Обобщение судебной практики Верховного Суда по вопросам компенсации морального вреда в связи с причинением вреда жизни и здоровью: критерии определения размера выплат с учетом степени страданий, вины причинителя вреда и принципа справедливости с 2025 по 2026 года

При взыскании компенсации морального вреда членам семьи погибшего военнослужащего суд обязан учитывать продолжительность и глубину нравственных страданий каждого получателя в зависимости от характера родственных связей и индивидуальных обстоятельств дела

П.А.А., П.М.С., действующая в своих интересах и в интересах несовершеннолетнего П.И.И., обратились в суд с иском к Министерству обороны РФ, войсковой части о признании права на единовременную выплату, взыскании компенсации морального вреда в связи с гибелью военнослужащего П.И.А. при исполнении обязанностей службы. В обоснование требований указано, что П.И.А. погиб 18.10.2022 в результате детонации боеприпаса во время учебных стрельб из-за нарушений должностных лиц войсковой части.

Центральный районный суд г. Оренбурга решением от 23.01.2024 частично удовлетворил иск, взыскав компенсацию морального вреда в пользу П.А.А. — 500 000 руб., П.М.С. — 700 000 руб., П.И.И. — 200 000 руб. Апелляционным определением Оренбургского областного суда от 04.09.2024 решение оставлено без изменения. Кассационный суд увеличил компенсацию П.И.И. до 500 000 руб., но оставил без изменения суммы для П.А.А. и П.М.С.

Верховный Суд установил, что при рассмотрении дела суды не выполнили требований законодательства о компенсации морального вреда. Определение размера выплат произведено без учета характера и степени физических и нравственных страданий, причиненных членам семьи погибшего военнослужащего П.И.А.

Применение положений статьи 151 ГК РФ осуществлено формально, без анализа индивидуальных обстоятельств каждого истца. Суды не учли, что гибель П.И.А. привела к необратимым последствиям для его отца П.А.А., супруги П.М.С. и несовершеннолетнего сына П.И.И., лишив их близкого человека и кормильца.

Оценка степени вины должностных лиц войсковой части проведена поверхностно. Материалами дела подтверждено, что нарушения при организации стрельб стали причиной гибели военнослужащего, однако это не нашло отражения при определении размера компенсации. Положения статьи 1101 ГК РФ о необходимости учета требований разумности и справедливости не были применены в полном объеме.

Судебная коллегия указала на отсутствие мотивированного обоснования снижения заявленных сумм компенсации. В нарушение статьи 329 ГПК РФ в апелляционном определении не приведены доводы, объясняющие, почему взыскано 500 000 руб. П.А.А. и 700 000 руб. П.М.С. вместо заявленных 3 000 000 руб. каждому.

Несоответствие выводов судов фактическим обстоятельствам дела выразилось в игнорировании доказательств, представленных истцами. П.А.А., П.М.С. и П.И.И. подробно описали глубину переживаний, связанных с утратой, но их доводы остались без надлежащей оценки.

Кассационный суд не устранил допущенных нарушений. Увеличение компенсации П.И.И. до 500 000 руб. не исключало необоснованность ранее определенных сумм для других членов семьи. Требования статьи 39014 ГПК РФ о необходимости проверки законности судебных актов в полном объеме не выполнены.

Таким образом, судебные постановления не обеспечили баланс интересов сторон и нарушили право истцов на справедливую компенсацию причиненного вреда.

Определение Оренбургского областного суда от 04.09.2024 и определение кассационного суда от 28.11.2024 в части размера компенсации морального вреда отменены. Дело направлено на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции.

Определение Верховного Суда Российской Федерации от 02.06.2025 № 47-КГ25-2-К6

История рассмотрения дела:

• Центральный районный суд города Оренбурга, дело № 2-26/2024
• Оренбургский областной суд, дело № 33-6124/2024
• Шестой кассационный суд общей юрисдикции, дело № 8Г-26141/2024

Обязанность работодателя по компенсации морального вреда при несчастном случае со смертельным исходом сохраняется независимо от действий погибшего работника

Р.Ф.Н. обратилась в суд с иском к АО «Металлургический Завод Балаково» о взыскании компенсации морального вреда в размере 2 000 000 руб., причинённого гибелью сына в результате несчастного случая на производстве. Истица указала, что работодатель не обеспечил безопасные условия труда, что привело к трагическому исходу.

Балаковский районный суд Саратовской области 17.04.2024 частично удовлетворил иск, взыскав 1 500 000 руб. Суд апелляционной инстанции снизил сумму до 1 000 000 руб., сославшись на нарушение погибшим трудовой дисциплины. Кассационный суд оставил это решение без изменения.

Верховный Суд установил, что суд апелляционной инстанции необоснованно снизил размер компенсации морального вреда, взысканной с работодателя в пользу Р.Ф.Н., не приняв во внимание требования ст. 214 ТК РФ, возлагающей на работодателя обязанность по обеспечению безопасных условий труда.

Основанием для уменьшения суммы послужил вывод о нарушении погибшим трудовой дисциплины, однако это не освобождает работодателя от ответственности, поскольку именно он должен был исключить доступ работника к опасному участку до начала рабочего времени.

При рассмотрении дела не было учтено, что комиссия по расследованию несчастного случая установила не только вину Р.С.Ю., но и существенные недостатки в организации охраны труда со стороны АО «Металлургический Завод Балаково». Положениями ст. 237 ТК РФ предусмотрена обязанность работодателя возместить моральный вред, причиненный его неправомерными действиями или бездействием, при этом степень вины работника может учитываться лишь как смягчающее обстоятельство, но не как основание для полного или значительного снижения компенсации.

Право родственника умершего пациента на компенсацию морального вреда возникает при установлении лично причинённых страданий, их причинной связи с действиями или бездействием медицинской организации и характера родственных связей

Взыскание компенсации морального вреда в пользу родственника умершего пациента допустимо не по одному факту родства и ненадлежащего оказания медицинской помощи пациенту, а при установлении личных физических или нравственных страданий истца, нарушения его собственных нематериальных благ, причинной связи с действиями или бездействием медицинской организации и обстоятельств, характеризующих родственные отношения и влияющих на размер компенсации.

Истец обратилась в суд к медицинской организации о взыскании компенсации морального вреда в размере 1 000 000 руб. Требования мотивированы тем, что её брат, находившийся на стационарном лечении, умер 21.12.2015. По утверждению истца, смерть наступила вследствие ненадлежащего оказания медицинской помощи, поскольку безопасность пациента не была обеспечена, он получил открытую черепно-мозговую травму, травма своевременно не была обнаружена и лечение не было начато. Ответчик иск не признал.

Решением Кореновского районного суда Краснодарского края от 26.11.2024 иск удовлетворён частично, с медицинской организации взыскано 400 000 руб. Апелляционным определением Краснодарского краевого суда от 03.04.2025 и определением Четвёртого кассационного суда общей юрисдикции от 10.09.2025 это решение было оставлено без изменения. Суды исходили из подтверждения ненадлежащего оказания помощи пациенту и наличия у истца нравственных страданий в связи со смертью брата.

Верховный Суд установил, что нижестоящие суды разрешили требование о компенсации морального вреда без проверки условий, от которых зависело возникновение ответственности медицинской организации перед самим истцом. При таких исходных данных суду следовало установить личные физические или нравственные страдания родственника, нарушение его собственных нематериальных благ, причинную связь с действиями или бездействием ответчика и обстоятельства, влияющие на размер компенсации.

Суд первой инстанции исходил из того, что пациент получил открытую черепно-мозговую травму в период стационарного лечения, а травма не была своевременно выявлена медицинскими работниками. Однако при разрешении требования родственника пациента суду надлежало исследовать последствия именно для истца, а не ограничиваться обстоятельствами оказания помощи пациенту. По делу подлежало выяснить, какие страдания были причинены истцу, в чём выразилось нарушение принадлежащих ей личных неимущественных прав и какими доказательствами подтверждались характер и степень этих страданий.