Обобщение судебной практики Верховного Суда по вопросам выдачи исполнительных листов на решения третейских судов

Определение суда о выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда выносится только судом, компетентным по правилам подсудности, и не может зависеть от соглашения сторон, поскольку ГПК РФ исключает возможность их выбора суда по данному вопросу

Компания Wiltor Internationl LLC обратилась в Петродворцовый районный суд Санкт-Петербурга с заявлением о выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения постоянно действующего третейского суда «Санкт-Петербургский арбитраж» о признании за ней права собственности на акции ЗАО «Торговая фирма «Юбилей», принадлежавшие И.В.М.

Определением Петродворцового районного суда от 16.08.2004 заявление было удовлетворено. Постановлением президиума Санкт-Петербургского городского суда от 09.03.2005 определение отменено, вынесено новое решение об отказе в выдаче исполнительного листа. Представитель компании подал надзорную жалобу.

Верховный Суд установил, что президиум Санкт-Петербургского городского суда обоснованно исходил из нарушения правил подсудности. Согласно ч. 2 ст. 423 ГПК РФ заявление о выдаче исполнительного листа подаётся по месту жительства или месту нахождения должника, либо, если оно неизвестно, по месту нахождения имущества должника. Соглашение сторон о передаче заявления другому суду законом не допускается.

Поскольку должником являлся И.В.М., проживавший в Санкт-Петербурге, компетентным был Невский районный суд, а не Петродворцовый. Следовательно, определение Петродворцового суда было вынесено с нарушением правил подсудности. Этот вывод президиума соответствовал закону.

Однако президиум, отменив определение Петродворцового районного суда, не имел права выносить новое решение об отказе в выдаче исполнительного листа. По правилам п. 2 ч. 1 ст. 390 ГПК РФ в случае отмены судебного постановления в связи с нарушением правил подсудности дело подлежит направлению на новое рассмотрение в компетентный суд. Вынесение нового решения допустимо только тогда, когда дело рассмотрено компетентным судом и допущена ошибка в применении норм материального права.

Президиум вышел за пределы своих полномочий, рассмотрев вопрос по существу и отказав в удовлетворении заявления. Такое действие противоречило положениям ст. 390 ГПК РФ и нарушало процессуальные гарантии сторон.

При новом рассмотрении заявление подлежит разрешению Невским районным судом Санкт-Петербурга, обладающим надлежащей подсудностью.

Постановление президиума Санкт-Петербургского городского суда от 09.03.2005 в части вынесения нового решения отменено, дело направлено на рассмотрение в Невский районный суд Санкт-Петербурга. В остальной части постановление оставлено без изменения.

Определение Верховного Суда Российской Федерации 05.07.2005 № 78-В05-24

История рассмотрения дела:

• Петродворцовый районный суд города Санкт-Петербурга, карточка дела отсутствует на сайте суда
• Санкт-Петербургский городской суд, карточка дела отсутствует на сайте суда
• Санкт-Петербургский городской суд, карточка дела отсутствует на сайте суда

При рассмотрении заявления о выдаче исполнительного листа суд не вправе пересматривать решение третейского суда по существу, а отказ возможен только при установлении нарушений, прямо предусмотренных законом, что исключает оценку размера неустойки и начальной продажной цены заложенного имущества

И.И.Г. обратился в суд с заявлением о выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения постоянно действующего третейского суда «Санкт-Петербургский экономический арбитраж» о взыскании долга с А.А.А. и об обращении взыскания на заложенное имущество, принадлежащее А.А.А. и И.В.А.

Суд первой инстанции отказал в удовлетворении заявления, указав, что решение третейского суда нарушает основополагающие принципы права, поскольку размер пени определён без учёта положений ст. 333 ГК РФ, а начальная цена заложенного имущества занижена. Апелляционный суд согласился с этими выводами.

Верховный Суд установил, что выводы судов первой и апелляционной инстанций основаны на неправильном толковании и применении закона. Они фактически пересмотрели решение третейского суда по существу, что недопустимо в рамках производства по выдаче исполнительного листа.

По правилам ст. 426 ГПК РФ основания отказа в выдаче исполнительного листа исчерпывающе перечислены. Среди них указано нарушение основополагающих принципов российского права. Однако несогласие суда с толкованием норм материального права и оценкой обстоятельств самим третейским судом не образует такого нарушения.

Материалы дела подтверждают, что третейский суд применил ст. 333 ГК РФ, снизив размер пени в два раза, а начальная продажная цена имущества была установлена в размере его залоговой стоимости по договору. Доказательств обратного стороны не представили, от проведения независимой оценки отказались. Следовательно, выводы о нарушении основополагающих принципов российского права были ошибочны.

В силу ст. 46 Федерального закона «О третейских судах в Российской Федерации» государственный суд при рассмотрении заявления о выдаче исполнительного листа не вправе пересматривать обстоятельства, установленные третейским судом, либо оценивать правильность применения им норм права. Допустимым основанием отказа может быть лишь нарушение процедуры третейского разбирательства или процессуальных прав стороны, однако таких фактов установлено не было.

Кроме того, конституционно-правовая позиция, закреплённая в Постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 26.05.2011 № 10-П, указывает, что принцип диспозитивности распространяется и на процессуальные отношения, связанные с оспариванием решений третейских судов. Это означает, что стороны, добровольно согласившиеся на рассмотрение спора в третейском суде, связаны его решением, если отсутствуют законные основания для отказа в его принудительном исполнении.

Таким образом, суды нарушили пределы своих полномочий, неправомерно пересмотрели решение третейского суда по существу и отказали в выдаче исполнительного листа по основаниям, не предусмотренным законом.

Апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Санкт-Петербургского городского суда от 21.10.2014 отменено, дело направлено на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции.

Определение Верховного Суда Российской Федерации 22.09.2015 № 78-КГ15-23

История рассмотрения дела:

• Выборгский районный суд города Санкт-Петербурга, дело № 2-3765/2013
• Санкт-Петербургский городской суд, дело № 33-13817/2014
• Санкт-Петербургский городской суд, дело № 4Г-120/2015

Действительность третейской оговорки в договоре присоединения определяется возможностью стороны повлиять на условия договора и отсутствием возражений против третейского разбирательства, а несогласие, выраженное только после вынесения решения, правового значения не имеет

ОАО «Сбербанк России» обратилось в Усть-Кутский городской суд Иркутской области с заявлением о выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения постоянно действующего третейского суда при АНО «Независимая арбитражная палата» о взыскании задолженности с ИП Х.Ю.В. и поручителя А.А.В. по кредитному договору и договору поручительства.

Суд первой инстанции отказал в удовлетворении заявления, указав на недействительность третейской оговорки в договоре поручительства как договора присоединения. Апелляционный суд согласился с этим выводом, указав дополнительно на ненадлежащее извещение поручителя третейским судом.

Верховный Суд установил, что выводы судов основаны на неправильном применении норм материального и процессуального права. При разрешении вопроса о действительности третейской оговорки в договоре поручительства суды не учли правовое значение обстоятельств, свидетельствующих о возможности стороны повлиять на условия договора и об отсутствии доказательств недобросовестного поведения банка.

Суды сослались на то, что договор поручительства является договором присоединения, однако не проверили, имелись ли у А.А.В. обращения к банку с протоколами разногласий об исключении третейской оговорки либо доказательства отказа банка изменить условия договора. Также не исследовались материалы, представленные Сбербанком, подтверждающие практику заключения аналогичных договоров без третейских оговорок. Эти обстоятельства имеют существенное значение для оценки действительности третейского соглашения.

Кроме того, суды сослались на доводы А.А.В. о её неознакомлении с договором поручительства и неучастии в третейском разбирательстве. Между тем факт её извещения был подтверждён, а сама по себе ссылка на неознакомление с условиями договора не является безусловным основанием для признания третейской оговорки недействительной. По правилам ст. 1 ГК РФ участники гражданских правоотношений обязаны действовать добросовестно, и извлечение выгоды из собственного недобросовестного поведения не допускается.

Отмена ранее вынесенного решения третейского суда и последующее принятие нового решения в рамках того же третейского разбирательства не образует противоречия закону и не препятствует выдаче исполнительного листа, если сохранена возможность повторного обращения в третейский суд

И.А.П. обратился в Якутский городской суд Республики Саха (Якутия) с заявлением о выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения постоянно действующего третейского суда при Общественной организации «Дальневосточная гильдия юристов по Республике Саха (Якутия)» по иску к А.А.А. о взыскании задолженности по договору займа, процентов и пени, а также об обращении взыскания на заложенное имущество.

Определением Якутского городского суда заявление было удовлетворено. Однако апелляционным определением Верховного Суда Республики Саха (Якутия) решение отменено, в удовлетворении отказано со ссылкой на наличие двух решений по одному спору. Президиум Верховного Суда Республики Саха (Якутия) согласился с этими выводами.

Верховный Суд установил, что суды апелляционной и кассационной инстанций неверно истолковали нормы процессуального законодательства и положения закона о третейских судах. Они пришли к ошибочному выводу о том, что по одному спору было вынесено два вступивших в силу решения третейского суда, что противоречит закону.

Из материалов дела следовало, что первоначальное решение третейского суда от 31 марта 2015 г. не было исполнено, поскольку в выдаче исполнительного листа отказал государственный суд по причине процессуальных нарушений. После этого сторона разбирательства воспользовалась правом, предоставленным законом и регламентом третейского суда, и обратилась с заявлением об отмене данного решения.

На основании этого третейский суд своим определением отменил решение от 31 марта 2015 г. и 18 июня 2015 г. принял новое решение, которым спор был разрешён повторно. Таким образом, второе решение было вынесено в порядке, прямо допускаемом Федеральным законом «О третейских судах в Российской Федерации» и регламентом третейского суда.

Включение третейской оговорки в договор присоединения не исключает возможности выдачи исполнительного листа на решение третейского суда, если отсутствуют возражения другой стороны и доказательства обременительного характера такого условия, а добросовестность сторон предполагает согласие с третейским порядком разрешения споров

ОАО «Сбербанк России» обратилось в Новоуренгойский городской суд Ямало-Ненецкого автономного округа с заявлением о выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения постоянно действующего третейского суда при АНО «Независимая арбитражная палата» о взыскании задолженности с ИП Ч.С.А. и Г.О.А. по кредитному договору и договору поручительства.

Решением Новоуренгойского городского суда от 04.08.2015 в удовлетворении заявления отказано. Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Суда Ямало-Ненецкого автономного округа от 17.09.2015 определение оставлено без изменения.

Верховный Суд установил, что при разрешении вопроса о действительности третейской оговорки в договорах присоединения суды неправильно применили нормы материального и процессуального права. Они исходили из того, что кредитный договор и договор поручительства были договорами присоединения, что исключает возможность заключения третейского соглашения на стадии заключения договора. Такой вывод не соответствует положениям закона.

Суды не учли, что действительность третейской оговорки в договоре присоединения не зависит от факта её включения в стандартную форму договора, а определяется наличием согласия сторон и отсутствием возражений против третейского разбирательства. Закон прямо допускает заключение третейского соглашения в договоре присоединения, если отсутствуют доказательства его явно обременительного характера либо ограничения прав стороны.

При этом суды не проверили обстоятельства, указывающие на возможность изменения условий договора, а также факты заключения аналогичных договоров банком без третейской оговорки. Не дана оценка тому, что возражения против третейского порядка рассмотрения спора со стороны должника и поручителя не поступали ни при рассмотрении дела в третейском суде, ни при обращении в суд общей юрисдикции. Возражения были заявлены лишь на стадии частной жалобы, что не свидетельствует о недействительности третейской оговорки.

Толкование третейской оговорки с формулировкой «по выбору истца» основано на принципе равенства процессуальных прав сторон и подтверждает возможность ее применения для обращения как в государственный суд, так и в третейский суд без нарушения баланса интересов участников договора

ПАО «Сбербанк России» обратилось в Октябрьский районный суд г. Самары с заявлением о выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения постоянно действующего третейского суда при АНО «Независимая арбитражная палата». Предметом рассмотрения стало взыскание задолженности с ООО «Волга-Нефтьтехнология» и Ш.А.В. в солидарном порядке по кредитному договору и договору поручительства.

Суд первой инстанции отказал в удовлетворении заявления, указав, что положения договоров о разрешении споров не свидетельствуют о заключении действительного третейского соглашения. По мнению суда, формулировка «по выбору истца» предоставляла преимущество одной стороне, что нарушало принцип диспозитивности. Апелляционный суд согласился с этим выводом и оставил определение без изменения.

Верховный Суд установил, что суды неверно истолковали правовую природу третейской оговорки, содержащей формулировку «по выбору истца». Такая формулировка не ограничивает процессуальные возможности участников договора, поскольку истцом может быть как кредитор, так и должник. Суды необоснованно приписали данному условию диспаритетный характер, который фактически отсутствовал.

Нижестоящие суды признали третейское соглашение несостоявшимся, ошибочно полагая, что оно предоставляло преимущество только кредитору. Между тем диспаритет возникает исключительно тогда, когда договор прямо закрепляет исключительное право за одной стороной, лишая другую возможности выбора. В данном случае такой конструкции не было: каждая сторона обладала равным правом выбора юрисдикции при обращении в суд.

Согласно ст. 423 и 426 ГПК РФ основания для отказа в выдаче исполнительного листа строго ограничены законом. К ним относятся недееспособность стороны третейского соглашения, недействительность соглашения по применимому праву, ненадлежащее уведомление стороны о разбирательстве, вынесение решения по спору, не подпадающему под оговорку, нарушение порядка формирования состава третейского суда, спор, который не может быть предметом третейского разбирательства, либо противоречие решения публичному порядку Российской Федерации.

Несогласие с выводами третейского суда по существу, включая оценку доказательств и применение норм материального права, не образует нарушение основополагающих принципов российского права и не может служить основанием для отказа в выдаче исполнительного листа

К.А.С. обратилась в суд с заявлением о выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения Сибирского третейского суда от 25.08.2014, которым с И.П.О. взысканы задолженность и неустойка по договору поставки, а также расходы на представителя и третейский сбор.

Октябрьский районный суд г. Томска 24.07.2015 заявление удовлетворил. Апелляционный суд 17.11.2015 отменил определение, указав на нарушение третейским судом принципа законности, выразившееся в неприменении норм главы 30 ГК РФ о поставке товаров и отсутствии надлежащего обоснования решения.

Верховный Суд установил, что апелляционный суд вышел за пределы своих полномочий, фактически пересмотрев решение третейского суда по существу. При рассмотрении вопроса о выдаче исполнительного листа суд не вправе заново оценивать доказательства и проверять правильность применения норм материального права третейским судом.

В силу ст. 46 Закона о третейских судах и ст. 426 ГПК РФ отказ возможен лишь по закрытому перечню оснований. К ним относится нарушение основополагающих принципов российского права, однако само по себе несогласие с толкованием норм материального права или с оценкой доказательств не образует такого нарушения.

Апелляционный суд также не указал, какие именно принципы российского права нарушены. Вывод о применении ненадлежащих норм ГК РФ и отсутствии в решении третейского суда мотивировки не свидетельствует о нарушении принципов состязательности, равноправия сторон или иных основополагающих начал процесса.

Альтернативное условие договора, предоставляющее истцу выбор между обращением в государственный суд или третейский суд, признается действительным третейским соглашением и обеспечивает законность рассмотрения спора третейским судом и выдачи исполнительного листа

ПАО «Сбербанк России» обратилось в Октябрьский районный суд г. Санкт-Петербурга с заявлением о выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения постоянно действующего третейского суда при АНО «Независимая Арбитражная Палата», которым утверждено мировое соглашение по делу о взыскании задолженности с ЗАО СКТБ «Галс», ООО «Сервис-Система» и С.Д.С.

Октябрьский районный суд г. Санкт-Петербурга 26.01.2016 отказал в удовлетворении заявления, указав, что положения договоров, предусматривающие выбор истца между обращением в государственный или третейский суд, не подтверждают наличие третейского соглашения. Апелляционный суд 23.06.2016 согласился с этим выводом.

Верховный Суд установил, что выводы нижестоящих судов не соответствовали закону и обстоятельствам дела. В кредитных договорах, договорах поручительства и договорах залога содержались условия, предусматривающие разрешение всех споров по выбору истца либо в компетентном государственном суде, либо в постоянно действующем третейском суде при АНО «Независимая Арбитражная Палата».

Эти положения составляют третейское соглашение, поскольку в силу ст. 421 ГК РФ стороны свободны в определении условий договора, а закон не запрещает устанавливать альтернативную возможность передачи спора на рассмотрение третейского суда. Положения Закона о третейских судах и ст. 11 ГК РФ прямо допускают передачу спора на рассмотрение третейского суда при наличии соглашения сторон.

Судами было проигнорировано, что правила постоянно действующего третейского суда при АНО «Независимая Арбитражная Палата» являлись частью третейского соглашения, стороны были с ними ознакомлены и согласились на их применение. Ответчики были надлежаще извещены о месте и времени разбирательства, участвовали в заседании третейского суда, возражений против рассмотрения спора не заявляли, что подтверждало законность третейского разбирательства.

Участие представителя стороны в списке третейских судей постоянно действующего третейского суда ставит под сомнение беспристрастность и независимость состава и исключает возможность исполнения решения такого третейского суда в принудительном порядке

К.А.И. обратилась в суд с заявлением о выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения постоянно действующего третейского суда при ООО ЮА «Человек и Закон», которым с Т.Е.Я. и Т.Л.В. взыскана задолженность по договору займа, обращено взыскание на жилой дом, определена его продажная цена и взысканы судебные расходы.

Бежицкий районный суд г. Брянска частично удовлетворил заявление, признав решение третейского суда подлежащим исполнению. В кассационной жалобе Т.Е.Я. указал на нарушение принципов независимости и беспристрастности состава третейского суда, поскольку представитель К.А.И. одновременно входила в список третейских судей указанного третейского суда.

Верховный Суд установил, что районный суд ограничился формальной проверкой доводов и не исследовал обстоятельства, имеющие существенное значение для правильного разрешения дела. Суд не оценил, соответствовал ли состав третейского суда принципам независимости и беспристрастности, предусмотренным ст. 18 Федерального закона от 24.07.2002 № 102-ФЗ «О третейских судах в Российской Федерации».

Из материалов дела следовало, что представитель К.А.И. С.В.П. одновременно являлась включенной в список третейских судей при ООО ЮА «Человек и Закон». Эти обстоятельства могли свидетельствовать о заинтересованности и ставили под сомнение беспристрастность состава третейского суда. Однако районный суд не дал правовой оценки данному факту, что нарушило требования ст. 56 и ч. 4 ст. 425 ГПК РФ.

Согласно п. 5 ч. 3 ст. 426 ГПК РФ одним из оснований для отказа в выдаче исполнительного листа является несоответствие состава третейского суда соглашению сторон или закону. Наличие представителя истца в списке третейских судей могло повлиять на соблюдение этих требований, и данное обстоятельство подлежало исследованию судом, чего сделано не было.

Извещение, направленное по адресу, указанному в договоре, признается надлежащим, и неполучение корреспонденции по вине адресата не является основанием для отказа в выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда

ПАО «Сбербанк России» обратилось в суд с заявлением о выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения постоянно действующего третейского суда при АНО «Независимая Арбитражная Палата», которым с И.П.О. и Х.Д.С. взыскана задолженность по кредитному договору и расходы по уплате третейского сбора.

Зеленоградский районный суд г. Москвы отказал в удовлетворении заявления, сославшись на ненадлежащее извещение Х.Д.С. о третейском разбирательстве. Апелляционный суд согласился с данным выводом. ПАО «Сбербанк России» подало кассационную жалобу в Верховный Суд Российской Федерации.

Верховный Суд установил, что выводы нижестоящих судов о ненадлежащем извещении поручителя не соответствовали закону и обстоятельствам дела. В кредитном договоре и договоре поручительства стороны указали адреса для корреспонденции, по которым третейский суд направлял телеграммы. Доказательств уведомления об изменении адреса не представлено.

В силу ст. 4 Федерального закона от 24.07.2002 № 102-ФЗ «О третейских судах в Российской Федерации» и ст. 165.1 ГК РФ документы и иные материалы, направленные по указанному адресу, считаются полученными, даже если адресат фактически отсутствует или не ознакомился с содержанием. Пункт 67 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 подтверждает, что риск неполучения корреспонденции лежит на адресате.

Из материалов дела следовало, что Х.Д.С. неоднократно направлялись телеграммы с уведомлениями о необходимости избрания арбитров, о составе третейского суда и времени заседаний. Вручение осуществлялось лично или членам семьи, а в случаях отсутствия адресата фиксировалась попытка доставки. Это подтверждено документально.

Суд при рассмотрении заявления о выдаче исполнительного листа не вправе переоценивать обстоятельства уступки требования и связывать момент перехода права с оплатой цессионарием, так как закон прямо предусматривает переход права в момент заключения договора цессии независимо от расчетов между сторонами

Р.О.В. обратилась в суд с заявлением о выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда, которым с ООО «Ейская энергосбытовая компания» взыскан долг и расходы по уплате третейского сбора.

Савёловский районный суд г. Москвы отказал в удовлетворении заявления, указав на отсутствие доказательств оплаты Р.О.В. договора уступки права требования, заключенного с М.Д.А., и признал решение третейского суда постановленным с нарушением основополагающих принципов права. Кассационная жалоба Р.О.В. была передана на рассмотрение в Верховный Суд Российской Федерации.

Верховный Суд установил, что вывод суда первой инстанции противоречил ст. 425 и 426 ГПК РФ. Суд, оценивая обстоятельства заключения договора уступки и фактического исполнения расчетов между цедентом и цессионарием, фактически пересмотрел выводы третейского суда по существу спора, что законом недопустимо.

Согласно п. 2 ст. 389.1 ГК РФ право требования к должнику переходит к новому кредитору в момент заключения договора уступки, если иное не установлено законом или договором. Этот момент не зависит от того, когда и в каком объеме новый кредитор произведет оплату цеденту.

Кроме того, в п. 2 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 22.11.2016 № 54 разъяснено, что должник не вправе ссылаться на обстоятельства неисполнения обязательств между цедентом и цессионарием как на основание для отказа новому кредитору. Такие доводы не могут ограничивать право цессионария на защиту его интересов.

Суд не вправе признавать ненадлежащим извещение сторон третейского разбирательства, если уведомления направлены по указанным адресам и зафиксирована попытка их доставки, поскольку такие сообщения считаются доставленными и влекут правовые последствия для адресата

ПАО «Сбербанк России» обратилось в суд с заявлением о выдаче исполнительных листов на принудительное исполнение решения третейского суда при АНО «Независимая Арбитражная Палата» от 21.10.2016, которым с ООО «Домашний уют», ООО «Посудный мир», ООО «Посуда и подарки», ООО «Посудаоптторг», Д.В.В., Д.В.Ф., М.Е.А. и Д.Ю.Ф. солидарно взыскана задолженность по кредитному договору и расходы по уплате третейского сбора.

Дорогомиловский районный суд г. Москвы 19.12.2016 отказал в удовлетворении заявления, указав на ненадлежащее извещение ООО «Посудный мир» и ООО «Посудаоптторг» о третейском разбирательстве. Определение судьи Верховного Суда Российской Федерации от 18.09.2017 об отказе в передаче жалобы отменено заместителем Председателя Верховного Суда Российской Федерации, дело передано в судебную коллегию.

Верховный Суд установил, что вывод районного суда о ненадлежащем извещении ответчиков не соответствовал закону и обстоятельствам дела. В соответствии со ст. 3 Федерального закона от 29.12.2015 № 382-ФЗ «Об арбитраже (третейском разбирательстве) в Российской Федерации» и ст. 165.1 ГК РФ документы считаются доставленными, если они направлены по адресу, указанному стороной, либо по последнему известному адресу и зафиксирована попытка их вручения, даже если адресат фактически отсутствовал.

Из материалов дела следовало, что уведомления направлялись по адресам, указанным в договорах поручительства, заключенных с ПАО «Сбербанк России». Телеграммы были отправлены и зафиксированы как доставленные либо предпринята попытка их доставки. Ответчики не уведомляли кредитора об изменении адреса, следовательно, риск неполучения корреспонденции лежал на них.

Суд первой инстанции также не учел положения Регламента третейского суда, в силу которых лица, признанные уведомленными о заседании, не подлежат повторному извещению в случае перерыва. Протокол третейского разбирательства подтверждал объявление перерыва и соблюдение регламента.

При рассмотрении заявления о выдаче исполнительного листа суд не вправе признавать недействительной третейскую оговорку в договоре присоединения без исследования доказательств возможности влияния стороны на её условия, а также признавать ненадлежащим извещение при направлении уведомлений по указанному адресу

ПАО «Сбербанк России» обратилось в суд с заявлением о выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда, которым с Г.Д.Л. и Г.А.А. взыскана задолженность по кредитному договору и расходы.

Шахтинский городской суд Ростовской области отказал в удовлетворении заявления, сославшись на незаконность состава третейского суда, ненадлежащее извещение сторон и недействительность третейской оговорки как условия договора присоединения. ПАО «Сбербанк России» обжаловало определение в Верховный Суд Российской Федерации.

Верховный Суд установил, что суд первой инстанции необоснованно признал состав третейского суда незаконным. В соответствии с регламентом постоянно действующего третейского суда, на который стороны сослались в кредитном договоре и договоре поручительства, споры с ценой иска до 30 миллионов рублей рассматриваются единолично. Эти условия были частью третейского соглашения, поэтому рассмотрение дела одним судьей соответствовало закону и воле сторон.

Ссылка суда на ненадлежащее извещение ответчиков также признана необоснованной. В материалы дела были представлены телеграммы, направленные по адресам, указанным в кредитном договоре и договоре поручительства. Ответчики не уведомляли кредитора об изменении адреса. В силу ст. 165.1 ГК РФ сообщение считается доставленным и в случаях, когда адресат не получил его по обстоятельствам, зависящим от него. Позиция подтверждается п. 63 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25.

Вывод суда о недействительности третейской оговорки как условия договора присоединения также противоречил закону. В силу ст. 428 ГК РФ договором присоединения признается договор, условия которого сторона могла принять только в целом. Однако суд не исследовал, были ли кредитный договор и договор поручительства заключены на индивидуальных условиях, имели ли стороны возможность влиять на содержание договора, а также случаи исключения третейской оговорки по требованию заемщиков и поручителей. Представленные банком доказательства о том, что в ряде договоров оговорка отсутствовала, не были оценены.

При рассмотрении заявления о выдаче исполнительного листа суд не вправе признавать ненадлежащим извещение сторон третейского разбирательства, если корреспонденция была направлена по указанным адресам и не вручена по зависящим от адресата причинам

ПАО «Сбербанк России» обратилось в суд с заявлением о выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда, которым с ООО «СТР», ООО «Шахтстрой», С.А.А., С.И.В. и Ш.А.В. взыскана задолженность по кредитному договору и расходы.

Шахтинский городской суд Ростовской области отказал в удовлетворении заявления, сославшись на незаконный состав третейского суда и ненадлежащее уведомление ответчиков о третейском разбирательстве. ПАО «Сбербанк России» обжаловало определение в Верховный Суд Российской Федерации.

Верховный Суд установил, что суд первой инстанции необоснованно признал незаконным состав третейского суда и ненадлежащим извещение сторон. В материалах дела имелись сведения о направлении корреспонденции и извещений по адресам, указанным заемщиком и поручителями. Ответчики не уведомили кредитора об изменении своего местонахождения и не явились за корреспонденцией.

Согласно ст. 4 Федерального закона от 24.07.2002 № 102-ФЗ «О третейских судах в Российской Федерации» документы направляются сторонам по согласованным адресам и считаются полученными даже в случае отсутствия адресата. Ст. 165.1 ГК РФ устанавливает, что юридически значимые сообщения влекут последствия с момента доставки по адресу, даже если адресат не ознакомился с ними. Пункт 63 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 подтверждает, что риск неполучения сообщений несет сам адресат.

Регламент третейского суда предусматривал рассмотрение дела единолично при цене иска менее 30 млн руб., что соответствовало обстоятельствам настоящего дела. Суд не учел, что стороны согласовали применение данного регламента, и неправомерно пришел к выводу о незаконности состава третейского суда.

Если правила постоянно действующего третейского суда предусматривают единоличное рассмотрение спора, согласованное сторонами как часть третейского соглашения, признание незаконным состава третейского суда при рассмотрении дела единоличным арбитром является неправомерным

ПАО «Сбербанк России» обратилось в суд с заявлением о выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда, которым с Х.Д.Г. и Х.Е.В. взыскана задолженность по кредитному договору и расходы по уплате третейского сбора.

Шахтинский городской суд Ростовской области отказал в удовлетворении заявления, сославшись на незаконность состава третейского суда, указав, что спор должен был рассматриваться тремя арбитрами, поскольку стороны не достигли соглашения о числе судей. Представитель ПАО «Сбербанк России» обжаловал судебный акт в Верховный Суд Российской Федерации.

Верховный Суд установил, что суд первой инстанции неправильно применил нормы права, не дав оценки условиям третейского соглашения. В кредитном договоре и договоре поручительства стороны подтвердили ознакомление с Регламентом третейского суда, который предусматривал рассмотрение дела одним судьей при цене иска до 30 миллионов рублей. Эти правила являлись неотъемлемой частью соглашения, и их применение исключало вывод о незаконности состава третейского суда.

Суд первой инстанции не учел, что стороны в третейском соглашении прямо согласовали возможность рассмотрения спора единоличным судьей, приняв регламент третейского суда в полном объеме. Положения ст. 9 и 10 Федерального закона от 24.07.2002 № 102-ФЗ «О третейских судах в Российской Федерации» допускали определение числа судей в правилах постоянно действующего третейского суда, а потому ссылка суда на отсутствие соглашения была необоснованной.

Кроме того, суд нарушил правила распределения бремени доказывания. В силу п. 2 ч. 1 ст. 426 ГПК РФ обязанность доказать наличие оснований для отказа в выдаче исполнительного листа лежит на стороне, против которой принято решение третейского суда. Х.Д.Г. и Х.Е.В., надлежащим образом уведомленные о времени и месте заседания, доказательств незаконности состава суда или иных оснований отказа не представили.

Направление извещений третейским судом по указанным сторонами адресам признается надлежащим уведомлением, и неполучение корреспонденции по зависящим от адресата причинам не может служить основанием для отказа в выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда

ПАО «Сбербанк России» обратилось в суд с заявлением о выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда, которым с ООО «Обжорка» и Я.Д.С. взыскана задолженность по кредитному договору и расходы. Решение добровольно исполнено не было.

Останкинский районный суд г. Москвы отказал в удовлетворении заявления, сославшись на то, что ООО «Обжорка» и Я.Д.С. не участвовали в третейском разбирательстве и не были надлежащим образом извещены о времени и месте его проведения. ПАО «Сбербанк России» обжаловало определение в Верховный Суд Российской Федерации.

Верховный Суд установил, что суд первой инстанции необоснованно признал ненадлежащим извещение сторон третейского разбирательства. В соответствии со ст. 3 Федерального закона от 29.12.2015 № 382-ФЗ «Об арбитраже (третейском разбирательстве) в Российской Федерации» документы направляются сторонам по указанным ими адресам либо по последнему известному адресу, а при наличии фиксации попытки доставки считаются полученными, даже если адресат фактически отсутствовал.

Статья 165.1 ГК РФ закрепляет, что юридически значимые сообщения влекут последствия для адресата с момента их доставки по указанному адресу, даже если он не ознакомился с ними по обстоятельствам, зависящим от него. В п. 67 и 68 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 разъяснено, что риск неполучения корреспонденции несет адресат, если сообщение поступило по адресу, указанному им в договоре или в официальных документах.

Из материалов дела следовало, что адреса ООО «Обжорка» и Я.Д.С. были прямо указаны ими в кредитном договоре и договоре поручительства. Уведомлений об изменении адресов они не направляли. Извещения третейского суда были направлены именно по этим адресам и подтверждены документально, что исключало вывод о ненадлежащем уведомлении.

Временное отсутствие должника по месту жительства не свидетельствует о ненадлежащем извещении, если уведомления третейского суда были направлены по известному адресу и получены, а закон не предусматривает обязанности повторного направления таких извещений

ПАО «Сбербанк России» обратилось в суд с заявлением о выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда, которым с О.Н.И. и О.В.О. взыскана задолженность по кредитному договору и расходы. Решение в добровольном порядке исполнено не было.

Железнодорожный районный суд г. Улан-Удэ отказал в удовлетворении заявления, указав на ненадлежащее извещение О.В.О. о третейском разбирательстве. Апелляционный суд согласился с этим выводом. Представитель банка обжаловал акты в Верховный Суд Российской Федерации.

Верховный Суд установил, что суды первой и апелляционной инстанций применили утратившие силу нормы Федерального закона от 24.07.2002 № 102-ФЗ «О третейских судах в Российской Федерации» вместо положений Федерального закона от 29.12.2015 № 382-ФЗ «Об арбитраже (третейском разбирательстве) в Российской Федерации». С 01.09.2016 подлежала применению новая редакция главы 47 ГПК РФ, однако эти изменения учтены не были.

Ключевым нарушением стало то, что нижестоящие суды пришли к выводу о ненадлежащем извещении О.В.О., хотя материалы дела подтверждали обратное. Из них следовало, что он получил исковое заявление и телеграммы третейского суда о принятии иска, необходимости избрания арбитра, уведомление о составе суда, а также извещение о дате и месте заседания.

Факт неполучения одной из телеграмм в связи с временным отсутствием адресата по месту жительства не является доказательством ненадлежащего извещения. Положения ст. 165.1 ГК РФ возлагают на участников риск последствий неполучения юридически значимых сообщений, если они направлены по указанным или официально зарегистрированным адресам. Это правило конкретизировано в п. 63 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25.

Введение процедуры банкротства в отношении основного должника ограничивает исполнение требований только в его части и не распространяется на поручителя, поэтому прекращение производства по заявлению о выдаче исполнительного листа в отношении поручителя необоснованно

ООО «Завод Трехсосенский» обратилось в суд с заявлением о выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда, которым с ООО «Сибирь-Логистик» и М.Ю.М. в солидарном порядке взысканы задолженность по договору поставки и неустойка.

Суд первой инстанции удовлетворил заявление, однако президиум Тюменского областного суда отменил определение, прекратил производство по делу, сославшись на введение процедуры наблюдения в отношении ООО «Сибирь-Логистик» и распространил эти последствия на поручителя. Общество обжаловало постановление в Верховный Суд Российской Федерации.

Верховный Суд установил, что президиум Тюменского областного суда неверно применил нормы материального и процессуального права. Прекращая производство по делу, он необоснованно распространил последствия банкротства основного должника на поручителя, хотя законодательство предусматривает иной порядок.

Закон о банкротстве в абз. 2 п. 1 ст. 63 устанавливает, что с момента введения наблюдения кредиторы вправе предъявлять требования к должнику только в рамках дела о банкротстве. Однако данное ограничение не распространяется на иных солидарных должников, в частности на поручителя, поскольку его обязательство не прекращается предъявлением требований к основному должнику.

Вывод президиума о прекращении производства в отношении поручителя не был основан на нормах права. Отсутствовали законные основания для отказа в выдаче исполнительного листа по решению третейского суда в отношении М.Ю.М., и суд кассационной инстанции не указал, какие нормы федерального законодательства служат обоснованием подобного прекращения.

Апелляционный суд при рассмотрении жалобы на определение о выдаче исполнительного листа обязан соблюдать пределы проверки и распределение бремени доказывания, и не вправе перекладывать на кредитора обязанности должника по представлению доказательств

АО «Кредит Европа Банк» обратилось в суд с заявлением о выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда, которым с поручителей Э.С. и М.А. взыскана задолженность по кредитным договорам. Решение добровольно исполнено не было.

Суд первой инстанции заявление удовлетворил, однако апелляционный суд отменил определение, сославшись на отсутствие доказательств досудебного урегулирования и подлинников документов, а также на непроверенность факта надлежащего извещения ответчиков. Банк обжаловал определение в Верховный Суд Российской Федерации.

Верховный Суд установил что апелляционный суд допустил существенные нарушения норм процессуального права. Рассматривая жалобу на определение суда первой инстанции, он не ограничился пределами доводов, указанных в жалобе, и возложил на заявителя обязанность доказывать обстоятельства, подлежащие установлению стороной, против которой вынесено решение третейского суда.

Согласно ст. 426 ГПК РФ обязанность представить доказательства наличия оснований для отказа в выдаче исполнительного листа возложена именно на должника, против которого принято решение третейского суда. Однако апелляционный суд не учел, что поручители и их представители в заседание суда первой инстанции не явились, доказательств не представили и уважительность их неявки не установлена.

Нарушением стало и то, что апелляционный суд, признавая ошибки суда первой инстанции в неполном исследовании материалов третейского дела, сам не восполнил этот недостаток, не истребовал подлинники документов и не проверил обстоятельства надлежащего извещения сторон. Тем самым был нарушен принцип полноты и объективности судебного разбирательства, закрепленный в ст. 56 и ч. 1 ст. 327.1 ГПК РФ.

Суд при рассмотрении заявления о выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда не вправе пересматривать установленные третейским судом обстоятельства и вправе отказать в выдаче ИЛ только по основаниям, прямо предусмотренным ст. 426 ГПК РФ

Х.З.И. обратилась в суд с заявлением о выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда, которым с С.А.Г., ООО «Тиера» и ООО «Этсетера» взыскана задолженность по договорам и обеспечительным обязательствам. В добровольном порядке решение исполнено не было.

Останкинский районный суд г. Москвы отказал в выдаче исполнительного листа, сославшись на признание недействительным договора перевода долга, на котором основано обязательство, а также на прекращение поручительства одного из поручителей в связи с истечением его срока. Суд указал, что исполнение решения третейского суда противоречит публичному порядку Российской Федерации.

Верховный Суд установил что суд первой инстанции допустил существенные нарушения норм материального и процессуального права. Отказывая в выдаче исполнительного листа, он фактически пересмотрел по существу решение третейского суда, оценив обстоятельства и доказательства, которые были предметом рассмотрения третейского разбирательства, что недопустимо.

Суд первой инстанции признал поручительство ООО «Тиера» прекращенным, несмотря на то, что третейский суд установил обратное. Иная оценка условий поручительства не свидетельствует о нарушении публичного порядка, а лишь означает переоценку выводов третейского суда. При этом суд не указал, какие именно фундаментальные начала правопорядка нарушаются исполнением решения третейского суда.

Ссылка на недействительность договора перевода долга от 30 ноября 2015 г. также не могла служить основанием для отказа. Арбитражный апелляционный суд отказал в применении последствий недействительности этой сделки, признав обязательства С.А.Г. действующими. Договор перевода долга от 1 декабря 2015 г., по которому С.А.Г. принял обязательства перед Х.З.И., недействительным не признавался. Суд не учел, что данные обязательства подтверждены соглашением должника с кредитором и обеспечены поручительством нескольких организаций.

Отмена решения третейского суда допустима лишь при установлении оснований, прямо предусмотренных ст. 421 ГПК РФ, и ссылка на публичный порядок без конкретных правовых оснований, равно как и пересмотр обстоятельств и квалификация спора, является неправомерной

В.В.А. обратился в суд с заявлением об отмене решения третейского суда, которым ему отказано во взыскании задолженности по договору займа и обращении взыскания на предмет залога, а также взысканы расходы. В обоснование он указал на нарушение третейским судом процессуальных норм и несоответствие решения публичному порядку.

Дзержинский районный суд г. Перми отменил решение третейского суда, посчитав, что оно нарушает публичный порядок, поскольку суд неправомерно подверг сомнению подлинность договоров займа и залога, не истребовал документы у ответчиков и дал правоотношениям сторон иную квалификацию, отказав в иске по мотиву пропуска исковой давности.

Верховный Суд установил что суд первой инстанции вышел за пределы своей компетенции при проверке решения третейского суда. В нарушение ч. 6 ст. 420 и ст. 421 ГПК РФ он пересмотрел обстоятельства дела по существу, оценил доказательства и дал правовую квалификацию, отличную от позиции третейского суда, что недопустимо.

Ссылка на нарушение публичного порядка Российской Федерации была необоснованной. Суд первой инстанции не указал, какие именно фундаментальные начала права оказались затронуты исполнением решения третейского суда. Между тем разъяснения п. 46 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 5 (2017) прямо указывают, что публичный порядок охватывает только базовые принципы правовой системы, обладающие универсальным значением.

Районный суд также не учел положения ч. 4 ст. 7 и ст. 16 Закона об арбитраже, допускающие заключение арбитражного соглашения путем обмена процессуальными документами, и возможность третейского суда самостоятельно рассматривать вопросы своей компетенции. Ветшанов В.А. сам инициировал третейское разбирательство, ответчики возражений против компетенции арбитра не заявляли, что исключает вывод о неисполнимости арбитражного соглашения.

Выдача исполнительного листа на решение третейского суда против должника, в отношении которого введено конкурсное производство, невозможна, поскольку требования кредиторов могут быть реализованы исключительно в рамках дела о банкротстве в целях соблюдения прав всех кредиторов

К.К.В. обратился в суд с заявлением о выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда, которым за ним признано право собственности на нежилое помещение. По его доводам, ответчик АО «АРБИТА» уклонялся от исполнения решения, что потребовало обращения в суд общей юрисдикции.

Суд первой инстанции удовлетворил заявление, указав, что отсутствуют предусмотренные ст. 426 ГПК РФ основания для отказа в выдаче исполнительного листа. Конкурсный управляющий АО «АРБИТА» обжаловал акт, ссылаясь на открытие конкурсного производства и отсутствие полномочий третейского суда рассматривать спор после введения процедуры банкротства.

Верховный Суд установил что суд первой инстанции неправомерно рассмотрел заявление о выдаче исполнительного листа, не учтя вступление в силу конкурсного производства в отношении должника. С момента признания АО «АРБИТА» несостоятельным и открытия конкурсного производства все требования кредиторов подлежат рассмотрению исключительно в рамках дела о банкротстве, а не через отдельные процессы по принудительному исполнению решений третейских судов.

Закон о банкротстве в абз. 7 п. 1 ст. 126 прямо предусматривает, что после открытия конкурсного производства требования имущественного характера, в том числе основанные на решении третейского суда, не могут быть предъявлены иначе как в рамках конкурсного производства. Включение подобных требований в отдельные процессы нарушает баланс интересов кредиторов, предоставляя необоснованное преимущество одному из них. Суд, удовлетворив заявление К.К.В., проигнорировал эту норму, что сделало судебный акт незаконным.

Вывод суда первой инстанции о возможности выдачи исполнительного листа по мотиву отсутствия прямых оснований для отказа, перечисленных в ст. 426 ГПК РФ, является необоснованным. Данное положение необходимо толковать во взаимосвязи с Законом о банкротстве, который устанавливает особую подведомственность подобных споров. С момента открытия процедуры наблюдения и конкурсного производства третейский суд утрачивает компетенцию рассматривать такие дела, что прямо следует из ст. 38 Закона о третейских судах. Соответственно, государственный суд обязан отказать в рассмотрении заявления и направить кредитора в арбитражный суд, ведущий дело о банкротстве.

Суд, рассматривающий заявление о выдаче исполнительного листа на решение третейского суда, не вправе переоценивать доказательства и проверять извещение сторон по собственной инициативе

Б.Е.В. обратился в суд с заявлением о выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда, которым с К.А.А. и ряда организаций взыскана задолженность по договору займа. В подтверждение требований он представил заверенные копии договора займа и договоров поручительства, содержащих третейскую оговорку.

Суд первой инстанции отказал, мотивируя решение отсутствием подлинников договоров, сомнением в достоверности представленных копий, а также невозможностью установить факт надлежащего извещения сторон третейского разбирательства. Апелляционное рассмотрение не проводилось, жалоба была передана в Верховный Суд Российской Федерации.

Верховный Суд установил что отказ в выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда был произведен с нарушением норм процессуального права. Районный суд вышел за пределы установленных ст. 426 ГПК РФ оснований отказа и неправомерно подменил оценку третейского суда своей, что не допускается процессуальным законом.

Ключевым нарушением стало признание недопустимыми заверенных копий договора займа и договоров поручительства, содержащих третейскую оговорку. Между тем п. 2 ч. 4 ст. 424 ГПК РФ прямо допускает их представление. Суд первой инстанции не воспользовался полномочиями, предусмотренными ч. 1 ст. 57 и ч. 2 ст. 196 ГПК РФ, чтобы предложить заявителю представить дополнительные доказательства или возобновить разбирательство при возникновении сомнений.

Вывод о ненадлежащем извещении сторон третейского разбирательства является ошибочным. В силу п. 3 ч. 4 ст. 426 ГПК РФ такое основание может быть заявлено исключительно стороной третейского процесса, против которой вынесено решение, и должно подтверждаться доказательствами. Суд же по собственной инициативе поставил под сомнение извещение сторон, что нарушило принцип состязательности и правило распределения бремени доказывания, закрепленное в ч. 2 ст. 56 ГПК РФ.

Выдача исполнительного листа на решение третейского суда исключается, если разбирательство проведено с нарушением процессуальных гарантий сторон, включая ненадлежащее извещение и рассмотрение дела арбитром, не соответствующим условиям третейского соглашения

ООО «Термозон» обратилось в суд с заявлением о выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда от 12.04.2018, которым с Л.М.К. взыскана задолженность и пени по договору оказания юридических услуг.

Определением Волоколамского городского суда Московской области от 13.08.2018 заявление удовлетворено. Кассационная жалоба Л.М.К. первоначально оставлена без рассмотрения, однако впоследствии Верховный Суд Российской Федерации принял её к рассмотрению.

Верховный Суд установил, что выдача исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда возможна только при наличии действительного решения, принято­го с соблюдением основных гарантий третейского разбирательства и процессуального закона.

Суды обязаны учитывать, что безусловным основанием для отказа в выдаче исполнительного листа является отмена третейского решения компетентным судом. Определением Останкинского районного суда г. Москвы от 05.10.2018 решение третейского суда от 12.04.2018 отменено. В ходе проверки установлено, что сторона разбирательства не была надлежащим образом извещена о времени и месте заседания, что нарушило её право на защиту.

Кроме того, спор рассматривался арбитром, назначение которого не соответствовало условиям третейской оговорки. Такие обстоятельства свидетельствуют о несоблюдении фундаментальных требований процедуры третейского разбирательства и влекут невозможность признания решения подлежащим принудительному исполнению.

Выдача исполнительного листа на решение третейского суда невозможна, если это решение отменено компетентным судом, поскольку исполнительное производство осуществляется исключительно на основании судебного акта, обладающего законной силой

ООО «Эстейт 2004» обратилось в суд с заявлением о выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда от 09.11.2012, которым за ним признано право собственности на здание в г. Москве и взыскана неустойка с ЗАО «Мосстроймеханизация-5» и Л.А.О.

Определением Тушинского районного суда г. Москвы от 21.12.2012 заявление удовлетворено. Позднее решением Хорошевского районного суда г. Москвы от 05.09.2017 указанное решение третейского суда было отменено. Несмотря на это, суд первой инстанции не учёл данные обстоятельства при разрешении вопроса о выдаче исполнительного листа.

Верховный Суд установил, что суд первой инстанции допустил существенные нарушения норм процессуального права, признав возможной выдачу исполнительного листа на решение третейского суда, которое впоследствии отменено.

Выдача исполнительного листа регулируется ст. 425–427 ГПК РФ и Федеральным законом от 24.07.2002 № 102-ФЗ «О третейских судах в Российской Федерации» (в редакции, действовавшей на момент рассмотрения дела). Согласно этим нормам, суд обязан исследовать наличие оснований для отказа в выдаче исполнительного листа, включая проверку на соответствие решения третейского суда основополагающим принципам российского права, а также наличие обстоятельств, исключающих его исполнение.

Пункт 2 ч. 2 ст. 426 ГПК РФ и подп. 2 п. 2 ст. 46 Закона о третейских судах закрепляли, что отказ в выдаче исполнительного листа обязателен, если решение третейского суда нарушает основополагающие принципы российского права или спор не может быть предметом третейского разбирательства. В данном случае вступившим в законную силу определением Хорошевского районного суда г. Москвы от 05.09.2017 решение третейского суда отменено, что исключает возможность его дальнейшего принудительного исполнения.

Определения о выдаче или об отказе в выдаче исполнительного листа на решение третейского суда обжалуются исключительно в кассационном порядке, и пересмотр их апелляционной инстанцией противоречит закону

Ю.А.К. обратился в суд с заявлением о выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда от 04.04.2017 о взыскании задолженности с П.В.В. по договору займа и обращении взыскания на квартиру, являющуюся предметом залога.

Определением Василеостровского районного суда Санкт-Петербурга от 18.04.2018 в удовлетворении заявления отказано. Апелляционным определением Санкт-Петербургского городского суда от 26.06.2018 отказ отменён, исполнительный лист выдан. Постановлением президиума Санкт-Петербургского городского суда от 20.02.2019 апелляционное определение отменено, дело направлено на новое рассмотрение. Определением апелляционной инстанции от 21.05.2019 исполнительный лист вновь выдан.

Верховный Суд установил, что апелляционный суд нарушил нормы процессуального права, рассмотрев жалобу в порядке, который законом не предусмотрен.

Процессуальное законодательство содержит специальные правила обжалования определений о выдаче исполнительного листа на решение третейского суда. В силу ч. 5 ст. 425 ГПК РФ заявление рассматривается судьёй единолично. Особенности обжалования таких определений закреплены в ч. 5 ст. 427 ГПК РФ, предусматривающей их обжалование исключительно в кассационном порядке.

Данное регулирование отличается от общего порядка, установленного ст. 331 ГПК РФ, согласно которому большинство определений суда первой инстанции подлежит апелляционному обжалованию. Законодатель сделал исключение для дел о выдаче исполнительного листа на решение третейского суда, что связано с необходимостью обеспечить баланс интересов сторон и стабильность третейского разбирательства.

Выдача исполнительного листа на решение третейского суда невозможна, если третейским разбирательством фактически разрешён спор из наследственных правоотношений — такие дела исключены из компетенции третейских судов и не могут быть предметом арбитражного соглашения

Н.Т.И. обратилась в суд с заявлением о выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда от 01.10.2019, которым удовлетворены её требования к М.Д.В. и Н.Е.П. о признании договора купли-продажи недвижимого имущества недействительным и применении последствий недействительности сделки.

Определением Дзержинского районного суда г. Перми от 24.12.2019 в удовлетворении заявления отказано. Определением Седьмого кассационного суда общей юрисдикции от 17.04.2020 выводы суда первой инстанции оставлены без изменения. Кассационная жалоба Н.Т.И. передана в Верховный Суд Российской Федерации.

Верховный Суд установил, что нижестоящие суды правомерно отказали в выдаче исполнительного листа, поскольку третейский суд вышел за пределы своей компетенции.

Рассмотрев иск Н.Т.И. о признании недействительным договора купли-продажи имущества, третейский суд не ограничился вопросами действительности сделки. В резолютивной части арбитражного решения он фактически установил факт принятия наследства М.Д.В. после смерти М.В.А., признав его единственным наследником и на этом основании определив его право на возврат денежных средств, уплаченных наследодателем.

Такие выводы означают разрешение спора о правах на наследственное имущество. Между тем в силу п. 4 ч. 2 ст. 22 ГПК РФ и ст. 7 Федерального закона «Об арбитраже (третейском разбирательстве)» споры, вытекающие из наследственных правоотношений, не могут быть предметом третейского разбирательства, даже если между сторонами заключено арбитражное соглашение.

Рассмотрение спора третейским судом, созданным сторонами для конкретного дела, признаётся законным основанием для выдачи исполнительного листа, если отсутствуют обстоятельства, прямо предусмотренные законом как препятствующие принудительному исполнению

Индивидуальный предприниматель М.С.С. обратился в Ленинский районный суд г. Махачкалы с заявлением о выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда, созданного сторонами для разрешения конкретного спора, по иску к Б.Р.Б. о взыскании авторского вознаграждения в размере 1 670 000 руб. Решением третейского суда иск был удовлетворён, но ответчик его добровольно не исполнил.

Определением суда первой инстанции в удовлетворении заявления отказано со ссылкой на отсутствие приложений к заявлению, несоблюдение правил подсудности, а также на то, что арбитр не входил в перечень учреждений, уполномоченных Минюстом России. Пятый кассационный суд общей юрисдикции согласился с этими выводами.

Верховный Суд установил, что суды первой и кассационной инстанций неправильно применили нормы процессуального права, исходя из ошибочного толкования закона о третейских судах. Законодательство допускает создание третейского суда сторонами для разрешения конкретного дела, и его решение подлежит принудительному исполнению без требования администрирования постоянно действующим учреждением.

Ошибки судов выразились в том, что они сослались на положения ст. 424 ГПК РФ и отказали в удовлетворении заявления по основаниям, которых закон не предусматривает. Отсутствие приложений, несоответствие формы и содержания заявления, а также сомнения в территориальной подсудности не могут служить законным основанием для отказа. Эти обстоятельства влекут оставление заявления без движения, его возврат или передачу в надлежащий суд, но не отказ в выдаче исполнительного листа.

Применительно к ст. 426 ГПК РФ отказ возможен только при установлении определённых обстоятельств: недееспособности стороны третейского соглашения, недействительности такого соглашения по применимому праву, ненадлежащего уведомления, вынесения решения по спору, не подпадающему под условия соглашения, нарушения состава третейского суда или процедуры разбирательства, передачи на рассмотрение спора, который не может быть предметом третейского разбирательства, либо противоречия решения публичному порядку Российской Федерации. Ни одно из этих оснований установлено не было.

Выдача исполнительного листа на решение третейского суда о признании права собственности на недвижимое имущество допускается, если спор носит гражданско-правовой характер и отсутствует нарушение публичного порядка, а отказ только по мотиву предмета спора как недвижимости противоречит закону

М.А.Т. обратился в суд с заявлением о выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение дополнительного решения Экономического арбитража Северо-Кавказского округа от 09.02.2023, которым прекращено право собственности Б.А.В. на земельный участок и признано право собственности заявителя.

Определением Майкопского городского суда Республики Адыгея от 30.03.2023 в удовлетворении заявления отказано. Определением Четвёртого кассационного суда общей юрисдикции от 20.07.2023 судебный акт оставлен без изменения.

Верховный Суд установил, что нижестоящие суды неправомерно отказали в выдаче исполнительного листа, сославшись исключительно на предмет спора как относящийся к праву собственности на недвижимость.

Согласно ст. 41 Федерального закона «Об арбитраже (третейском разбирательстве) в Российской Федерации» арбитражное решение является обязательным и подлежит исполнению сторонами, а его принудительное исполнение возможно путём выдачи исполнительного листа судом общей юрисдикции. В силу ст. 42 этого закона отказ допускается только по основаниям, предусмотренным процессуальным законодательством.

Часть 4 ст. 425 и ч. 4 ст. 426 ГПК РФ прямо закрепляют, что суд общей юрисдикции при рассмотрении заявления о выдаче исполнительного листа не вправе пересматривать решение третейского суда по существу и обязан исследовать лишь наличие установленных законом оснований для отказа, включая запрет рассмотрения третейским судом споров, прямо исключённых из арбитража, либо противоречие решения публичному порядку Российской Федерации.

При рассмотрении заявления о выдаче исполнительного листа на решение третейского суда компетентный суд не вправе пересматривать обстоятельства дела по существу и отказывать по формальным основаниям, не предусмотренным законом, а обязан мотивировать вывод о нарушении публичного порядка при его установлении

М.В.Б. обратился в Московский районный суд г. Санкт-Петербурга с заявлением о выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда от 20.09.2022, которым в его пользу взысканы денежные средства по договору займа, обеспеченному ипотекой.

Определением Московского районного суда от 05.06.2023 в удовлетворении заявления отказано. Основанием отказа послужили ссылки на несоответствие формы материалов третейского дела требованиям: отсутствие нумерации, описи и документов надлежащего извещения ответчика. Определением судьи Третьего кассационного суда общей юрисдикции от 15.11.2023 указанный вывод оставлен без изменения.

Верховный Суд установил, что выводы нижестоящих судов основаны на неправильном применении норм права и не соответствуют положениям Федерального закона «Об арбитраже (третейском разбирательстве) в Российской Федерации» и ГПК РФ.

Суды первой и кассационной инстанций отказали в выдаче исполнительного листа, указав на формальные недостатки оформления третейского дела и якобы ненадлежащее извещение стороны. Однако такие основания не поименованы в ст. 426 ГПК РФ как достаточные для отказа в выдаче исполнительного листа. Закон предусматривает исчерпывающий перечень оснований отказа, среди которых — недоказанность факта извещения стороны третейского разбирательства.

Из материалов дела следовало, что ответчик был извещён третейским судьёй телеграммами по адресу, указанному им в договоре, однако почтовые отправления не были получены по зависящим от него причинам. Пленум Верховного Суда РФ в постановлении от 01.12.2019 № 53 разъяснил, что в таких случаях уведомление считается доставленным, и риски несвоевременного получения корреспонденции несёт адресат. Нижестоящие суды это не учли.