При определении умысла на причинение вреда жизни и здоровью детей не были учтены заблуждения обвиняемой относительно лечебного эффекта лишения полноценного питания

М.А.А. осуждена приговором Калужского областного суда от 27.12.2023 по пп. «в», «д» ч. 2 ст. 105 УК РФ (убийство малолетнего с особой жестокостью) к 10 годам лишения свободы и по пп. «а», «в» ч. 2 ст. 112 УК РФ (умышленное причинение средней тяжести вреда здоровью малолетним с особой жестокостью) к 2 годам лишения свободы. На основании ч. 3 ст. 69 УК РФ окончательно назначено 10 лет 6 месяцев лишения свободы. Преступления совершены в г. Калуге, где М.А.А. систематически лишала своих детей полноценного питания, полагая, что это способ лечения, что привело к смерти одного ребенка и причинению вреда здоровью двум другим.

Апелляционным определением Первого апелляционного суда общей юрисдикции приговор оставлен без изменения.

Нарушения, установленные Верховным судом

Выводы суда первой инстанции о наличии у осужденной умысла на совершение преступлений противоречат установленным фактическим обстоятельствам дела. В описательно-мотивировочной части приговора указано, что М.А.А. действовала, исходя из ошибочного убеждения в лечебном эффекте ограничения питания, что свидетельствует о ее заблуждении относительно последствий своих действий. Однако в резолютивной части суд квалифицировал ее деяния как умышленные, что нарушает требования ч. 1 ст. 297 УПК РФ, согласно которой приговор должен быть логичным, последовательным и соответствовать установленным судом обстоятельствам.

Суд не дал надлежащей оценки нарушению права М.А.А. на защиту при вручении ей копии постановления о привлечении в качестве обвиняемой. Материалы дела подтверждают, что запрос о правовой помощи, направленный в компетентные органы Республики Азербайджан, предусматривал обеспечение участия защитника при проведении процессуальных действий с осужденной. Однако в деле отсутствуют сведения о том, что данное требование было исполнено, равно как и доказательства добровольного отказа осужденной от помощи защитника. Это нарушает положения ст. 47 и 48 УПК РФ, гарантирующие право обвиняемого на защиту, и влечет существенное ограничение процессуальных прав.

Неполно исследованы доказательства, опровергающие умышленный характер действий осужденной. Суд не учел показания свидетелей, включая бывшего супруга и медицинских работников, которые подтверждали, что М.А.А. действовала, полагая свои действия направленными на лечение детей. Несоответствие между выводами суда и исследованными доказательствами нарушает требования ст. 307 УПК РФ, обязывающей суд оценивать все собранные по делу доказательства в их совокупности.

Суд не устранил существенные противоречия в квалификации деяний, что повлияло на правильность применения уголовного закона. Установление умышленной формы вины при наличии данных, свидетельствующих о возможном неосторожном характере действий, требует дополнительного анализа и мотивировки, которой в приговоре не приведено. Это нарушает положения п. 4 ст. 398.16 УПК РФ, согласно которым приговор не может содержать внутренних противоречий, влияющих на выводы о виновности.

Кроме того, ее было обеспечено соблюдение процессуальных гарантий при проведении следственных действий за пределами Российской Федерации. Отсутствие подтверждения участия защитника при вручении процессуальных документов лишает осужденную возможности эффективно защищаться, что противоречит принципам состязательности и равноправия сторон, закрепленным в ст. 15 и 16 УПК РФ. Данное нарушение является существенным и не может быть устранено в вышестоящих инстанциях без отмены принятых решений.

В связи с этим, Верховный Суд отменил приговор и апелляционное определение, направив дело на новое рассмотрение, и избрал в отношении М.А.А. меру пресечения в виде заключения под стражу.

Кассационное определение Верховного Суда Российской Федерации от 06.11.2024 № 85-УД24-12-А1