Обобщение судебной практики Верховного Суда по вопросам права фактических воспитателей на страховые выплаты по случаю гибели военнослужащих при исполнении обязанностей военной службы, включая случаи, наступившие до включения таких лиц в перечень выгодоприобретателей

Отказ в выплате страховой суммы фактическому воспитателю погибшего военнослужащего вследствие формального применения законодательства без учета его социальной направленности нарушает принципы равенства и справедливости

Т.М.Н.-Ц. обратилась в суд с иском к АО «СОГАЗ» о признании незаконным отказа в выплате страховой суммы по случаю гибели военнослужащего Д.А.А., которого она фактически воспитывала и содержала в течение пяти лет до его совершеннолетия. Истец требовала взыскания страховой суммы, компенсации морального вреда и судебных расходов, ссылаясь на положения Федерального закона от 28.03.1998 № 52-ФЗ.

Октябрьский районный суд г. Улан-Удэ Республики Бурятия решением от 20.10.2022 отказал в удовлетворении исковых требований, указав, что на дату гибели военнослужащего (12.03.2022) фактический воспитатель не был включён в перечень выгодоприобретателей по обязательному государственному страхованию. Апелляционным определением от 21.12.2022 и кассационным определением от 20.04.2023 решение суда первой инстанции оставлено без изменения.

Верховный Суд установил, что при рассмотрении дела судами не было учтено, что обязательное государственное страхование жизни и здоровья военнослужащих направлено на компенсацию вреда лицам, длительное время осуществлявшим их воспитание и содержание. Т.М.Н.-Ц. была признана фактическим воспитателем Д.А.А., что подтверждено решением суда от 17.05.2022, однако в выплате страховой суммы ей отказано исключительно по формальному основанию – отсутствию соответствующей нормы в редакции Федерального закона от 28.03.1998 № 52-ФЗ на дату гибели военнослужащего (12.03.2022).

Применение судами положений законодательства без учета его целевого назначения привело к необоснованному ограничению прав Т.М.Н.-Ц. Федеральный закон от 14.07.2022 № 315-ФЗ, включивший фактических воспитателей в перечень выгодоприобретателей, был направлен на устранение пробела в правовом регулировании, а не на установление новых условий выплат. Отказ в удовлетворении требований истца создал неравенство между лицами, находившимися в одинаковом положении, что противоречит принципам равенства и справедливости, закрепленным в статье 19 Конституции Российской Федерации.

Судебными инстанциями не принято во внимание, что Т.М.Н.-Ц. уже получила единовременное пособие как фактический воспитатель на основании Федерального закона от 07.11.2011 № 306-ФЗ, что подтверждает признание государством ее права на компенсацию в связи с гибелью Д.А.А. Такой подход свидетельствует о системном характере социальных гарантий, предоставляемых лицам, воспитывавшим военнослужащих.

Рассмотрение дела проведено с нарушением процессуальных норм. В соответствии с частью 3 статьи 45 ГПК РФ, участие прокурора в спорах о возмещении вреда, причиненного смертью военнослужащего, является обязательным. Отсутствие заключения прокурора лишило судебное разбирательство необходимой полноты и объективности.

Кассационный суд общей юрисдикции не устранил указанные нарушения, не выполнив требования статей 379.6 и 379.7 ГПК РФ. Последующее внесение изменений в статью 14 Федерального закона от 28.03.1998 № 52-ФЗ Федеральным законом от 27.11.2023 № 554-ФЗ подтвердило правовую позицию о необходимости выплаты компенсации фактическим воспитателям независимо от даты наступления страхового случая.

Верховный Суд отменил решение Октябрьского районного суда г. Улан-Удэ Республики Бурятия от 20.10.2022, апелляционное определение от 21.12.2022 и кассационное определение от 20.04.2023, направив дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

Определение Верховного Суда Российской Федерации от 27.11.2023 № 73-КГ23-5-К8

История рассмотрения дела:

• Октябрьский районный суд г. Улан-Удэ Республики Бурятия, дело № 2-5221/2022
• Верховный Суд Республики Бурятия, дело № 33-4611/2022
• Восьмой кассационный суд общей юрисдикции, дело № 8Г-6131/2023

Право фактического воспитателя на страховую выплату по случаю гибели военнослужащего при исполнении обязанностей военной службы распространяется на страховые случаи, наступившие до включения таких лиц в перечень выгодоприобретателей

ФЕ.К. обратилась в суд с иском к акционерному обществу «Страховое общество газовой промышленности» (АО «СОГАЗ») о взыскании страхового возмещения, компенсации морального вреда и судебных расходов. В обоснование требований она указала, что являлась опекуном и фактическим воспитателем П.В.А., который погиб 27.02.2022 при исполнении обязанностей военной службы в ходе специальной военной операции. Ф.Е.К. ссылалась на Федеральный закон от 14.07.2022 № 315-ФЗ, включивший фактических воспитателей в перечень выгодоприобретателей по обязательному государственному страхованию.

Решением Октябрьского районного суда г. Улан-Удэ Республики Бурятия от 21.12.2022 исковые требования оставлены без удовлетворения. Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Республики Бурятия от 01.03.2023 решение суда первой инстанции оставлено без изменения. Определением судебной коллегии по гражданским делам Восьмого кассационного суда общей юрисдикции от 16.05.2023 судебные постановления нижестоящих инстанций также оставлены без изменения.

Верховный Суд установил, что при рассмотрении дела суды первой и апелляционной инстанций необоснованно отказали Ф.Е.К. в удовлетворении требований о выплате страхового возмещения по обязательному государственному страхованию жизни и здоровья военнослужащего П.В.А.

Применение норм Федерального закона от 28.03.1998 № 52-ФЗ было осуществлено без учета конституционных принципов равенства и справедливости. Суды не приняли во внимание, что фактическое воспитание и содержание П.В.А. в течение пяти лет до совершеннолетия создает для Ф.Е.К. право на получение страховой выплаты наравне с другими выгодоприобретателями.

Исключение фактических воспитателей из числа лиц, имеющих право на страховое возмещение при гибели военнослужащего до 14.07.2022, противоречит целям социальной защиты, заложенным в законодательстве. Такой подход приводит к неоправданному ограничению прав граждан, длительное время выполнявших обязанности по воспитанию и содержанию военнослужащих.

Правовая позиция судов не учитывает системное толкование норм Федерального закона от 28.03.1998 № 52-ФЗ во взаимосвязи с положениями Федерального закона от 14.07.2022 № 315-ФЗ. Включение фактических воспитателей в перечень выгодоприобретателей направлено на компенсацию материальных и нравственных потерь, связанных с гибелью воспитанника при исполнении воинского долга.

Отказ в удовлетворении исковых требований Ф.Е.К. основан на формальном толковании законодательных норм без учета их социального назначения. Судебные инстанции не дали оценки доводам истца о нарушении принципа равенства применительно к лицам, осуществлявшим фактическое воспитание военнослужащих.

Кассационный суд не устранил допущенные нарушения, не выполнив требования статей 379.6 и 379.7 ГПК РФ. Принятые судебные акты не обеспечивают защиту прав Ф.Е.К. как лица, признанного фактическим воспитателем погибшего военнослужащего.

Федеральным законом от 27.11.2023 № 554-ФЗ, дополнившим статью 14 Федерального закона от 28.03.1998 № 52-ФЗ, подтверждается правовая позиция о необходимости выплаты компенсации фактическим воспитателям при наступлении страхового случая в период с 11.08.2020 по 14.07.2022.

Верховный Суд отменил судебные постановления нижестоящих инстанций и направил дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

Определение Верховного Суда Российской Федерации от 15.01.2024 № 73-КГ23-7-К8

История рассмотрения дела:

• Октябрьский районный суд г. Улан-Удэ Республики Бурятия, дело № 2-5578/2022
• Верховный Суд Республики Бурятия, дело № 33-899/2023
• Восьмой кассационный суд общей юрисдикции, дело № 8Г-7670/2023

Признание отчима фактическим воспитателем погибшего военнослужащего подлежит установлению в порядке особого производства при подтверждении пятилетнего периода содержания и отсутствии возражений членов семьи

П.В.И. обратился в суд с заявлением о признании его фактическим воспитателем военнослужащего М.А.Ю., погибшего при исполнении обязанностей военной службы. В обоснование заявления указано, что П.В.И. с 04.08.1993 по 24.08.2000 (более 5 лет до совершеннолетия) воспитывал и содержал М.А.Ю., заменяя ему отца. Целью установления данного факта являлось получение ежемесячной денежной компенсации, предусмотренной частью 9 статьи 3 Федерального закона от 07.11.2011 № 306-ФЗ.

Решением Майкопского городского суда Республики Адыгея от 21.12.2023 заявление Подколзина В.И. удовлетворено. Суд первой инстанции признал его фактическим воспитателем М.А.Ю. Апелляционным определением Верховного Суда Республики Адыгея от 15.03.2024 решение отменено, заявление оставлено без рассмотрения ввиду предполагаемого спора о праве. Определением Четвертого кассационного суда общей юрисдикции от 27.06.2024 апелляционное определение оставлено без изменения.

Верховный Суд установил, что выводы судов апелляционной и кассационной инстанций об оставлении заявления П.В.И. без рассмотрения ввиду наличия спора о праве не соответствуют нормам процессуального законодательства. Согласно пункту 4 части 11 статьи 3 Федерального закона от 07.11.2011 № 306-ФЗ, признание лица фактическим воспитателем военнослужащего осуществляется именно в порядке особого производства, что исключает необходимость переквалификации дела в исковое.

При рассмотрении дела судом первой инстанции не было установлено возражений со стороны заинтересованных лиц, включая мать погибшего М.С.Ф., его сестру Д.О.Ю. и супругу М.Е.В., которые письменно подтвердили факт воспитания П.В.И. Представитель военного комиссариата г. Майкопа в апелляционной жалобе не оспаривал право на компенсацию, а лишь указывал на недостаточность доказательств, что не свидетельствует о наличии спора о праве в смысле части 3 статьи 263 ГПК РФ.

Положения статьи 267 ГПК РФ обязывают заявителя указать цель установления юридического факта, что было выполнено П.В.И. Требование о признании его фактическим воспитателем направлено исключительно на получение документа, необходимого для назначения выплат, а не на разрешение спора о субъективном праве.

При воспитании и содержании ребенка не менее пяти лет до его совершеннолетия, исключительно за счёт собственных средств без получения выплат на его содержание, опекун является фактическим воспитателем погибшего военнослужащего

Для отнесения опекуна к фактическим воспитателям погибшего военнослужащего необходимо установить не только длительность воспитания, но и источник содержания ребёнка. Опекун должен не менее пяти лет до совершеннолетия содержать его исключительно за счёт собственных средств, не получая государственных выплат на содержание подопечного и вознаграждения за опекунство. Без выяснения этих обстоятельств вывод о статусе фактического воспитателя и праве на связанные с ним выплаты преждевременен.

Опекун обратилась с иском к Органу социальной защиты, Министерству обороны Российской Федерации и иным привлечённым ответчикам. Предмет иска составляли требования о признании её лицом, являющимся фактическим воспитателем Военнослужащего, признании права на получение страховой суммы и единовременного пособия в связи с его гибелью и возложении обязанности произвести соответствующие выплаты. Основанием иска Опекун называла то, что с 2003 года воспитывала и содержала оставшегося без попечения родителей ребёнка, была назначена его опекуном и сохраняла с ним отношения, схожие с отношениями родителей и детей. Супруга Военнослужащего возражала, указывая, что статус опекуна препятствует признанию права на спорные выплаты.

Решением Димитровградского городского суда Ульяновской области от 14.06.2024 в иске отказано: Опекун не была отнесена к фактическим воспитателям, поэтому оснований для выплаты страховой суммы и пособия не усмотрено. Апелляционным определением Ульяновского областного суда от 10.09.2024 решение оставлено без изменения. Определением Шестого кассационного суда общей юрисдикции от 16.01.2025 эти постановления отменены, дело направлено на новое рассмотрение, поскольку выводы о различии статуса опекуна и фактического воспитателя признаны основанными на неправильном толковании норм права, а доводы Опекуна о фактическом воспитании — не получившими надлежащей оценки. Военный комиссариат обжаловал кассационное определение, и определением судьи Верховного Суда Российской Федерации от 22.09.2025 жалоба с делом передана для рассмотрения в судебном заседании.

Верховный Суд установил, что кассационный суд общей юрисдикции, признав выводы об отсутствии оснований для отнесения Опекуна к фактическим воспитателям не соответствующими закону, не применил регулирование, разграничивающее опеку и фактическое воспитание. Для разрешения требования необходимо было установить, содержала ли Опекун ребёнка не менее пяти лет до совершеннолетия исключительно за счёт собственных средств и получала ли выплаты на его содержание или вознаграждение за опекунство. Эти обстоятельства оставлены без внимания, поэтому вывод о неправомерности разграничения прав по факту оформления опеки не имел достаточного основания.

Опека является установленной законом формой устройства ребёнка, оставшегося без попечения родителей, и включает обязанности по его содержанию, воспитанию и защите прав и интересов. Государство предусматривает для подопечного и опекуна меры материальной поддержки, в том числе денежные средства на питание, одежду и иные нужды ребёнка, а законодательство субъекта Российской Федерации может устанавливать дополнительные выплаты. Поэтому само фактическое выполнение опекуном обязанностей по воспитанию и содержанию ребёнка ещё не отвечает на вопрос, осуществлялось ли полное содержание исключительно за счёт его собственных доходов и имущества.