Обобщение судебной практики Верховного Суда по вопросам применения норм о реабилитации и компенсации морального вреда при незаконном уголовном преследовании с учетом принципа обратной силы закона и необходимости доказательств причиненных страданий

Размер компенсации морального вреда при незаконном уголовном преследовании зависит от обстоятельств преследования, включая его длительность, последствия для репутации и имущественного положения потерпевшего

Т.А.Н. обратился в суд с иском к Министерству финансов РФ о компенсации морального вреда, причиненного незаконным уголовным преследованием. В 2017 г. в отношении него было возбуждено уголовное дело по обвинению в покушении на хищение квартиры. Впоследствии он был арестован, уволен с должности в органах полиции, лишен права пользования жилым помещением, а после прекращения дела по реабилитирующим основаниям — незаконно объявлен в розыск. Истец требовал взыскания 5 000 000 руб. в счет компенсации морального вреда и 1 275 000 руб. судебных расходов.

Перовский районный суд г. Москвы частично удовлетворил иск, взыскав 800 000 руб. компенсации морального вреда, а производство по требованию о возмещении судебных расходов прекратил. Апелляционный и кассационный суды оставили это решение без изменения.

Верховный Суд установил, что при рассмотрении дела суды не дали надлежащей оценки всем обстоятельствам, влияющим на определение размера компенсации морального вреда. Положениями статьи 133 УПК РФ предусмотрено право на реабилитацию, включающее полное возмещение вреда, причиненного незаконным уголовным преследованием. Однако суд первой инстанции не учел должностное положение Т.А.Н. как заместителя начальника полиции, что существенно усиливало негативные последствия для его профессиональной репутации.

Характер и продолжительность ограничений не получили полной оценки. Содержание под стражей в течение 2 лет и 13 дней, а также последующий домашний арест на 19 суток создавали значительные нравственные страдания, что не нашло отражения в судебных выводах. Вопреки требованиям пункта 42 Постановления Пленума ВС РФ от 15.11.2022 № 33, суд не исследовал влияние уголовного преследования на изменение образа жизни истца, включая утрату жилья и последствия для его несовершеннолетнего ребенка.

Необоснованное объявление в розыск после прекращения дела по реабилитирующим основаниям также не было учтено при определении размера компенсации. Данное обстоятельство свидетельствовало о продолжении незаконного давления на Т.А.Н., что дополнительно увеличивало степень причиненных страданий.

Применение положений статьи 1101 ГК РФ осуществлено без учета принципов разумности и справедливости. Суд не привел мотивов снижения заявленной суммы компенсации, хотя обстоятельства дела подтверждали исключительный характер причиненного вреда.

Игнорирование требований статьи 1100 ГК РФ привело к неполной оценке последствий незаконного уголовного преследования. Компенсация морального вреда в подобных случаях должна учитывать не только факт преследования, но и его продолжительность, тяжесть обвинения, а также последующие нарушения со стороны правоохранительных органов.

Судебные инстанции не установили взаимосвязь между незаконными действиями следственных органов и утратой Т.А.Н. права пользования жилым помещением, что повлияло на обоснованность размера взысканной суммы. В результате принятые решения не обеспечили полного восстановления нарушенных прав истца.

Судебные акты отменены, дело направлено на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

Определение Верховного Суда Российской Федерации от 04.06.2024 № 5-КГ24-31-К2

История рассмотрения дела:

• Перовский районный суд города Москвы, дело № 02-0972/2023
• Московский городской суд, дело № 33-30624/2023
• Второй кассационный суд общей юрисдикции, дело № 8Г-24728/2023

Применение норм УПК РФ о реабилитации к прекращенному до его введения уголовному преследованию противоречит принципу обратной силы закона и не порождает права на компенсацию морального вреда

К.В.Ю. обратился в Ханкайский районный суд Приморского края с иском к Министерству финансов Российской Федерации о взыскании компенсации морального вреда в размере 20 000 000 руб. в порядке реабилитации за незаконное уголовное преследование. Истец ссылался на то, что постановлением президиума Приморского краевого суда от 12.03.2002 отменена часть приговора Ханкайского районного суда от 10.08.1998 в части осуждения по п. «а», «в» ч. 3 ст. 228 УК РФ за отсутствием состава преступления.

Решением Ханкайского районного суда от 31.08.2023 иск частично удовлетворен: с Министерства финансов РФ взыскано 800 000 руб. в пользу К.В.Ю. Апелляционным определением Приморского краевого суда от 29.11.2023 решение оставлено без изменения. Определением Девятого кассационного суда общей юрисдикции от 19.03.2024 судебные акты сохранены в силе.

Верховный Суд установил, что суды нижестоящих инстанций допустили существенные нарушения норм материального и процессуального права при рассмотрении иска Копьева В.Ю. о компенсации морального вреда в порядке реабилитации.

Применение положений статьи 133 УПК РФ о праве на реабилитацию является неправомерным, поскольку уголовное преследование в отношении К.В.Ю. прекращено постановлением президиума Приморского краевого суда от 12.03.2002, то есть до вступления в силу УПК РФ (01.07.2002). На момент принятия данного постановления действовал УПК РСФСР, который не предусматривал компенсацию морального вреда в качестве способа возмещения вреда, причиненного незаконным уголовным преследованием.

Суды первой и апелляционной инстанций не дали оценки тому, что постановление президиума Приморского краевого суда от 12.03.2002 не содержало признания за К.В.Ю. права на реабилитацию, включая право на компенсацию морального вреда. В соответствии с частью 1 статьи 134 УПК РФ такое признание должно быть прямо указано в судебном акте, прекращающем уголовное преследование.

Суды не учли, что в период рассмотрения уголовного дела в отношении Копьева В.Ю. действовало Положение о порядке возмещения ущерба, утвержденное постановлением Президиума Верховного Совета СССР от 18.05.1981, которое не включало компенсацию морального вреда в перечень подлежащих возмещению видов ущерба. Применение к спорным правоотношениям норм УПК РФ, введенного после прекращения уголовного преследования, противоречит принципу обратной силы закона, закрепленному в статье 4 УК РФ и статье 54 Конституции Российской Федерации.

Кассационный суд общей юрисдикции не выполнил возложенную на него законом обязанность по проверке правильности применения норм материального права судами первой и апелляционной инстанций. В нарушение требований пунктов 7 и 8 части 1 статьи 390.1 ГПК РФ определение кассационного суда не содержит мотивов, по которым отклонены доводы Министерства финансов Российской Федерации о неприменимости статьи 133 УПК РФ и завышении размера компенсации морального вреда.

Существенные нарушения норм процессуального права, допущенные судом кассационной инстанции, повлияли на исход дела и без их устранения невозможна защита нарушенных прав и законных интересов Министерства финансов Российской Федерации. В связи с этим Верховный Суд признал определение Девятого кассационного суда общей юрисдикции от 19.03.2024 незаконным и подлежащим отмене.

Определение Девятого кассационного суда общей юрисдикции от 19.03.2024 отменено, дело направлено на новое рассмотрение.

Определение Верховного суда Российской Федерации от 02.09.2024 г. № 56-КГ24-12-К9

История рассмотрения дела:

• Ханкайский районный суд Приморского края, дело № 2-314/2023
• Приморский краевой суд, дело № 33-10832/2023
• Девятый кассационный суд общей юрисдикции, дело № 8Г-2122/2024

Определение размера компенсации морального вреда при незаконном уголовном преследовании требует учета индивидуальных обстоятельств и соразмерности

С.М.Ю. обратился в суд с иском к Министерству финансов Российской Федерации о взыскании компенсации морального вреда в размере 1 500 000 руб., причинённого незаконным уголовным преследованием. В обоснование требований он указал, что в отношении него было возбуждено уголовное дело по ч. 3 ст. 159 УК РФ (мошенничество), он был допрошен в качестве подозреваемого, ему избрана мера пресечения в виде подписки о невыезде, которая действовала 10 суток. Уголовное преследование прекращено за отсутствием состава преступления (п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ), за ним признано право на реабилитацию. С.М.Ю. ссылался на нравственные страдания, связанные с пребыванием в статусе подозреваемого, проведением следственных действий и распространением информации о его привлечении к уголовной ответственности.

Ленинский районный суд г. Владивостока частично удовлетворил иск, взыскав 250 000 руб. компенсации морального вреда. Апелляционный и кассационный суды оставили решение без изменения, согласившись с выводами о нарушении неимущественных прав истца и необходимости компенсации.

Верховный Суд установил, что суды при рассмотрении дела не выполнили требований статей 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации и пункта 42 Постановления Пленума ВС РФ от 15.11.2022 № 33, обязывающих учитывать конкретные обстоятельства причинения морального вреда при определении его размера.

Присуждая компенсацию в размере 250 000 руб., суды ограничились общей констатацией факта уголовного преследования, не исследовав в должной мере его продолжительность, реальное воздействие на положение С.М.Ю., а также не соотнесли заявленные страдания с принципами разумности и соразмерности.

Характер избранной меры пресечения в виде подписки о невыезде на 10 суток не получил оценки с точки зрения степени ограничения прав С.М.Ю., тогда как отсутствие длительного содержания под стражей или иных существенных ограничений должно было учитываться при определении размера компенсации.

Отсутствие доказательств нравственных и физических страданий при незаконном уголовном преследовании исключает взыскание компенсации морального вреда в заявленном размере

В.А.Н. обратился в Промышленный районный суд г. Ставрополя с иском к Российской Федерации в лице Министерства финансов Российской Федерации о взыскании компенсации морального вреда в размере 20 000 000 руб. за незаконное уголовное преследование. Истец ссылался на прекращение уголовного дела в связи с непричастностью к совершению преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 286 УК РФ, и признание за ним права на реабилитацию. В обоснование требований он указал на длительное уголовное преследование, применение меры пресечения в виде подписки о невыезде, ухудшение здоровья, репутации и семейных отношений.

Промышленный районный суд г. Ставрополя решением от 14.12.2023 частично удовлетворил иск, взыскав 7 000 000 руб. компенсации морального вреда. Апелляционным определением Ставропольского краевого суда от 21.05.2024 решение оставлено без изменения. Определением Пятого кассационного суда общей юрисдикции от 26.09.2024 судебные акты также не изменены.

Верховный Суд установил, что суды первой и апелляционной инстанций допустили существенные нарушения норм материального и процессуального права при рассмотрении требований о компенсации морального вреда в порядке реабилитации.

Суды необоснованно удовлетворили исковые требования В.А.Н., не установив достоверной причинно-следственной связи между незаконным уголовным преследованием и заявленными нравственными и физическими страданиями. В нарушение ст. 56 ГПК РФ истец не представил надлежащих доказательств, подтверждающих характер и степень причинённого вреда, а суды не истребовали такие доказательства, ограничившись общими доводами истца.

При определении размера компенсации морального вреда суды не учли требования разумности и справедливости, предусмотренные ст. 1101 ГК РФ. Взыскание 7 000 000 руб. не было обосновано конкретными обстоятельствами дела, включая отсутствие содержания под стражей, условный характер назначенного наказания и непродолжительность применения меры пресечения в виде подписки о невыезде.

Компенсация морального вреда за незаконное уголовное преследование не может быть взыскана в полном объеме без учета характера и степени страданий реабилитированного лица и принципов разумности

Я.Е.В. обратился в Нижневартовский городской суд Ханты-Мансийского автономного округа – Югры с иском к Российской Федерации в лице Министерства финансов Российской Федерации о компенсации морального вреда в размере 1 500 000 руб., причинённого незаконным уголовным преследованием. В обоснование требований он указал, что уголовное дело в отношении него по ч. 5 ст. 159 УК РФ было прекращено 03.02.2023 в связи с отказом государственного обвинителя от обвинения, и ему признано право на реабилитацию.

21.08.2023 Нижневартовский городской суд прекратил производство по делу в части требований о возмещении имущественного вреда, разъяснив право обратиться в уголовном судопроизводстве.

08.12.2023 тем же судом вынесено решение об удовлетворении исковых требований о компенсации морального вреда в полном объёме.

07.05.2024 судебная коллегия по гражданским делам суда Ханты-Мансийского автономного округа – Югры оставила решение без изменения, отклонив апелляционные жалобы Министерства финансов РФ и УМВД по Тюменской области.

26.09.2024 судебная коллегия Седьмого кассационного суда общей юрисдикции оставила судебные акты без изменения, не усмотрев нарушений норм материального и процессуального права.

Компенсация морального вреда при реабилитации не может быть присуждена формально без учета реальных физических и нравственных страданий и баланса частных и публичных интересов

К.Д.С. обратился в суд с иском к Министерству финансов Российской Федерации и следственному управлению Следственного комитета РФ по Приморскому краю о взыскании компенсации морального вреда, причинённого незаконным уголовным преследованием. В обоснование требований он указал, что был оправдан по уголовному делу о мошенничестве (ч. 3 ст. 159 УК РФ) в связи с отсутствием состава преступления, за ним признано право на реабилитацию. Истец ссылался на увольнение из органов внутренних дел, утрату карьерных перспектив, ухудшение отношений с родственниками и распад семьи.

Ленинский районный суд г. Владивостока частично удовлетворил иск, взыскав 500 000 руб. компенсации. Апелляционный и кассационный суды оставили решение без изменения.

Верховный Суд установил, что суды нижестоящих инстанций необоснованно определили размер компенсации морального вреда без должного учета требований статей 1100 и 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации. В нарушение положений статьи 67 ГПК РФ оценка доказательств проведена поверхностно — суды приняли во внимание лишь факт реабилитации, не исследовав реальный характер и степень физических и нравственных страданий истца. При этом не были учтены такие значимые обстоятельства, как отсутствие строгих мер пресечения, непродолжительность уголовного преследования и установленные нарушения финансовой дисциплины со стороны К.Д.С.

Процессуальные нарушения выразились в несоблюдении принципа непосредственности исследования доказательств (статья 157 ГПК РФ). Дело рассматривалось в отсутствие истца, его объяснения не заслушивались, а представленные доказательства не подвергались тщательной проверке. Это привело к формальному подходу при определении размера компенсации, что противоречит требованиям пункта 42 Постановления Пленума Верховного Суда от 15.11.2022 № 33.

Суды не дали оценки доводам Министерства финансов Российской Федерации о необходимости соблюдения баланса частных и публичных интересов при взыскании средств из казны. Вопреки статье 198 ГПК РФ в решении отсутствует анализ соразмерности присужденной суммы аналогичным случаям из судебной практики, а также не учтены принципы недопустимости неосновательного обогащения и справедливости компенсации.

Компенсация морального вреда за незаконное уголовное преследование не может быть присуждена без установления характера и степени физических и нравственных страданий истца

Д.Ю.Ю. обратился в Ленинский районный суд г. Владивостока с иском к Министерству финансов Российской Федерации о взыскании компенсации морального вреда в размере 1 500 000 руб., причинённого незаконным уголовным преследованием. В обоснование требований указано, что уголовное дело в отношении него было возбуждено по ч. 1 ст. 222 УК РФ, он находился под стражей, а затем под подпиской о невыезде, однако преследование прекращено за отсутствием состава преступления.

Ленинский районный суд частично удовлетворил иск, взыскав 400 000 руб., что подтверждено апелляционным определением Приморского краевого суда и определением Девятого кассационного суда общей юрисдикции.

Верховный Суд установил, что выводы нижестоящих судов о взыскании компенсации морального вреда в размере 400 000 рублей не соответствуют требованиям законодательства. При разрешении спора не были учтены положения статей 151 и 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, обязывающие учитывать характер и степень физических и нравственных страданий, а также индивидуальные особенности потерпевшего. Суды ограничились констатацией факта незаконного уголовного преследования, не исследовав конкретные обстоятельства причинения вреда и не потребовав от истца доказательств, подтверждающих заявленный размер компенсации.

Судами не выполнены требования статьи 198 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации о мотивировке судебного решения. В постановлениях отсутствует обоснование, почему взыскана именно указанная сумма, не приведены доводы, опровергающие возражения ответчика о недоказанности характера и степени страданий. Не учтены разъяснения, содержащиеся в пункте 42 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года № 33, согласно которым при определении размера компенсации необходимо учитывать длительность преследования, тяжесть инкриминируемого преступления, избранную меру пресечения и личность истца.

Применение положений статьи 1070 Гражданского кодекса Российской Федерации осуществлено без учета необходимости установления причинной связи между незаконными действиями органов следствия и наступившими для истца последствиями. Суды не исследовали, какие конкретно действия должностных лиц привели к нарушению прав Д.Ю.Ю. и каким образом эти нарушения повлияли на его физическое и психическое состояние. Не проведена оценка обстоятельств, смягчающих ответственность государства, включая обоснованность первоначального задержания в связи с обнаружением оружия.

Взыскание компенсации морального вреда в значительном размере без оценки фактических последствий уголовного преследования противоречит балансу частных и публичных интересов

С.А.М. обратился в Красноармейский районный суд Челябинской области с иском к Министерству финансов Российской Федерации о взыскании компенсации морального вреда в размере 20 000 000 руб., причинённого незаконным уголовным преследованием. В обоснование требований он указал на возбуждение в отношении него уголовного дела по ч. 3 ст. 30, ч. 4 ст. 159 УК РФ (покушение на мошенничество), задержание, избрание меры пресечения в виде подписки о невыезде, а также последующее прекращение дела за отсутствием состава преступления. Суды первой и апелляционной инстанции частично удовлетворили иск, взыскав 2 000 000 руб.

Верховный Суд установил, что при рассмотрении дела судами первой и апелляционной инстанций не было соблюдено требование статьи 1101 ГК РФ о необходимости обоснования размера компенсации морального вреда. Взыскание 2 000 000 руб. произведено без должной оценки характера и степени физических и нравственных страданий истца, что противоречит положениям статей 151 и 1101 ГК РФ.

Суды не потребовали от С.А.М. представления доказательств, подтверждающих заявленный вред. Утверждения об ухудшении здоровья и нравственных страданиях остались голословными, так как не были подкреплены медицинскими документами или иными доказательствами. Это нарушает требования статей 56 и 57 ГПК РФ о бремени доказывания и оценке доказательств.

При определении размера компенсации не учтены требования разумности и соразмерности. Суды не приняли во внимание, что к С.А.М. применялась лишь подписка о невыезде, не сопоставимая по строгости с заключением под стражу. Игнорирование данного обстоятельства привело к необоснованно высокому размеру взыскания.

Кассационный суд не устранил указанные нарушения, оставив без оценки доводы о необходимости баланса частных и публичных интересов при взыскании средств из казны. Судебные акты не содержат мотивированного обоснования размера компенсации, что противоречит требованиям статей 198 и 329 ГПК РФ к содержанию судебных решений.

Необоснованное взыскание компенсации морального вреда без оценки реальных последствий незаконного уголовного преследования нарушает баланс частных и публичных интересов

Ф.Т.В. обратилась в суд с иском к Министерству финансов Российской Федерации о взыскании компенсации морального вреда в размере 3 081 000 руб., причинённого незаконным уголовным преследованием. В обоснование требований указано, что в отношении неё было возбуждено уголовное дело по ч. 2 ст. 111 УК РФ, избрана мера пресечения в виде подписки о невыезде, а впоследствии она была осуждена, но уголовное преследование прекращено за отсутствием состава преступления с признанием права на реабилитацию.

Советский районный суд г. Волгограда удовлетворил иск частично, взыскав 1 500 000 руб. Апелляционный и кассационный суды оставили это решение без изменения, посчитав размер компенсации обоснованным с учётом длительности преследования, тяжести инкриминируемого преступления и избранной меры пресечения.

Верховный Суд установил, что суды первой и апелляционной инстанций при определении размера компенсации морального вреда, взысканной в пользу Ф.Т.В., не применили в полной мере положения статей 151, 1100, 1101 ГК РФ, а также статьи 133 УПК РФ, регулирующие порядок возмещения вреда при реабилитации. Размер компенсации был установлен без должного учёта характера и степени физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями истца, что противоречит требованиям разумности и справедливости, закреплённым в пункте 2 статьи 1101 ГК РФ.

Суды не соотнесли взысканную сумму с фактическими последствиями незаконного уголовного преследования, в частности, не учли, что в отношении Ф.Т.В. не применялась мера пресечения в виде заключения под стражу, а назначенное наказание в виде исправительных работ фактически не исполнялось в связи с истечением срока давности. Данные обстоятельства имеют существенное значение для определения соразмерности компенсации, поскольку отсутствие лишения свободы и реального отбывания наказания снижает степень причинённых страданий.

Выводы судов основаны на формальной констатации факта уголовного преследования без исследования доказательств, подтверждающих характер и интенсивность нравственных и физических страданий Ф.Т.В. В нарушение статьи 56 ГПК РФ суд первой инстанции не определил круг обстоятельств, подлежащих доказыванию, и не предложил истцу представить подтверждающие документы, такие как медицинские заключения, свидетельские показания или иные доказательства, обосновывающие заявленный размер компенсации.

Длительное ограничение общения супруги и несовершеннолетних детей с оправданным лицом вследствие применения мер уголовного преследования квалифицируется как нарушение охраняемых законом семейных прав, что обуславливает обязанность государства компенсировать причинённый моральный вред

Х.Э.Ж., действуя в своих интересах и в интересах несовершеннолетних детей Х.Х.М., Х.С.М., Х.М.М., предъявила иск к Российской Федерации в лице Министерства финансов РФ, Следственному комитету РФ и следственному управлению Следственного комитета РФ по Свердловской области о взыскании компенсации морального вреда. Основанием для иска послужили обстоятельства уголовного преследования её супруга Х.М.М., начатого в 2018 году, в ходе которого он был подвергнут содержанию под стражей на протяжении 499 дней. Истцы указали, что в указанный период были нарушены их семейные связи: дети лишились возможности непосредственного общения с отцом и его заботы, супруге стало невозможным вести совместную семейную жизнь, что сопровождалось значительными нравственными страданиями и стрессом.

Суд первой инстанции отказал в удовлетворении иска, сославшись на отсутствие у истцов права на реабилитацию и фактов их личного незаконного уголовного преследования. Апелляционный суд, отменив решение в соответствующей части, признал наличие у Х.Э.Ж. и несовершеннолетних детей права на компенсацию морального вреда, установил надлежащим ответчиком Следственный комитет РФ и взыскал в пользу истицы 500 000 руб., в пользу каждого ребёнка — по 150 000 руб. Кассационный суд общей юрисдикции оставил данное решение без изменения.

Верховный Суд установил, что при определении субъекта, ответственного за возмещение вреда, судами нижестоящих уровней не были учтены положения, регулирующие возмещение морального вреда, причинённого членам семьи лица, признанного оправданным. Нарушение родственных и семейных связей вследствие длительного содержания Х.М.М. под стражей носило самостоятельный характер и было связано с посягательством на нематериальные блага супруги и детей, охраняемые ст. 38 Конституции РФ, а также ст. 1, 31, 54 СК РФ.

Из материалов дела следовало, что меры уголовного преследования, включая длительное содержание под стражей, лишили несовершеннолетних детей возможности совместного проживания с отцом, непосредственного общения и получения от него заботы и воспитания, а супругу — возможности совместного ведения семейной жизни. Эти обстоятельства привели к причинению нравственных страданий всем истцам, что являлось основанием для компенсации морального вреда.

Согласно п. 1 ст. 1070 ГК РФ, при незаконном уголовном преследовании возмещение вреда осуществляется за счёт казны Российской Федерации в лице Министерства финансов РФ, если иное не установлено законом. Разъяснения Постановления Пленума ВС РФ от 28.05.2019 № 13 указывают, что именно Министерство финансов РФ выступает от имени казны в таких случаях.

Оправдание по уголовному делу даёт право на компенсацию морального вреда, но её размер должен определяться индивидуально с учётом тяжести страданий и личности истца

Истец М.Г.Г. обратился с иском к Министерству финансов Российской Федерации о компенсации морального вреда, причинённого незаконным уголовным преследованием. Он ссылался на признанное право на реабилитацию, указывал на лишение свободы, невозможность содержать семью, ухудшение здоровья матери и переживания жены. В иске содержалось требование о взыскании 2 000 000 руб.

Решением суда первой инстанции было удовлетворено частично, взыскано 1 000 000 руб. Апелляция снизила сумму до 300 000 руб., мотивируя это разумностью и справедливостью. Кассационный суд общей юрисдикции оставил постановление апелляции без изменения, согласившись с её оценкой.

Верховный Суд установил, что при разрешении дела суды ограничились ссылкой на факт оправдания истца и срок содержания под стражей, не исследовав обстоятельства, необходимые для индивидуализации размера компенсации. Не была дана оценка характеру и степени физических и нравственных страданий. Игнорированы данные о личности М.Г.Г., его образе жизни, прежних судимостях и неоднократном привлечении к административной ответственности. Не учтено прохождение лечения от наркозависимости. В решениях отсутствует связь между установленными фактами и суммой компенсации.

Суд первой инстанции воспроизвёл доводы истца, не определив юридически значимые обстоятельства. Бремя доказывания не было распределено по правилам ст. 56 и 57 ГПК РФ, а доказательства, подтверждающие характер страданий, не исследовались. Суд ограничился ссылкой на исковое заявление без проверки представленных фактов. Апелляция снизила размер компенсации, но сделала это формально, ориентируясь на средний уровень заработной платы в регионе, не установив конкретные обстоятельства страданий и не проверив доводы сторон. Кассация не исправила допущенные нарушения и нарушила нормы процессуального права.

По нормам ст. 1070, 1100, 1101 ГК РФ и главы 18 УПК РФ компенсация морального вреда при незаконном уголовном преследовании предоставляется независимо от вины причинителя вреда. Размер возмещения зависит от характера страданий, индивидуальных особенностей потерпевшего и иных обстоятельств. В Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 № 33 закреплено, что при определении суммы необходимо учитывать личность истца, тяжесть обвинения, условия содержания под стражей, продолжительность преследования, последствия для здоровья и семейных отношений. Эти критерии не были применены.