Идея
В наследственных спорах ключевым является установление факта принятия наследства в установленный срок. Признание наследника безвестно отсутствующим не прекращает его права, а право наследственной трансмиссии возникает только если наследник умер после открытия наследства, не успев его принять. Восстановление срока возможно лишь при уважительных причинах пропуска самим наследником, но не его наследниками. Исход дела зависит от правильного применения статей 1155 и 1156 ГК РФ и точного разграничения трансмиссии и права представления.
Ш.Т.О., действующая в интересах несовершеннолетнего Ж.З.Е., обратилась с иском к Ж.С.И. о восстановлении срока для принятия наследства, признании недействительным свидетельства о праве на наследство и признании права собственности на долю имущества в порядке наследственной трансмиссии. В обоснование требований истец указала, что о смерти наследодателя Ж.И.С. ей стало известно поздно, а отец ребенка Ж.Е.И. был признан безвестно отсутствующим и только впоследствии объявлен умершим, что препятствовало своевременной реализации наследственных прав.
Решением Усольского городского суда Иркутской области от 23.05.2024 иск удовлетворен, срок для принятия наследства восстановлен, за несовершеннолетним признано право собственности на долю квартиры и земельного участка. Апелляционная коллегия Иркутского областного суда 26.08.2024 и кассационный суд общей юрисдикции 14.01.2025 оставили решение без изменения.
Нарушения, установленные Верховным Судом
Верховный Суд установил, что при рассмотрении дела нижестоящие суды допустили существенные ошибки в применении норм наследственного права, что привело к неправильному разрешению спора и нарушению баланса интересов сторон. Основной дефект состоял в том, что суды признали за несовершеннолетним Ж.З.Е. право на наследование в порядке трансмиссии, несмотря на то что его отец Ж.Е.И. к моменту открытия наследства находился в статусе безвестно отсутствующего и умершим объявлен не был, вследствие чего он не приобрел наследственных прав, которые могли бы перейти к его наследникам.
Нижестоящие суды не учли, что смерть Ж.И.С. наступила 24.10.2022, а установленный шестимесячный срок для принятия наследства истек 25.04.2023. В этот период Ж.Е.И. формально оставался живым, но отсутствовал и не был лишен дееспособности, поэтому он сохранял возможность принять наследство. Однако доказательств того, что он подал заявление нотариусу или совершил действия, подтверждающие фактическое принятие наследства, не представлено. После признания его умершим 26.10.2023 и оформления свидетельства о смерти от 01.12.2023 право на принятие наследства в порядке трансмиссии у его сына не возникло, так как по смыслу ст. 1156 ГК РФ оно возможно только в случае смерти наследника в пределах установленного срока и при условии, что этот наследник был призван к наследованию.
Применение ст. 1155 ГК РФ судами также оказалось ошибочным. Данная норма регулирует восстановление срока по уважительным причинам самим наследником, которому принадлежало право на принятие наследства. Поскольку Ж.Е.И. в указанный срок не обращался и не предпринимал необходимых действий, его наследники не могли восполнить пропуск срока от его имени. Восстановление не может быть предоставлено потомкам умершего наследника, так как они не являются субъектами пропуска, и у них отсутствует собственное право на обращение в пределах первоначального срока.
Судами также неверно истолкованы последствия признания свидетельств о праве на наследство недействительными. Свидетельство, выданное Ж.С.И. нотариусом в установленный законом срок, соответствовало положениям законодательства, поскольку именно он принял наследство своевременно и в полном объеме. Прекращение его права собственности на долю имущества не имело правового основания и привело к нарушению норм ст. 218, 1112–1114, 1141–1142 и 1154 ГК РФ. Такие действия не согласуются с требованиями ст. 195 и 196 ГПК РФ, которые предписывают, что судебное решение должно быть законным и обоснованным, а факты установлены на основе допустимых и относимых доказательств.
Особое значение имеет правильное толкование института наследственной трансмиссии. Нормами ст. 1156 ГК РФ предусмотрено, что при смерти наследника, призванного к наследованию, право на принятие наследства переходит к его наследникам, но лишь в том случае, если смерть наследника наступила до истечения шестимесячного срока, установленного для принятия наследства. В рассматриваемом деле Ж.Е.И. не умер в указанный срок, а был признан умершим значительно позже. Это обстоятельство полностью исключает применение правил трансмиссии. Кроме того, законодатель прямо установил, что право на принятие наследства в порядке трансмиссии не входит в состав наследства умершего наследника, и, следовательно, не может быть предметом наследования его детьми.
Таким образом, суды первой, апелляционной и кассационной инстанций пришли к необоснованному выводу о наличии правовых оснований для признания за несовершеннолетним Ж.З.Е. права собственности на долю спорного имущества. Их решения нарушили нормы материального права, что привело к лишению законного наследника Ж.С.И. его имущества.
Решение Усольского городского суда Иркутской области от 23.05.2024, апелляционное определение Иркутского областного суда от 26.08.2024 и определение Восьмого кассационного суда общей юрисдикции от 14.01.2025 отменено, дело направлено на новое рассмотрение в суд первой инстанции.
Определение Верховного Суда Российской Федерации от 05.08.2025 № 66-КГ25-6-К8
История рассмотрения дела:
- Усольский городской суд Иркутской области, дело № 2-782/2024
- Иркутский областной суд, дело № 33-7251/2024
- Восьмой кассационный суд общей юрисдикции, дело № 8Г-26011/2024