоянного и основного источника средств к существованию. Суды ограничились констатацией наличия у Г.Л.А. пенсии, не исследовав вопрос о соотношении этого дохода и средств, предоставляемых З.Ю.М.

В постановлении Пленума Верховного Суда СССР от 21.06.1985 № 9 содержится правовая позиция, согласно которой при установлении факта нахождения на иждивении подлежит оценке характер предоставляемой помощи, независимо от наличия у получателя иных источников дохода. Суды первой и апелляционной инстанций не осуществили такой оценки в полном объеме.

Процессуальные нарушения выразились в несоблюдении требований статьи 56 ГПК РФ о распределении бремени доказывания. Суды не определили круг доказательств, необходимых для подтверждения постоянного характера оказываемой помощи, не дали оценки имеющимся в деле свидетельским показаниям.

Мотивировочная часть решения не соответствует положениям статьи 198 ГПК РФ, так как не содержит анализа представленных доказательств и обоснования выводов об отсутствии оснований для удовлетворения заявления. Судебная коллегия апелляционной инстанции не устранила эти недостатки.

Верховный Суд отменил решение Кузьминского районного суда г. Москвы от 30.06.2011 и определение Московского городского суда от 10.10.2011, направив дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

Определение Верховного Суда Российской Федерации от 26.06.2012 № 5-КГ12-16

История рассмотрения дела:

• Кузьминский районный суд города Москвы, карточка дела отсутствует на сайте суда
• Московский городской суд, карточка дела отсутствует на сайте суда
• Московский городской суд, дело № 4г-10405/2011

Назначение страховой пенсии по случаю потери кормильца внуку при наличии трудоспособной матери противоречит условиям Федерального закона «О страховых пенсиях»

К.Д.Е. обратилась в Кировский районный суд г. Ростова-на-Дону с иском к Государственному учреждению – Отделению Пенсионного фонда Российской Федерации по Ростовской области о возложении обязанности назначить её сыну К.Л.Д. страховую пенсию по случаю потери кормильца. В обоснование требований К.Д.Е. указала, что её сын К.Л.Д. находился на иждивении у дедушки К.Е.А., который умер 06.01.2021. К.Д.Е. утверждала, что К.Е.А. оказывал материальную помощь, которая была основным источником средств к существованию для её сына.

Решением Кировского районного суда г. Ростова-на-Дону от 09.12.2021 исковые требования К.Д.Е. оставлены без удовлетворения. Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Ростовского областного суда от 19.05.2022 решение суда первой инстанции отменено, по делу принято новое решение, которым исковые требования К.Д.Е. удовлетворены частично. Суд апелляционной инстанции установил факт нахождения К.Л.Д. на иждивении К.Е.А. и обязал пенсионный орган назначить К.Л.Д. пенсию по случаю потери кормильца с 06.01.2021. Определением судебной коллегии по гражданским делам Четвёртого кассационного суда общей юрисдикции от 29.09.2022 апелляционное определение оставлено без изменения.

Верховный Суд установил, что выводы суда апелляционной инстанции основаны на неправильном применении положений Федерального закона от 28.12.2013 № 400-ФЗ «О страховых пенсиях». Согласно пункту 1 части 2 статьи 10 указанного закона, внуки умершего кормильца могут быть признаны нетрудоспособными членами семьи только при отсутствии у них трудоспособных родителей. Суд апелляционной инстанции не исследовал вопрос о трудоспособности К.Д.Е., что является обязательным условием для назначения страховой пенсии по случаю потери кормильца её сыну К.Л.Д.

При рассмотрении дела не было учтено, что положения статьи 10 Федерального закона «О страховых пенсиях» содержат исчерпывающий перечень условий, при которых внуки умершего кормильца приобретают право на пенсионное обеспечение. В частности, для назначения пенсии необходимо подтвердить не только факт нахождения на иждивении, но и отсутствие трудоспособных родителей у ребёнка. Установление факта иждивения без проверки трудоспособности К.Д.Е. привело к принятию ошибочного решения.

Анализ материалов дела показал, что суд апелляционной инстанции не выполнил требования части 1 статьи 264 ГПК РФ, согласно которой суд обязан устанавливать факты, влияющие на возникновение, изменение или прекращение прав граждан. В данном случае ключевым обстоятельством являлась трудоспособность К.Д.Е., однако этот вопрос остался без внимания. Без установления данного факта вывод о праве К.Л.Д. на пенсию по случаю потери кормильца не может считаться обоснованным.

Право на страховые выплаты по случаю потери кормильца сохраняется за супругом, если доход умершего являлся основным источником средств к существованию, несмотря на получение пенсии

Д.Е.И. обратилась в суд с иском к Государственному учреждению – Ростовскому региональному отделению Фонда социального страхования Российской Федерации (филиал № 25) об установлении факта нахождения на иждивении, назначении страховых выплат по случаю потери кормильца и взыскании недоплат. Истец ссылалась на то, что на момент смерти супруга, Д.Е.И. являлась пенсионером по старости, не работала, а ее доход был ниже дохода умершего супруга, который получал страховые выплаты и пенсию, значительно превышавшие ее собственные средства.

Решением Шахтинского городского суда Ростовской области от 03.04.2012 исковые требования были удовлетворены. Суд установил факт нахождения Д.Е.И. на иждивении супруга и обязал ответчика назначить страховые выплаты. Однако апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Ростовского областного суда от 25.06.2012 решение суда первой инстанции было отменено, и в иске отказано.

Верховный Суд установил, что выводы суда апелляционной инстанции противоречат положениям части 2 статьи 7 Федерального закона от 24.07.1998 № 125-ФЗ «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний». Данной нормой предусмотрено право на страховые выплаты для нетрудоспособных лиц, состоявших на иждивении умершего или имевших право на получение от него содержания.

Апелляционная инстанция не применила разъяснения, содержащиеся в пункте 5 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 10.03.2011 № 2. В соответствии с ними наличие у нетрудоспособного лица собственного дохода не исключает признания его иждивенцем, если помощь умершего являлась постоянным и основным источником средств к существованию.

Материалы дела подтверждают, что доход Д.Р.Н. значительно превышал размер пенсии Д.Е.И. Суд первой инстанции обоснованно определил соотношение между объемом помощи, оказываемой супругом, и собственным доходом истца, признав такой доход основным источником ее существования.

Установление факта связи смерти военнослужащего с исполнением обязанностей службы и нахождения членов семьи на иждивении допустимо лишь при наличии заключения военно-врачебной комиссии и подтверждения их нетрудоспособности

О.Т.Н. обратилась в суд с заявлением об установлении факта нахождения ее и ее дочери О.М.В. на иждивении О.В.М., умершего в связи с болезнью в период прохождения военной службы, а также о связи его смерти с исполнением обязанностей военной службы. В обоснование требований заявитель ссылалась на справки командира войсковой части, подтверждающие, что смерть О.В.М. связана с исполнением служебных обязанностей.

Решением Ейского городского суда Краснодарского края от 12.11.2014 требования О.Т.Н. были удовлетворены. Суд установил факт смерти О.В.М. в связи с болезнью, полученной при исполнении обязанностей военной службы, и факт нахождения на его иждивении О.Т.Н. и О.М.В. Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Краснодарского краевого суда от 27.01.2015 решение суда первой инстанции оставлено без изменения.

Верховный Суд установил, что при рассмотрении заявления О.Т.Н. об установлении юридического факта судами первой и апелляционной инстанций не были соблюдены требования процессуального и материального права.

Положения статьи 264 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации предусматривают возможность установления фактов, имеющих юридическое значение, только при невозможности получения заявителем соответствующих документов во внесудебном порядке. В материалах дела отсутствуют доказательства, подтверждающие, что О.Т.Н. предпринимала меры для получения документов, удостоверяющих факт связи смерти О.В.М. с исполнением обязанностей военной службы, но не смогла их получить.

Согласно статье 265 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, заявление об установлении юридического факта должно содержать обоснование невозможности восстановления утраченных документов или получения их иным способом. О.Т.Н. не привела таких доказательств, что лишает суд оснований для рассмотрения дела в порядке особого производства.

Родители и брат погибшего сотрудника МВД не могут быть признаны иждивенцами в отсутствие доказательств их нетрудоспособности на момент его смерти

Н.В.Ш., Н.М.Х. и Н.А.В. обратились в суд с заявлением об установлении факта нахождения на иждивении Н.Р.В., сотрудника органов внутренних дел МВД по Республике Ингушетия, погибшего 05.04.2010 при исполнении служебных обязанностей. В обоснование требований заявители указали, что проживали совместно с Н.Р.В. и находились на его полном иждивении. Установление данного факта необходимо им для получения компенсации расходов на ремонт индивидуального жилого дома в соответствии с Федеральным законом от 19.07.2011 № 247-ФЗ.

Решением Назрановского районного суда Республики Ингушетия от 06.06.2014 заявление удовлетворено. Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Верховного суда Республики Ингушетия от 14.04.2015 решение оставлено без изменения.

Верховный Суд установил, что выводы судов первой и апелляционной инстанций о признании факта нахождения Н.В.Ш., Н.М.Х. и Н.А.В. на иждивении Н.Р.В. не соответствуют требованиям действующего законодательства. Положения части 1 и пункта 2 части 2 статьи 264 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации предусматривают установление судом фактов, влияющих на возникновение, изменение или прекращение прав граждан, включая факт нахождения на иждивении.

Пункт 4 части 1 статьи 10 Федерального закона от 19.07.2011 № 247-ФЗ определяет право членов семьи погибшего сотрудника МВД на компенсацию расходов на ремонт жилого дома только при условии их нахождения на иждивении. Подпункт «д» пункта 3 Правил, утвержденных постановлением Правительства Российской Федерации от 27.05.2006 № 313, уточняет, что к числу таких лиц относятся те, для которых помощь погибшего являлась постоянным и основным источником средств к существованию.

Анализ материалов дела показал, что на момент гибели Н.Р.В. его родители Н.В.Ш. и Н.М.Х. не достигли возраста, предусмотренного пунктом «б» части 3 статьи 29 Закона Российской Федерации от 12.02.1993 № 4468-I для признания их нетрудоспособными. Инвалидность Н.В.Ш. установлена лишь 23.01.2014, что не может быть учтено при оценке обстоятельств, существовавших на дату смерти кормильца.

Получение пенсии по потере кормильца и старости исключает признание матери погибшего сотрудника МВД иждивенцем для компенсации ремонта жилья

Т.Н.Р. обратилась в суд с заявлением об установлении факта нахождения на иждивении своего сына Т.И.М., погибшего при исполнении служебных обязанностей в должности инспектора ДПС ОГИБДД Карабулакского ГОВД Республики Ингушетия 06.01.2003. Заявитель указала, что установление данного факта необходимо для получения социальной поддержки, включая компенсацию расходов на ремонт принадлежащего ей индивидуального жилого дома.

Решением Сунженского районного суда Республики Ингушетия от 05.11.2014 заявление было удовлетворено. Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Верховного суда Республики Ингушетия от 26.02.2015 решение суда первой инстанции оставлено без изменения.

Верховный Суд установил, что выводы судов первой и апелляционной инстанций не соответствуют требованиям законодательства, регулирующего вопросы установления факта нахождения на иждивении.

Положениями части 1 и пункта 2 части 2 статьи 264 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации определено, что суд вправе устанавливать факты, имеющие юридическое значение для возникновения, изменения или прекращения прав граждан. В данном случае заявитель ссылалась на необходимость подтверждения факта иждивения для реализации права на компенсацию расходов, предусмотренного статьей 10 Федерального закона от 19.07.2011 № 247-ФЗ.

Согласно подпункту «д» пункта 3 Правил, утвержденных постановлением Правительства РФ от 27.05.2006 № 313, к членам семей погибших сотрудников органов внутренних дел относятся лица, находившиеся на их иждивении. Пункт 4 части 2 статьи 1 Федерального закона от 19.07.2011 № 247-ФЗ уточняет, что иждивенцами признаются лица, получавшие от погибшего постоянную и основную помощь как источник средств к существованию.

Установление факта нахождения на иждивении не требуется для назначения пенсии по потере кормильца нетрудоспособным родителям погибшего сотрудника органов внутренних дел

Г.И., Г.П. и Г.Р.И. обратились в суд с заявлением об установлении факта нахождения на иждивении Г.А.И., погибшего при исполнении служебных обязанностей 06.01.2003. Заявители указали, что данный факт необходим для назначения пенсии по потере кормильца. Родители Г.А.И. получали пенсию по старости, а его сестра не представила достаточных доказательств иждивения.

Решением Карабулакского районного суда Республики Ингушетия от 14.07.2014 заявление удовлетворено. Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Верховного суда Республики Ингушетия от 22.01.2015 решение в части требований Г.Р.И. отменено, в остальном оставлено без изменения.

Верховный Суд установил, что при рассмотрении дела судами первой и апелляционной инстанций не было учтено прямое действие норм Закона Российской Федерации от 12.02.1993 № 4468-I. Положения статьи 29 данного Закона определяют, что нетрудоспособные родители погибшего сотрудника органов внутренних дел имеют право на пенсию по случаю потери кормильца независимо от факта нахождения на иждивении. Критерии нетрудоспособности, установленные пунктом «б» части 3 статьи 29, связываются исключительно с достижением возраста (60 лет для мужчин, 55 лет для женщин) или признанием инвалидности, что исключает необходимость доказывания иждивения как обязательного условия назначения пенсии.

Материалы дела подтверждают, что Г.И. и Г.П. являлись пенсионерами по старости, что соответствует критериям нетрудоспособности, предусмотренным законом. Установление факта нахождения на иждивении, как это сделали суды, не только избыточно, но и противоречит смыслу статьи 29, поскольку право на пенсию возникает автоматически при наличии формальных условий.

Применение статьи 264 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации судами первой и апелляционной инстанций также оказалось ошибочным. Данная норма позволяет устанавливать юридически значимые факты, влияющие на возникновение прав, однако в данном случае такой факт (иждивение) не имел правового значения для назначения пенсии. Суды не приняли во внимание, что право Г.И. и Г.П. на пенсию по потере кормильца уже вытекало из их статуса нетрудоспособных родителей, что делало излишним дополнительное установление факта иждивения.

Мать погибшего сотрудника МВД не может быть признана иждивенцем при отсутствии доказательств, что помощь сына являлась основным источником ее существования

А.Н.Х. обратилась в суд с заявлением об установлении факта нахождения на иждивении своего сына А.М.М., погибшего при исполнении служебных обязанностей в качестве сотрудника МВД по Республике Ингушетия. Заявитель указала, что установление данного факта необходимо для получения компенсации расходов на ремонт принадлежащего ей индивидуального жилого дома в соответствии с Федеральным законом от 19.07.2011 № 247-ФЗ.

Решением Малгобекского городского суда Республики Ингушетия от 04.02.2015 заявление А.Н.Х. было удовлетворено. Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Верховного суда Республики Ингушетия от 23.04.2015 решение суда первой инстанции оставлено без изменения.

Верховный Суд установил, что выводы судов первой и апелляционной инстанций не соответствуют требованиям законодательства, регулирующего вопросы установления факта нахождения на иждивении. Положения части 1 и пункта 2 части 2 статьи 264 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации предусматривают возможность установления фактов, имеющих юридическое значение, только при наличии совокупности условий, подтверждающих зависимость заявителя от материальной помощи погибшего.

Материалы дела не содержат доказательств, позволяющих сделать вывод о том, что помощь со стороны А.М.М. являлась для его матери постоянным и основным источником средств к существованию. Пункт 4 части 2 статьи 1 Федерального закона от 19.07.2011 № 247-ФЗ определяет, что иждивенцем может быть признано лицо, находившееся на полном содержании сотрудника либо получавшее от него помощь, которая служила постоянным и основным источником средств. В данном случае таких доказательств представлено не было.

При рассмотрении дела не было учтено, что А.Н.Х. получала пенсию по потере кормильца и пенсию по старости, что свидетельствует о наличии иных источников дохода. Требования подпункта «д» пункта 3 Правил, утвержденных постановлением Правительства Российской Федерации от 27.05.2006 № 313, предполагают, что для признания лица иждивенцем необходимо подтвердить отсутствие иных значительных источников средств к существованию.

Право на ежемесячную компенсацию по потере кормильца сохраняется за инвалидом II группы, находившимся на иждивении умершего чернобыльца, несмотря на обучение в высшем учебном заведении

С.А.Ф. обратилась в суд с иском к Управлению социальной политики Министерства социальной политики Свердловской области по г. Алапаевску и Алапаевскому району об установлении факта нахождения на иждивении её отца, С.Ф.Ф., умершего 13.08.2014, и взыскании ежемесячной денежной компенсации по потере кормильца. В обоснование требований истец указала, что её отец являлся инвалидом вследствие катастрофы на Чернобыльской АЭС и получал соответствующие компенсации, а она, будучи инвалидом II группы с детства, находилась на его иждивении. Ответчик отказал в назначении выплат, ссылаясь на отсутствие у истца права на получение компенсации.

Решением Алапаевского городского суда Свердловской области от 30.12.2014 иск частично удовлетворён: установлен факт нахождения С.А.Ф. на иждивении, взыскана компенсация за период с 12.09.2014 по 30.12.2014 и назначены ежемесячные выплаты. Апелляционным определением Свердловского областного суда от 24.03.2015 решение отменено в части удовлетворения требований истца, в связи с чем С.А.Ф. обратилась в Верховный Суд Российской Федерации с кассационной жалобой.

Верховный Суд установил, что суд апелляционной инстанции при рассмотрении дела допустил неправильное толкование норм материального права, регулирующих право на получение ежемесячной денежной компенсации по потере кормильца.

Положения пункта 15 части 1 статьи 14 Закона Российской Федерации от 15.05.1991 № 1244-1 предусматривают, что в случае смерти граждан, ставших инвалидами вследствие чернобыльской катастрофы, право на компенсацию имеют нетрудоспособные члены семьи, находившиеся на их иждивении. При этом законодатель не раскрывает в данном законе понятия «нетрудоспособность» и «иждивение», что требует применения соответствующих норм смежного законодательства.

В соответствии с абзацем 2 пункта 2 статьи 7 Федерального закона от 24.07.1998 № 125-ФЗ «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний», нетрудоспособными признаются лица, имеющие право на получение содержания от умершего. Аналогичные положения содержатся в статье 9 Федерального закона от 17.12.2001 № 173-ФЗ «О трудовых пенсиях в Российской Федерации», согласно которой нетрудоспособными членами семьи умершего кормильца считаются, в том числе, инвалиды I, II или III группы.

Для установления юридического факта нахождения на иждивении в целях получения компенсации необходимо документальное подтверждение систематического характера помощи и ее определяющей роли в обеспечении жизненных потребностей заявителя

Я.А.С. обратилась в суд с заявлением об установлении факта нахождения на иждивении своего сына Я.Д.М., сотрудника органов внутренних дел Республики Ингушетия, погибшего при исполнении служебных обязанностей 31.05.2010. Заявитель указала, что установление данного факта необходимо для получения денежной компенсации расходов на оплату ремонта принадлежащего ей индивидуального жилого дома. В обоснование требований она ссылалась на совместное проживание с сыном и то, что его среднемесячное денежное содержание превышало размер её пенсии по старости и инвалидности.

Малгобекский городской суд Республики Ингушетия 18.02.2015 удовлетворил заявление Я.А.С. Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Верховного суда Республики Ингушетия от 23.04.2015 решение суда первой инстанции оставлено без изменения.

Верховный Суд установил, что выводы судов первой и апелляционной инстанций о признании Я.А.С. иждивенцем погибшего сына не соответствуют требованиям действующего законодательства. Положения части 1 и пункта 2 части 2 статьи 264 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации предусматривают возможность установления фактов, имеющих юридическое значение, только при наличии совокупности доказательств, подтверждающих все обязательные условия.

Для признания лица находящимся на иждивении в соответствии с пунктом 4 части 2 статьи 1 Федерального закона от 19.07.2011 № 247-ФЗ необходимо установить три ключевых обстоятельства: нетрудоспособность лица, постоянный характер помощи и ее основную роль в обеспечении средств к существованию. Часть 2 статьи 179 Трудового кодекса Российской Федерации содержит аналогичные требования, подчеркивая, что помощь должна быть не только регулярной, но и определяющей для жизнеобеспечения иждивенца.

Материалы дела не содержат достаточных доказательств того, что материальная поддержка со стороны Я.Д.М. являлась для его матери основным источником средств. На момент гибели сына его доходы распределялись между тремя несовершеннолетними детьми и супругой, что исключает возможность признания помощи единственным или главным средством существования для Я.А.С.

При наличии у заявителя пенсии по старости признание его иждивенцем погибшего сына допустимо только при доказанности, что получаемая помощь носила постоянный характер и преобладала над другими доходами

Ф.А.С. обратился в суд с заявлением об установлении факта нахождения на иждивении своего сына Ф.Х.А., погибшего 19.08.2012 при исполнении служебных обязанностей. Заявитель указал, что проживал совместно с сыном и его семьей, а денежное содержание сына являлось для него основным источником средств к существованию. Установление данного факта необходимо для получения мер социальной поддержки, предусмотренных федеральным законодательством.

Решением Малгобекского городского суда Республики Ингушетия от 23.05.2014 требования Ф.А.С. были удовлетворены. Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Республики Ингушетия от 14.07.2015 решение суда первой инстанции оставлено без изменения.

Верховный Суд установил, что выводы судов первой и апелляционной инстанций не соответствуют требованиям подпункта 4 пункта 1 статьи 10 Федерального закона от 19.07.2011 № 247-ФЗ «О социальных гарантиях сотрудникам органов внутренних дел Российской Федерации и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации». Положениями данной нормы определено, что для признания лица находящимся на иждивении необходимо подтвердить постоянный и основной характер помощи погибшего как источника средств к существованию.

Материалы дела не содержат достаточных доказательств, позволяющих сделать вывод о том, что денежные средства, предоставляемые Ф.Х.А., являлись для заявителя основным источником дохода. Справка администрации с.п. Сагопши от 15.04.2014 подтверждает лишь факт совместного проживания, но не объем и регулярность финансовой поддержки.

При рассмотрении дела не было учтено, что Ф.А.С. получал пенсию по старости, что свидетельствует о наличии у него иного источника средств к существованию. В соответствии с пунктом 4 части 2 статьи 1 Федерального закона № 247-ФЗ, наличие дополнительного дохода у заявителя требует тщательной оценки того, насколько помощь погибшего сына была для него основной.

Обязанность трудоспособной матери содержать ребенка препятствует установлению факта нахождения внука на иждивении военнослужащего при отсутствии исключительных обстоятельств

Х.Б.Б. обратился в суд с заявлением об установлении факта нахождения на иждивении его внука Х.А.М., ссылаясь на совместное проживание и ведение общего хозяйства. Заявитель указал, что Х.Ш.Б., мать ребенка, не работает и получает незначительное пособие, в связи с чем внук находится на его иждивении. Установление данного факта необходимо для включения ребенка в состав семьи военнослужащего с целью реализации жилищных прав, предусмотренных Федеральным законом от 27.05.1998 № 76-ФЗ «О статусе военнослужащих».

Выборгский городской суд Ленинградской области решением от 22.08.2016 удовлетворил заявление Х.Б.Б., установив факт нахождения Х.А.М. на его иждивении. Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Ленинградского областного суда от 26.10.2016 решение суда первой инстанции оставлено без изменения.

Верховный Суд установил несоответствие выводов судебных инстанций действующему законодательству при рассмотрении заявления об установлении факта нахождения на иждивении.

Положения части 1 статьи 264 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации предполагают всестороннее исследование обстоятельств дела. Судебные инстанции ограничились установлением факта совместного проживания, не исследовав вопрос о наличии у Х.Ш.Б. возможности содержать ребенка самостоятельно.

Содержащиеся в пункте 5 статьи 2 Федерального закона от 27.05.1998 № 76-ФЗ нормы определяют круг лиц, которые могут быть признаны членами семьи военнослужащего. Для признания внука иждивенцем необходимо подтвердить отсутствие у него трудоспособных родителей, способных обеспечить его содержание.

Установление факта нахождения детей на иждивении в целях изменения размера алиментов подлежит рассмотрению в исковом производстве при наличии возражений заинтересованной стороны

А.Э.У. обратился в суд с заявлением об установлении факта нахождения на его иждивении несовершеннолетних детей Г.А.Г. и Г.Х.Г., рожденных в другом браке. Заявитель указал, что с 05.06.2014 проживает с их матерью Г.О.А. и совместным ребенком, ведет общее хозяйство и оказывает детям материальную поддержку, которая является для них основным источником дохода. Установление данного факта необходимо для уменьшения размера алиментов, уплачиваемых им на содержание детей от первого брака с А.К.М. Представитель А.К.М. возражал против удовлетворения требований, ссылаясь на то, что дети Г.О.А. получают значительные социальные выплаты как дети погибшего Героя России, а А.Э.У. не исполняет обязанности по содержанию своих детей от первого брака.

Решением Советского районного суда г. Махачкалы от 20.06.2016 установлен факт нахождения на иждивении А.Э.У. несовершеннолетних Г.А.Г. и Г.Х.Г. Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Республики Дагестан от 10.11.2016 решение суда первой инстанции оставлено без изменения.

Верховный Суд установил, что при рассмотрении дела судами первой и апелляционной инстанций не были учтены существенные обстоятельства, влияющие на исход дела. Заявление А.Э.У. об установлении факта нахождения на его иждивении несовершеннолетних детей Г.А.Г. и Г.Х.Г. было подано в порядке особого производства, однако между сторонами имелся спор о праве, связанный с изменением размера алиментов. В соответствии с частью 3 статьи 263 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, при наличии такого спора суд обязан оставить заявление без рассмотрения и разъяснить заявителю возможность обращения в исковом порядке.

Из материалов дела следовало, что несовершеннолетние Г.А.Г. и Г.Х.Г. получали значительные государственные выплаты, включая пенсию по потере кормильца и ежемесячные денежные выплаты, в связи с чем утверждение о том, что помощь А.Э.У. являлась для них основным источником средств к существованию, не нашло достаточного подтверждения. Положения статьи 81 Семейного кодекса Российской Федерации предусматривают возможность изменения размера алиментов только при наличии доказательств изменения материального или семейного положения сторон, что требует рассмотрения в рамках искового производства.

Заинтересованное лицо А.К.М. указывала на ненадлежащее исполнение А.Э.У. обязанностей по содержанию детей от первого брака, однако эти доводы не были должным образом проверены. Игнорирование требований статьи 267 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации привело к тому, что суды не установили конкретную цель установления юридического факта, а также не рассмотрели возможность разрешения вопроса об алиментах в ином процессуальном порядке.

Установление факта нахождения на иждивении супруга-пенсионера Министерства обороны для назначения пенсии по потере кормильца при наличии у инвалида III группы страховой пенсии и ежемесячной выплаты

С.Л.Б. обратилась в суд с заявлением об установлении факта нахождения на иждивении у супруга С.Н.А., умершего 12.06.2016. В обоснование заявления указано, что с 30.01.1987 состояла в зарегистрированном браке с С.Н.А., который получал пенсию за выслугу лет по линии Министерства обороны Российской Федерации в размере около 17 000 руб. С 2003 года С.Л.Б. является инвалидом II группы, а на момент обращения — инвалидом III группы, получает страховую пенсию по старости и ежемесячную денежную выплату в размере 7 230,22 руб. Заявитель утверждала, что помощь супруга была для неё постоянным и основным источником средств к существованию, а установление факта необходимо для назначения пенсии по случаю потери кормильца.

Решением Волжского городского суда Волгоградской области от 06.09.2017 заявление С.Л.Б. удовлетворено. Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Волгоградского областного суда от 24.01.2018 решение отменено, по делу принято новое решение об отказе в удовлетворении заявления.

Верховный Суд установил, что при рассмотрении дела судом апелляционной инстанции были допущены нарушения, повлиявшие на исход дела. Апелляционное определение от 24.01.2018 не соответствует требованиям закона и установленным по делу обстоятельствам.

Материалами дела подтверждается, что С.Л.Б. на момент смерти супруга С.Н.А. являлась инвалидом III группы и получала доход в размере 7 230,22 руб., тогда как размер пенсии С.Н.А. составлял 15 926,28 руб. Такое соотношение доходов свидетельствует о том, что помощь супруга была для С.Л.Б. основным источником средств к существованию. Положения статьи 31 Закона Российской Федерации от 12.02.1993 № 4468-1 не исключают возможность признания лица иждивенцем при наличии у него собственного дохода, если помощь кормильца носила постоянный и существенный характер.

Применение норм пенсионного законодательства судом апелляционной инстанции осуществлено без учета правовой позиции, изложенной в статье 267 ГПК РФ. Заявитель указал цель установления юридического факта — назначение пенсии по случаю потери кормильца, что соответствует требованиям закона. Доказательства, представленные С.Л.Б., подтверждают невозможность получения документов, удостоверяющих факт нахождения на иждивении, в ином порядке.

Установление факта нахождения на иждивении наследодателя невозможно без подтверждения, что помощь являлась постоянным и основным источником средств к существованию

К.У.С. обратилась в суд с иском к Щ.П.М. и Г.О.А. об установлении факта нахождения на иждивении и включении в число наследников после смерти Щ.А.Э. Истица указала, что с 2005 года проживала с наследодателем без регистрации брака и находилась на его иждивении, поскольку размер ее пенсии был значительно ниже пенсии Щ.А.Э. Содержание квартиры, питание, медицинские услуги и лекарства оплачивались за счет его доходов.

Решением Муйского районного суда Республики Бурятия от 12.02.2018 иск К.У.С. был удовлетворен. Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Верховного суда Республики Бурятия от 23.05.2018 решение суда первой инстанции оставлено без изменения.

Верховный Суд установил, что выводы судебных инстанций о нахождении К.У.С. на иждивении Щ.А.Э. не соответствуют требованиям закона. Положениями статьи 1148 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что для признания лица иждивенцем наследодателя необходимо подтвердить, что помощь являлась постоянным и основным источником средств к существованию.

Материалы дела не содержат достаточных доказательств, подтверждающих, что материальная поддержка со стороны Щ.А.Э. покрывала основные потребности К.У.С. Сведения о размере пенсии истицы (8 620 руб. 38 коп.) и наличии дополнительного заработка не получили должной оценки, что противоречит требованиям статей 67 и 71 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.

Совместное проживание К.У.С. с наследодателем и признание ее членом семьи со стороны Щ.П.М. не могут служить безусловным основанием для установления факта иждивения. В подпункте «в» пункта 31 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.05.2012 № 9 указано, что помощь должна носить систематический характер и составлять основу дохода лица, претендующего на статус иждивенца.

Наличие у нетрудоспособной супруги собственной пенсии не исключает признания её находившейся на иждивении умершего мужа, если его помощь была основным источником средств к существованию

Х.Т.А. обратилась в суд с заявлением об установлении факта нахождения на иждивении у своего мужа Х.В.М., умершего 10.02.2018. В обоснование заявления она указала, что с 02.02.1972 состояла в зарегистрированном браке с Х.В.М., который получал пенсию за выслугу лет по линии Министерства внутренних дел Российской Федерации и страховую пенсию по старости. Х.Т.А. является инвалидом II группы с 08.06.1999 и не могла осуществлять трудовую деятельность. Она утверждала, что находилась на иждивении супруга, получая от него помощь, которая была для неё постоянным и основным источником средств к существованию. Целью установления данного факта являлось назначение пенсии по случаю потери кормильца на основании Закона Российской Федерации от 12.02.1993 № 4468-1 и Федерального закона от 28.12.2013 № 400-ФЗ.

Решением Богородского городского суда Нижегородской области от 26.04.2018 в удовлетворении заявления Х.Т.А. отказано. Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Нижегородского областного суда от 24.07.2018 решение суда первой инстанции оставлено без изменения. Суды пришли к выводу, что наличие у Х.Т.А. собственного дохода в виде пенсии исключает возможность признания её находящейся на полном иждивении мужа, несмотря на значительную разницу в размерах их доходов.

Верховный Суд установил, что при рассмотрении заявления Х.Т.А. об установлении факта нахождения на иждивении суды первой и апелляционной инстанций не применили в полной мере нормы материального права, регулирующие вопросы назначения пенсии по случаю потери кормильца.

Положения части 1 статьи 264 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации предусматривают, что суд устанавливает факты, имеющие юридическое значение, если они влияют на возникновение, изменение или прекращение прав граждан. В данном случае установление факта нахождения на иждивении непосредственно связано с правом Х.Т.А. на получение пенсии по случаю потери кормильца в соответствии с Законом Российской Федерации от 12.02.1993 № 4468-1 и Федеральным законом от 28.12.2013 № 400-ФЗ.

Суды не учли, что понятие «иждивение» в силу части 3 статьи 10 Федерального закона от 28.12.2013 № 400-ФЗ и части 1 статьи 31 Закона Российской Федерации от 12.02.1993 № 4468-1 включает как полное содержание, так и получение помощи, являющейся основным, но не единственным источником средств к существованию. Наличие у Х.Т.А. собственного дохода в виде пенсии не исключает возможности признания её находившейся на иждивении, если помощь супруга была для неё постоянной и основной.

Право на страховые выплаты в связи со смертью кормильца возникает у пенсионерки, если помощь супруга-инвалида была постоянным и основным источником средств к существованию, несмотря на наличие собственной пенсии

А.Р.Е. обратилась в суд с иском к филиалу № 25 Ростовского регионального отделения Фонда социального страхования Российской Федерации об установлении факта нахождения на иждивении своего супруга А.В.З. на день его смерти 25.11.2016 и обязании производить ежемесячные страховые выплаты с последующей индексацией. В обоснование требований истец указала, что состояла в зарегистрированном браке с А.В.З., который являлся инвалидом вследствие профессионального заболевания. Совокупный доход супруга составлял 33 736 руб. 42 коп. в месяц, тогда как её пенсия — 9 854 руб. 95 коп. А.Р.Е. утверждала, что помощь супруга была для неё постоянным и основным источником средств к существованию, так как её доход был недостаточен для покрытия расходов на лекарства, продукты и коммунальные услуги.

Решением Шахтинского городского суда Ростовской области от 17.10.2017 исковые требования удовлетворены. Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Ростовского областного суда от 23.07.2018 решение отменено, по делу принято новое решение об отказе в удовлетворении иска.

Верховный Суд установил, что суд апелляционной инстанции при рассмотрении дела допустил нарушения норм материального и процессуального права, повлиявшие на исход дела.

При рассмотрении кассационной жалобы А.Р.Е. выявлено, что суд апелляционной инстанции не применил в полном объеме положения статьи 264 ГПК РФ, регулирующей установление фактов, имеющих юридическое значение. Согласно пункту 2 части 2 данной статьи, суд вправе устанавливать факт нахождения лица на иждивении, если это влияет на возникновение или изменение его прав.

Материалами дела подтверждается, что А.Р.Е. состояла в зарегистрированном браке с А.В.З., чья смерть наступила вследствие профессионального заболевания. Среднемесячный доход А.В.З. составлял 33 736 руб. 42 коп., тогда как пенсия А.Р.Е. — 9 854 руб. 95 коп. Свидетели Р.И.В. и З.М.В. подтвердили, что супруги вели общее хозяйство, а помощь А.В.З. являлась для истца основным источником средств к существованию.

Супруг, осуществляющий уход за ребенком-инвалидом I группы, признается иждивенцем покойного супруга, если доход последнего был основным источником средств к существованию

Ш.Г.В. обратилась в суд с заявлением об установлении факта нахождения на иждивении ее супруга Ш.В.Ю., умершего 21.08.2018. В обоснование требований она указала, что с 1983 г. состояла с ним в браке, совместно проживала и не работала с 1990 г. в связи с необходимостью ухода за их сыном-инвалидом. С 2013 г. Ш.Г.В. получала пенсию по старости в размере 9 085,76 руб., в то время как доход Ш.В.Ю. (пенсия и заработная плата) составлял 19 147,70 руб. Заявитель утверждала, что материальная помощь супруга была для нее основным источником средств к существованию, а установление факта иждивения необходимо для назначения пенсии по потере кормильца в соответствии с Законом РФ от 12.02.1993 № 4468-1.

Чарышский районный суд Алтайского края решением от 25.10.2018 отказал в удовлетворении заявления, указав, что Ш.Г.В. не представила доказательств, подтверждающих, что помощь супруга являлась для нее основным источником средств к существованию. Суд апелляционной инстанции определением от 18.12.2018 оставил решение без изменения, сославшись на достаточность пенсии Ш.Г.В. для проживания и отсутствие подтверждений того, что ее собственных доходов было недостаточно.

Верховный Суд установил, что суды первой и апелляционной инстанций не применили нормы семейного законодательства, регулирующие режим совместной собственности супругов. Согласно п. 2 ст. 34 Семейного кодекса РФ, доходы каждого из супругов, включая пенсии, являются общим имуществом, а ведение домашнего хозяйства и уход за детьми дают право на эти средства независимо от отсутствия личного заработка.

При рассмотрении дела не было учтено, что Ш.Г.В. не работала с 1990 года в связи с необходимостью постоянного ухода за сыном-инвалидом I группы, что подтверждается материалами дела. Судебные инстанции ограничились формальным сравнением размера ее пенсии с прожиточным минимумом, не исследовав фактический объем помощи со стороны супруга и общие расходы семьи.

Правовая позиция Конституционного Суда РФ, изложенная в Определении от 30.09.2010 № 1260-О-О, не была принята во внимание. Иждивение не исключает наличия у лица собственного дохода, если помощь кормильца оставалась основным источником средств к существованию. В данном случае пенсия Ш.Г.В. (9 085,76 руб.) была значительно ниже дохода Ш.В.Ю. (19 147,70 руб.), однако суды не оценили, какую часть семейного бюджета составляли ее личные средства.

Установление факта нахождения на иждивении для назначения пенсии по потере кормильца возможно при сочетании собственного дохода иждивенца и существенной помощи умершего супруга

Я.Л.М. обратилась в суд с иском к Главному управлению Министерства внутренних дел Российской Федерации по г. Санкт-Петербургу и Ленинградской области об установлении факта нахождения на иждивении умершего супруга Я.Г.А. и признании права на получение пенсии по случаю потери кормильца. В обоснование требований истец указала, что с 16.06.2011 состояла в зарегистрированном браке с Я.Г.А., который скончался 17.08.2017. Я.Г.А. получал пенсию за выслугу лет по линии МВД РФ и доплату к пенсии как ветеран. Я.Л.М. получала страховую пенсию по старости в размере 10 996,04 руб., а также алименты от Я.Г.А. в размере 14 833,99 руб. ежемесячно по решению суда. Истец утверждала, что помощь супруга была для нее постоянным и основным источником средств к существованию.

Решением Московского районного суда г. Санкт-Петербурга от 20.08.2018 в удовлетворении исковых требований отказано. Апелляционным определением Санкт-Петербургского городского суда от 13.12.2018 решение суда первой инстанции оставлено без изменения. Суды пришли к выводу, что истец не доказала, что помощь супруга являлась для нее основным источником дохода, а также не учли обязательность содержания совершеннолетними детьми.

Верховный Суд установил, что при рассмотрении дела об установлении факта нахождения Я.Л.М. на иждивении умершего супруга Я.Г.А. судебными инстанциями не были в полной мере учтены положения законодательства, регулирующие вопросы пенсионного обеспечения и семейных обязательств.

Положениями статьи 29 Закона РФ от 12.02.1993 № 4468-1 предусмотрено, что право на пенсию по случаю потери кормильца имеют нетрудоспособные члены семьи умершего, состоявшие на его иждивении. Согласно части 1 статьи 31 этого же закона, иждивение предполагает как полное содержание, так и получение помощи, которая являлась постоянным и основным источником средств к существованию, даже при наличии у члена семьи собственного дохода.

Материалы дела свидетельствуют, что Я.Л.М. на момент смерти супруга получала страховую пенсию по старости в размере 10 996,04 руб., а также алименты от Я.Г.А. в размере 14 833,99 руб. ежемесячно на основании вступившего в законную силу судебного решения. Доход Я.Г.А., включая пенсию за выслугу лет и доплату как ветерану, составлял 36 446,07 руб. в месяц, что существенно превышало доход истца.

Совместное проживание с военнослужащим и ведение общего хозяйства не подтверждают иждивение ребенка без доказательств постоянного и основного материального обеспечения

Н.С.И. обратился в суд с заявлением об установлении факта нахождения на его иждивении несовершеннолетнего Н.Я.В., сына своей супруги Н.О.В. В обоснование требований заявитель указал, что с момента регистрации брака 17.03.2017 Н.Я.В. проживает совместно с ним и его матерью, а также что он несет все расходы, связанные с содержанием ребенка. Н.С.И. отметил, что установление данного факта необходимо для внесения изменений в его личное дело с целью предоставления Н.Я.В. социальных гарантий, предусмотренных для членов семьи военнослужащего.

Решением Ногинского городского суда Московской области от 12.09.2018 заявление Н.С.И. было удовлетворено. Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Московского областного суда от 25.03.2019 решение суда первой инстанции оставлено без изменения.

Верховный Суд установил, что при рассмотрении дела судами первой и апелляционной инстанций не было учтено обязательное условие, предусмотренное статьей 265 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, согласно которому установление факта, имеющего юридическое значение, допустимо лишь при невозможности получения заявителем надлежащих документов во внесудебном порядке. Н.С.И. не представил доказательств, подтверждающих, что внесение записи об иждивении в его личное дело невозможно без судебного решения.

Применение положений пункта 5 статьи 2 Федерального закона от 27.05.1998 № 76-ФЗ «О статусе военнослужащих» осуществлено без учета требований, предъявляемых к признанию лица находящимся на иждивении. Согласно указанной норме, помощь военнослужащего должна быть постоянным и основным источником средств к существованию для иждивенца. В материалах дела отсутствуют данные, позволяющие сделать вывод о том, что материальная поддержка со стороны Н.С.И. отвечает этим критериям.

Оценка обстоятельств дела проведена без учета положений статьи 80 Семейного кодекса Российской Федерации, закрепляющей обязанность родителей содержать своих несовершеннолетних детей. Н.Я.В. имеет отца — Н.В.П., который не лишен родительских прав и не освобожден от обязанности участвовать в содержании ребенка. Совместное проживание Н.Я.В. с Н.С.И. и его супругой само по себе не свидетельствует о том, что помощь заявителя является для ребенка основным источником средств к существованию.

Превышение пенсии военнослужащего над доходом супруги в два раза подтверждает факт иждивения для назначения пенсии по потере кормильца

Ш.Л.Р. обратилась в Бузулукский районный суд Оренбургской области с заявлением об установлении факта нахождения на иждивении у своего супруга Ш.В.М., умершего 25 июля 2018 г., а также факта их совместного проживания. В обоснование требований она указала, что с 1977 г. состояла в зарегистрированном браке с Ш.В.М., который получал пенсию за выслугу лет в размере 21 696,98 руб., тогда как ее пенсия по старости составляла 11 099,05 руб. Ш.Л.Р. утверждала, что доход супруга являлся для нее основным источником средств к существованию, а установление данного факта необходимо для назначения пенсии по потере кормильца в соответствии с Законом РФ от 12.02.1993 № 4468-1.

Бузулукский районный суд отказал в удовлетворении заявления, указав, что разница в доходах супругов не подтверждает факт иждивения, поскольку Ш.Л.Р. имела самостоятельный доход, превышающий прожиточный минимум. Апелляционный суд оставил решение без изменения.

Верховный Суд установил, что судебные акты основаны на неправильном толковании норм пенсионного и семейного законодательства. При рассмотрении заявления И.Л.Р. об установлении факта нахождения на иждивении суды не учли, что понятие иждивения в соответствии со ст. 31 Закона РФ от 12.02.1993 № 4468-1 включает не только полное содержание, но и получение помощи, являющейся основным, но не единственным источником средств к существованию. Наличие у заявительницы собственной пенсии не исключает возможности признания ее иждивенкой, если материальная поддержка со стороны супруга носила постоянный и значительный характер.

Применение норм семейного права оказалось неполным. В силу ст. 34 Семейного кодекса РФ доходы супругов, включая пенсии, относятся к их совместной собственности. Суды не исследовали порядок распоряжения общими средствами и не выяснили, какая часть доходов Ш.В.М. направлялась на содержание семьи. Оценка размера пенсии И.Л.Р. в отрыве от общих расходов семьи привела к ошибочному выводу об отсутствии иждивения.

Правовая позиция Конституционного Суда РФ, изложенная в Определении от 30.09.2010 № 1260-О-О, не была принята во внимание. Согласно этой позиции, иждивение может быть установлено даже при наличии у члена семьи самостоятельного дохода, если помощь кормильца была для него основным источником средств к существованию. Судебные инстанции не дали оценки тому, что пенсия Ш.В.М. более чем в два раза превышала пенсию заявительницы, что свидетельствует о ее существенной роли в семейном бюджете.

Получение пенсии по старости не является основанием для отказа в признании иждивенцем супруга чернобыльца, если его доход был значительно выше

Ш.Е.И. обратилась в Десногорский городской суд Смоленской области с заявлением об установлении факта нахождения на иждивении своего супруга Ш.Н.Ф., умершего 27 сентября 2018 г. В обоснование требований она указала, что состояла с ним в браке с 1978 г., совместно проживала и вела общее хозяйство. Ш.Н.Ф. являлся инвалидом I группы вследствие заболевания, связанного с катастрофой на Чернобыльской АЭС, и получал ежемесячные выплаты, включая компенсацию вреда здоровью, пенсию и меры социальной поддержки. Ш.Е.И. утверждала, что эти средства являлись основным источником ее содержания, поскольку она с 2010 г. не работала и получала только пенсию по старости. Целью установления факта иждивения было получение ежемесячной компенсации по Закону РФ от 15.05.1991 № 1244-1.

Десногорский городской суд отказал в удовлетворении заявления, сославшись на отсутствие доказательств того, что помощь супруга была для Ш.Е.И. постоянным и основным источником средств к существованию. Суд апелляционной инстанции поддержал это решение, указав, что выплаты Ш.Н.Ф. носили личный характер и были направлены на его медицинскую и социальную реабилитацию.

Верховный Суд установил, что судебные инстанции неверно истолковали правовую природу иждивения применительно к требованиям Закона РФ от 15.05.1991 № 1244-1. Понятие иждивения, закрепленное в п. 3 ст. 10 Федерального закона от 28.12.2013 № 400-ФЗ, не предполагает полного отсутствия собственных доходов у лица, претендующего на статус иждивенца. Достаточно, чтобы помощь кормильца являлась постоянным и основным, но не единственным источником средств к существованию.

Судами не учтены положения ст. 34 Семейного кодекса РФ, согласно которым доходы супругов, включая пенсии и компенсации, признаются их совместной собственностью. Полученные Ш.Н.Ф. выплаты в связи с чернобыльской катастрофой не имели строго целевого назначения и могли расходоваться на общие семейные нужды. Ошибочный вывод о том, что эти средства направлялись исключительно на медицинские и реабилитационные потребности самого Ш.Н.Ф., противоречит принципу общности имущества супругов.

При рассмотрении дела не исследовался фактический объем помощи, оказываемой Ш.Н.Ф. своей супруге. Свидетели подтвердили, что супруги совместно вели хозяйство, а доходы Ш.Н.Ф. существенно превышали размер пенсии Ш.Е.И., что свидетельствовало о его ведущей роли в обеспечении семьи. Однако суды ограничились формальным сравнением размера пенсии истицы с прожиточным минимумом, не оценив реальное соотношение их доходов и расходов.

Наличие у супруги страховой пенсии не исключает признания иждивения при существенном превышении дохода кормильца и совместном ведении хозяйства

Т.Г.И. обратилась в Белореченский районный суд Краснодарского края с заявлением об установлении факта нахождения на иждивении у своего супруга Т.А.А., умершего 7 декабря 2017 г. В обоснование требований она указала, что пенсия супруга за выслугу лет по линии МВД РФ (29 628,24 руб.) являлась для нее основным источником средств к существованию, тогда как ее собственная страховая пенсия по старости составляла 9 515,04 руб. Целью обращения было получение пенсии по потере кормильца в соответствии с Законом РФ от 12.02.1993 № 4468-1.

Белореченский районный суд отказал в удовлетворении заявления, указав, что разница в доходах супругов не подтверждает факт иждивения, поскольку Т.Г.И. имела самостоятельный доход, превышающий прожиточный минимум. Апелляционный суд Краснодарского края оставил решение без изменения.

Верховный Суд установил, что суды первой и апелляционной инстанций неверно оценили правовую природу иждивения применительно к обстоятельствам дела. Согласно ч. 1 ст. 31 Закона РФ от 12.02.1993 № 4468-1, иждивение не требует полного отсутствия собственных доходов у заявителя, а предполагает, что помощь кормильца являлась основным, но не обязательно единственным источником средств к существованию.

При рассмотрении заявления Т.Г.И. суды ограничились формальным сравнением размера ее пенсии с прожиточным минимумом, не исследовав фактическое распределение общих доходов семьи. Вопреки ст. 34 СК РФ, судебные инстанции не учли, что пенсия Т.А.А. и Т.Г.И. составляли совместную собственность супругов, а потому раздельный анализ их доходов без учета семейных расходов противоречит принципам регулирования имущественных отношений между супругами.

Ошибочным является вывод о том, что разница в размерах пенсий автоматически исключает иждивение. Правовая позиция Конституционного Суда РФ, изложенная в Определении от 30.09.2010 № 1260-О-О, прямо указывает, что наличие у члена семьи умершего кормильца дополнительного дохода не препятствует признанию помощи кормильца основным источником средств к существованию.

Для установления факта иждивения при назначении пенсии по потере кормильца достаточно подтверждения постоянной материальной помощи, даже если иждивенец получает собственную пенсию

В.О.В. обратилась в суд с заявлением об установлении факта нахождения на иждивении своей матери В.М.Д., умершей 15.12.2016, и о признании незаконным решения Управления Пенсионного фонда Российской Федерации в Мокшанском районе Пензенской области (межрайонное) от 26.02.2018 об отказе в назначении страховой пенсии по случаю потери кормильца. В обоснование требований В.О.В. указала, что является инвалидом с детства II группы, проживала совместно с матерью, которая оказывала ей материальную поддержку, являвшуюся основным источником средств к существованию.

Решением Мокшанского районного суда Пензенской области от 23.04.2018 требования В.О.В. удовлетворены частично: установлен факт нахождения на иждивении матери, в остальной части иска отказано. Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Пензенского областного суда от 10.07.2018 решение суда первой инстанции отменено, в удовлетворении требований отказано.

Верховный Суд установил, что судебная коллегия Пензенского областного суда при принятии апелляционного определения от 10.07.2018 необоснованно отклонила выводы суда первой инстанции об установлении факта нахождения В.О.В. на иждивении умершей матери. Положения части 3 статьи 10 Федерального закона от 28.12.2013 № 400-ФЗ «О страховых пенсиях» не были применены в полном объеме, поскольку суд апелляционной инстанции ограничился формальным сопоставлением доходов В.О.В. и ее матери без учета характера и постоянства оказываемой помощи.

Материалами дела подтверждается, что В.О.В. являлась инвалидом с детства II группы с бессрочной степенью ограничения трудоспособности, что исключало возможность самостоятельного обеспечения. Совместное проживание с матерью на протяжении длительного периода, а также значительное превышение размера пенсии и иных выплат В.М.Д. над доходами В.О.В. свидетельствовали о систематическом характере материальной поддержки.

Суд апелляционной инстанции не принял во внимание правовую позицию, изложенную в определении Конституционного Суда Российской Федерации от 30.09.2010 № 1260-О-О, согласно которой иждивение может быть установлено даже при наличии у лица собственных доходов, если помощь кормильца носила постоянный характер и являлась основным источником средств к существованию.

Совместное проживание и систематическая финансовая поддержка наследодателем подтверждают нахождение на иждивении для наследования квартиры при отсутствии других претендентов

Я.О.В. обратилась в суд с заявлением об установлении факта нахождения на иждивении у Г.А.А., умершего 03.01.2017, а также с иском к Департаменту городского имущества г. Москвы о признании права собственности на квартиру. В обоснование требований она указала, что более 35 лет состояла с Г.А.А. в фактических брачных отношениях, совместно проживала с ним и вела общее хозяйство. С момента достижения пенсионного возраста (с 16.02.2013) и до смерти Г.А.А. заявительница находилась на его полном материальном обеспечении ввиду малого размера собственных доходов и наличия тяжелого заболевания. Арендная плата за сдаваемую квартиру перечислялась на счет Я.О.В., что подтверждается выпиской по вкладу. После смерти Г.А.А. наследники по закону или завещанию отсутствуют. Департамент городского имущества г. Москвы обратился со встречным иском о признании права собственности города Москвы на квартиру как выморочное имущество.

Решением Черемушкинского районного суда г. Москвы от 27.11.2018 в удовлетворении требований Я.О.В. отказано, встречный иск Департамента удовлетворен. Апелляционным определением Московского городского суда от 24.06.2019 и определением Второго кассационного суда общей юрисдикции от 12.12.2019 решение оставлено без изменения.

Верховный Суд установил, что при рассмотрении дела судами первой, апелляционной и кассационной инстанций не были должным образом применены положения части 1 статьи 264 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, регулирующей установление юридически значимых фактов, влияющих на возникновение наследственных прав.

Материалы дела свидетельствуют о том, что Я.О.В. и Г.А.А. совместно проживали в течение длительного времени, что подтверждается свидетельствами о регистрации по месту пребывания (л.д. 13, 14) и актом комиссии Можайского Управления социальной защиты населения (л.д. 12). Показания свидетелей Д.Л., М. и А. (л.д. 164–165) также подтверждают факт совместного проживания и ведения общего хозяйства.

Положения пункта 2 статьи 1148 Гражданского кодекса Российской Федерации предусматривают, что нетрудоспособные лица, находившиеся на иждивении наследодателя не менее года до его смерти и проживавшие совместно с ним, могут быть призваны к наследованию наравне с наследниками соответствующей очереди. В подпункте «в» пункта 31 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.05.2012 № 9 содержится разъяснение, согласно которому иждивение может выражаться как в полном содержании, так и в систематической помощи, являющейся основным, но не исключительным источником средств к существованию.

Установление факта нахождения на иждивении супруги умершего судьи невозможно без устранения обоснованных сомнений в беспристрастности суда, рассматривающего дело с участием вышестоящего суда в качестве ответчика

К.Т.В. обратилась в суд с иском к Смоленскому областному суду об установлении факта нахождения на иждивении своего супруга К.В.Ф., умершего 25.05.2016, и о признании за ней права на получение ежемесячной выплаты в размере 40% от ежемесячного пожизненного содержания супруга. В обоснование требований К.Т.В. указала, что с 29.08.1986 состояла в браке с К.В.Ф., который являлся судьёй Смоленского областного суда. С 2003 года К.Т.В. не работала по состоянию здоровья и не имела иных доходов, кроме средств, предоставляемых супругом. После смерти К.В.Ф. К.Т.В. обратилась за назначением выплаты, но получила отказ из-за отсутствия судебного решения о факте нахождения на иждивении.

Решением Промышленного районного суда г. Смоленска от 13.05.2019 в удовлетворении исковых требований отказано. Апелляционным определением Брянского областного суда от 07.11.2019 решение суда первой инстанции отменено, требования К.Т.В. удовлетворены. Определением Первого кассационного суда общей юрисдикции от 17.02.2020 апелляционное определение отменено, решение суда первой инстанции оставлено в силе.

Верховный Суд установил, что при рассмотрении данного дела были допущены существенные процессуальные нарушения, повлиявшие на законность принятых судебных актов. Проверка материалов дела свидетельствует о неправильном применении норм процессуального права, что привело к нарушению прав заявителя.

Материалами дела подтверждается, что кассационный суд не выполнил в полной мере возложенные на него обязанности по проверке законности судебных решений. В частности, не была дана надлежащая оценка доводам К.Т.В. о наличии обстоятельств, вызывающих сомнения в беспристрастности суда первой инстанции.

Анализ судебных постановлений показывает отсутствие должного внимания к требованиям статьи 16 ГПК РФ, регулирующей вопросы отвода судей. Обстоятельства дела, включая служебные связи умершего супруга К.Т.В. с судейским корпусом региона, объективно свидетельствовали о необходимости особого подхода к вопросу о подсудности.

Доходы супругов в браке образуют общий бюджет, и помощь кормильца может быть основным источником средств к существованию даже при наличии у члена семьи собственной пенсии

Р.Л.А. обратилась в Нижегородский районный суд г. Нижний Новгород с иском к федеральному казенному учреждению «Военный комиссариат Нижегородской области» и федеральному казенному учреждению «Военный комиссариат Советского и Нижегородского районов г. Нижнего Новгорода» об установлении факта нахождения на иждивении умершего супруга Р.Н.И. для назначения пенсии по случаю потери кормильца. В обоснование требований Р.Л.А. указала, что с 31.05.1974 состояла в браке с Р.Н.И., который при жизни получал пенсию по линии Министерства обороны РФ в размере 31 405,29 руб., а также страховую пенсию по старости и ежемесячную выплату инвалидам. Сама Р.Л.А. получала страховую пенсию по старости в размере 11 571,73 руб. и утверждала, что доход супруга был для неё основным источником средств к существованию.

Нижегородский районный суд г. Нижний Новгород решением от 06.12.2018 удовлетворил требования Р.Л.А., установив факт её нахождения на иждивении умершего супруга. Суд апелляционной инстанции — судебная коллегия по гражданским делам Нижегородского областного суда — апелляционным определением от 12.03.2019 отменила решение суда первой инстанции и отказала в удовлетворении требований, сославшись на отсутствие доказательств того, что помощь супруга была для Р.Л.А. основным источником средств к существованию.

Верховный Суд установил, что судебная коллегия Нижегородского областного суда при вынесении апелляционного определения от 12.03.2019 не применила в полном объеме положения Закона РФ от 12.02.1993 № 4468-1, регулирующие вопросы назначения пенсии по случаю потери кормильца. В соответствии со статьей 31 указанного закона, иждивение может быть установлено как при полном содержании члена семьи умершим кормильцем, так и при получении от него помощи, являвшейся постоянным и основным, но не единственным источником средств к существованию.

Апелляционная инстанция не учла, что Р.Л.А. и Р.Н.И. состояли в зарегистрированном браке и вели совместное хозяйство, в связи с чем их доходы в силу статьи 34 Семейного кодекса РФ являлись общей собственностью. Размер пенсии Р.Н.И. (39 774,97 руб.) более чем в три раза превышал пенсионные выплаты Р.Л.А. (11 571,73 руб.), что свидетельствовало о значительном вкладе умершего супруга в семейный бюджет.

Ошибочным является вывод апелляционного суда о том, что разница в доходах супругов сама по себе не подтверждает факт иждивения. Положениями статьи 31 Закона РФ от 12.02.1993 № 4468-1 предусмотрено, что даже при наличии у члена семьи собственного дохода помощь кормильца может быть признана основным источником средств к существованию.

Наличие у супруги совершеннолетних трудоспособных детей не исключает факта иждивения при значительном превышении дохода покойного супруга

Б.Л.Н. обратилась в суд с иском к Главному управлению МВД России по Московской области об установлении факта нахождения на иждивении умершего супруга, Б.Н.И., и признании права на назначение пенсии по случаю потери кормильца. В обоснование требований она указала, что состояла с ним в браке, проживала совместно и получала от него материальную помощь, которая являлась для нее основным источником средств к существованию. Размер пенсии Б.Н.И. составлял 15 303 руб., в то время как ее страховая пенсия по старости — 7 683 руб.

Тверской районный суд г. Москвы, апелляционная и кассационная инстанции отказали в удовлетворении иска, сославшись на отсутствие доказательств того, что помощь супруга была для Б.Л.Н. постоянным и основным источником дохода, а также на наличие у нее собственных средств в виде пенсии.

Верховный Суд установил, что судебные инстанции не учли правовую природу семейных отношений при оценке факта нахождения Б.Л.Н. на иждивении умершего супруга. Согласно статье 34 Семейного кодекса РФ, доходы супругов, включая пенсии, являются их совместной собственностью, а значит, пенсия Б.Н.И. в размере 15 303 руб. составляла значительную часть общего бюджета семьи, тогда как пенсия Б.Л.Н. (7 683 руб.) не покрывала всех необходимых расходов.

При рассмотрении дела не было исследовано фактическое распределение средств между супругами, включая расходы на содержание жилья, медицинские нужды и иные жизненно важные затраты. Вопреки требованиям статьи 56 ГПК РФ, суды не предложили Б.Л.Н. представить доказательства, подтверждающие, что помощь супруга являлась для нее основным источником существования.

Ошибочным является вывод о том, что наличие у Б.Л.Н. собственной пенсии автоматически исключает ее право на иждивение. Часть 2 статьи 31 Закона РФ от 12.02.1993 № 4468-1 прямо предусматривает возможность назначения пенсии по потере кормильца даже при получении иных выплат, если помощь умершего была постоянным и основным источником средств.

Пенсия по случаю потери кормильца назначается супругу при подтверждении иждивения, даже если он получал собственную пенсию, если помощь умершего являлась основным источником средств к существованию

К.Г.А. обратилась в Химкинский городской суд Московской области с заявлением об установлении факта нахождения на иждивении её супруга К.В.И., умершего 29.09.2018. В обоснование заявления К.Г.А. указала, что с 19.09.2003 состояла в зарегистрированном браке с К.В.И., совместно проживала с ним и вела общее хозяйство. К.В.И. получал пенсию за выслугу лет по линии Министерства внутренних дел Российской Федерации в размере 33 239,29 руб., в то время как К.Г.А. получала страховую пенсию по старости в размере 13 294,80 руб. К.Г.А. утверждала, что доход супруга был для неё основным и постоянным источником средств к существованию, поскольку он нёс расходы по оплате коммунальных услуг, содержанию дома и приобретению лекарств. После смерти супруга К.Г.А. обратилась в ГУ МВД России по Московской области с заявлением о назначении пенсии по случаю потери кормильца, но ей было отказано в связи с отсутствием подтверждения факта нахождения на иждивении.

Решением Химкинского городского суда Московской области от 13.02.2019 заявление К.Г.А. было удовлетворено. Суд установил факт нахождения К.Г.А. на иждивении К.В.И. на день его смерти. Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Московского областного суда от 22.07.2019 решение суда первой инстанции отменено, в удовлетворении заявления отказано. Определением судебной коллегии по гражданским делам Первого кассационного суда общей юрисдикции от 18.12.2019 апелляционное определение оставлено без изменения.

Верховный Суд установил, что при рассмотрении дела судами апелляционной и кассационной инстанций не были применены положения статьи 31 Закона Российской Федерации от 12.02.1993 № 4468-1, регулирующей условия признания члена семьи находившимся на иждивении. Согласно данной норме, иждивение может быть установлено даже при наличии у лица собственного дохода, если помощь кормильца являлась для него постоянным и основным источником средств к существованию.

Анализ материалов дела свидетельствует о том, что суд апелляционной инстанции не принял во внимание режим совместной собственности супругов, закрепленный статьями 33–35 Семейного кодекса Российской Федерации. Доходы К.В.И. и К.Г.А., включая пенсионные выплаты, составляли общее имущество супругов, что подтверждает факт их совместного ведения хозяйства и взаимной материальной поддержки.

Правовая позиция Конституционного Суда Российской Федерации, изложенная в определении от 30.09.2010 № 1260-О-О, не была учтена при вынесении апелляционного определения. В указанном определении разъяснено, что иждивение не исключает наличие у члена семьи дополнительных источников дохода, если помощь кормильца оставалась для него основной.

Наличие пенсии по инвалидности не исключает признания иждивения, если доказаны факты постоянной материальной помощи и ухода со стороны супруга-кормильца

Е.О.Р. обратилась в суд с заявлением об установлении факта нахождения на иждивении у своего супруга С.С.А. в период с 24.06.2017 по 25.06.2018, ссылаясь на необходимость назначения страховой пенсии по случаю потери кормильца. Заявительница указала, что являлась инвалидом II группы по зрению и получала пенсию по инвалидности, однако ее доход был недостаточным для обеспечения жизненных потребностей. По ее утверждению, супруг оказывал ей постоянную материальную помощь, которая являлась основным источником средств к существованию.

Люблинский районный суд г. Москвы отказал в удовлетворении заявления, указав, что Е.О.Р. имела самостоятельный доход, превышающий прожиточный минимум, и не представила доказательств того, что помощь супруга была для нее основным источником средств к существованию. Апелляционная и кассационная инстанции оставили решение без изменения, согласившись с выводами суда первой инстанции.

Верховный Суд установил, что при рассмотрении заявления Е.О.Р. об установлении факта нахождения на иждивении супруга С.С.А. судебные инстанции не дали должной оценки всем обстоятельствам, имеющим значение для дела. В соответствии с ч. 3 ст. 10 Федерального закона от 28.12.2013 № 400-ФЗ «О страховых пенсиях» иждивение может выражаться не только в полном содержании, но и в получении помощи, которая являлась постоянным и основным, но не единственным источником средств к существованию. Однако суды ограничились формальным сравнением доходов заявителя и умершего кормильца, не исследовав фактический характер и объем оказываемой помощи.

Применение норм семейного законодательства также было неполным. Согласно ст. 34 Семейного кодекса РФ доходы супругов относятся к их совместной собственности, а значит, расходование средств на содержание семьи не требует доказывания отдельных фактов передачи денежных средств. Судебные инстанции не учли, что совместное ведение хозяйства и взаимная материальная поддержка супругов являются естественным элементом семейных отношений.

Показания свидетелей, подтверждавших, что С.С.А. осуществлял уход за Е.О.Р. и обеспечивал ее, были отклонены без достаточной мотивировки. Между тем эти сведения имели прямое отношение к вопросу о характере помощи, оказываемой кормильцем. Суды не предложили заявительнице представить дополнительные доказательства, что нарушило ее право на справедливое судебное разбирательство, гарантированное ст. 46 Конституции РФ и ст. 57 ГПК РФ.

Факт нахождения нетрудоспособного члена семьи на иждивении определяется реальным объёмом содержания и имеет значение для перерасчёта фиксированной выплаты к страховой пенсии по старости

Б.Н.А. обратилась в суд с заявлением к Управлению Пенсионного фонда Российской Федерации в г. Ярославле об установлении факта нахождения внучки П.Д. на её иждивении и перерасчёте фиксированной выплаты к страховой пенсии по старости. Внучка является инвалидом с детства I группы, признана недееспособной, находится под опекой заявительницы. Пенсионный фонд отказал в перерасчёте, сославшись на отсутствие подтверждения иждивения.

Красноперекопский районный суд г. Ярославля отказал в удовлетворении заявления. Суд второй инстанции согласился с этими выводами. Судебная коллегия кассационного суда общей юрисдикции оставила судебные акты без изменения.

Верховный Суд установил, что при рассмотрении дела суды не определили предмет доказывания и допустили неправильное распределение бремени доказывания между сторонами. В силу части 3 статьи 17 и части 8 статьи 18 Федерального закона от 28.12.2013 № 400-ФЗ наличие на иждивении нетрудоспособных членов семьи является условием повышения фиксированной выплаты к страховой пенсии по старости. Для установления факта иждивения значение имеет не только формальное наличие доходов у нетрудоспособного лица, но и фактический объём содержания, обеспечиваемый пенсионером.

Суды ограничились ссылкой на получение П.Д. социальной пенсии и ежемесячной денежной выплаты, признав их достаточными для самообеспечения. По смыслу закона наличие собственных доходов у нетрудоспособного лица не препятствует признанию иждивения, если фактическое содержание обеспечивается другим лицом. Это требовало оценки соотношения получаемых средств и фактических расходов на содержание.

В материалах дела имелись сведения о том, что Б.Н.А. длительное время приобретала для внучки лекарства, средства реабилитации, оплачивала коммунальные услуги, услуги сиделки и иные необходимые расходы. Эти обстоятельства указывали на фактическое иждивение и подлежали оценке в совокупности с иными доказательствами. Однако суды не исследовали представленные документы, нарушив правила статьи 67 ГПК РФ.

Установление факта нахождения супруга на иждивении в порядке особого производства допустимо при отсутствии спора о праве и является основанием для назначения пенсии по случаю потери кормильца

Т.Г.И. обратилась в суд с заявлением об установлении факта нахождения на иждивении своего супруга Т.А.А., умершего 07.12.2017, поскольку этот факт имел юридическое значение для назначения ей пенсии по случаю потери кормильца. Она ссылалась на то, что помощь супруга являлась её основным источником средств к существованию. Районный суд отказал в удовлетворении заявления, апелляционный суд согласился с этим выводом. Верховный Суд Российской Федерации отменил судебные акты и направил дело на новое рассмотрение.

При повторном рассмотрении районный суд признал факт нахождения заявительницы на иждивении супруга установленным и указал на его юридическое значение для назначения пенсии с момента обращения. Апелляционный суд поддержал выводы. Суд кассационной инстанции отменил решения в этой части и оставил заявление без рассмотрения, сославшись на наличие спора о праве.

Верховный Суд установил, что кассационный суд общей юрисдикции неправильно применил нормы процессуального права и необоснованно квалифицировал требования как спор о праве. Глава 28 ГПК РФ предусматривает возможность установления фактов, имеющих юридическое значение, в порядке особого производства при отсутствии спора между сторонами. Такой порядок применяется, если заявитель не может получить документ, подтверждающий факт, в ином порядке, а сам факт необходим для возникновения права.

Частью 1 статьи 264 ГПК РФ предусмотрено, что суд устанавливает факты, от которых зависит возникновение или изменение прав граждан. Подпункт 2 части 2 этой статьи относит к ним факт нахождения на иждивении. Из материалов дела следует, что орган МВД России потребовал судебное решение для назначения пенсии, что подтверждает юридическое значение факта и наличие условий для его установления в особом порядке.

Статья 31 Закона Российской Федерации от 12.02.1993 № 4468-1 закрепляет, что члены семьи умершего пенсионера МВД признаются состоявшими на иждивении, если находились на полном содержании или помощь умершего была постоянным и основным источником средств к существованию. Получение иждивенцем другой пенсии не исключает назначения пенсии по случаю потери кормильца, если помощь умершего являлась основным источником дохода. Эти нормы имеют императивный характер и не допускают произвольного расширительного толкования.

При трудоспособности супруги военнослужащего и наличии у нее постоянного источника доходов отсутствуют основания для назначения пенсии по случаю потери кормильца в связи с неподтверждением факта иждивения на момент смерти

С.Л.В. обратилась в Гагаринский районный суд г. Севастополя с иском к федеральному казенному учреждению «Военный комиссариат города Севастополя» об установлении факта ее нахождения на иждивении супруга — военнослужащего С.О.А. на дату его смерти 17.08.2013. В обоснование требований истец ссылалась на то, что доходы супруга значительно превышали ее собственные, а также на необходимость установления данного факта для назначения пенсии по случаю потери кормильца по линии Министерства обороны Российской Федерации.

Решением Гагаринского районного суда г. Севастополя от 20.01.2022 требования С.Л.В. удовлетворены, факт нахождения на иждивении установлен. Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Севастопольского городского суда от 24.10.2022 решение отменено, в удовлетворении иска отказано. Определением судебной коллегии по гражданским делам Четвертого кассационного суда общей юрисдикции от 23.03.2023 апелляционное определение отменено, решение суда первой инстанции оставлено в силе.

Верховный Суд установил, что кассационный суд общей юрисдикции необоснованно отменил апелляционное определение, не приняв во внимание отсутствие у С.Л.В. права на пенсию по случаю потери кормильца на дату смерти супруга. Положения части 1 статьи 29 Закона Российской Федерации от 12.02.1993 № 4468-I предусматривают, что право на пенсию возникает у нетрудоспособных членов семьи умершего военнослужащего, состоявших на его иждивении. На момент смерти С.О.А. (17.08.2013) С.Л.В. не достигла возраста 55 лет, установленного пунктом «б» части 3 статьи 29 указанного закона, и не представила доказательств наличия инвалидности, что исключает возможность признания ее нетрудоспособной.

Апелляционный суд правомерно пришел к выводу о невозможности установления юридически значимого факта нахождения на иждивении, поскольку такой факт не влечет правовых последствий при отсутствии нетрудоспособности на день смерти кормильца. Статья 264 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации допускает установление судом фактов, имеющих юридическое значение, только если они влияют на возникновение, изменение или прекращение прав. В данном случае установление факта нахождения на иждивении не могло привести к назначению пенсии, так как обязательное условие — нетрудоспособность — отсутствовало.

Кассационный суд ошибочно ограничился сравнением доходов супругов и фактом их совместного проживания, проигнорировав требования части 1 статьи 29 Закона Российской Федерации от 12.02.1993 № 4468-I. Для назначения пенсии по случаю потери кормильца необходимо подтверждение обоих условий: нетрудоспособности и нахождения на иждивении. Отсутствие одного из них делает невозможным реализацию права на пенсионное обеспечение.

Нетрудоспособный родитель, получавший от погибшего сына постоянную материальную помощь, имеет право на страховые выплаты независимо от наличия собственных доходов

Ш.Л.А. обратилась в суд с иском к государственному учреждению – Московскому областному региональному отделению Фонда социального страхования Российской Федерации об установлении факта нахождения на иждивении и взыскании ежемесячных страховых выплат в связи со смертью сына Ш.В.Ю., погибшего при исполнении трудовых обязанностей. В обоснование требований истец указала, что являлась инвалидом III группы, получала пенсию в размере 9 771,25 руб., а сын оказывал ей материальную помощь, которая была основным источником средств к существованию.

Решением Одинцовского городского суда Московской области от 29.06.2022 в удовлетворении исковых требований отказано. Апелляционным определением Московского областного суда от 31.10.2022 решение оставлено без изменения. Определением Первого кассационного суда общей юрисдикции от 30.05.2023 судебные акты нижестоящих инстанций также оставлены без изменения.

Верховный Суд установил, что при рассмотрении дела судами первой и апелляционной инстанций не было дано надлежащей оценки обстоятельствам, имеющим существенное значение для правильного разрешения спора. Положения пункта 2¹ статьи 7 Федерального закона от 24.07.1998 № 125-ФЗ «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний» предусматривают право на ежемесячные страховые выплаты не только для лиц, состоявших на иждивении умершего, но и для нетрудоспособных лиц, имевших право на получение от него содержания.

Судебная коллегия обратила внимание на то, что Ш.Л.А. являлась инвалидом III группы, что подтверждает её нетрудоспособность. В соответствии с подпунктом «в» пункта 5 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 10.03.2011 № 2, инвалиды I, II и III группы признаются нетрудоспособными в целях получения возмещения вреда. Однако суды не учли этот факт при оценке её права на страховые выплаты.

Анализ материалов дела свидетельствует о том, что Ш.В.Ю. оказывал материальную помощь своей матери, включая регулярные денежные перечисления. В соответствии с абзацем пятнадцатым пункта 5 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 10.03.2011 № 2, такая помощь может быть признана постоянным и основным источником средств к существованию, даже если у лица имелся собственный доход. Однако суды не установили соотношение между объёмом помощи, оказываемой сыном, и доходами Ш.Л.А., что привело к необоснованному отказу в удовлетворении исковых требований.