Положения законодательства о банкротстве и исполнительном производстве допускают приоритетное удовлетворение требований государства о взыскании уголовного штрафа перед требованиями кредиторов, создавая конституционно значимую неопределенность

Финансовый управляющий имуществом Ч.А.Н. обратился в арбитражный суд с ходатайством о разрешении разногласий между должником и конкурсными кредиторами относительно порядка оплаты штрафа в размере 950 000 руб., назначенного приговором суда. Требование основано на исполнительном листе, выданном Управлением МВД по Оренбургской области. Конкурсные кредиторы, включая ООО «Орбис», возражали против включения штрафа в текущие платежи, ссылаясь на его реестровый характер.

Суд первой инстанции определением от 13 февраля 2023 г. признал штраф подлежащим оплате в порядке, предусмотренном статьей 142 Федерального закона № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)». Апелляционный суд постановлением от 27 сентября 2023 г. отменил это определение, указав на отсутствие оснований для погашения штрафа в составе текущих обязательств. Однако постановление было отменено по вновь открывшимся обстоятельствам, и суд апелляционной инстанции в новом постановлении от 23 апреля 2024 г. признал штраф подлежащим удовлетворению преимущественно перед требованиями кредиторов. Суд округа поддержал это решение.

Выводы Верховного Суда

При рассмотрении кассационной жалобы ООО «Орбис» на судебные акты нижестоящих инстанций Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации установила наличие правовой неопределенности в вопросе приоритетного удовлетворения требований о взыскании уголовного штрафа в деле о банкротстве гражданина.

Анализ положений Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (абзац пятый статьи 2, абзацы седьмой и десятый пункта 1 статьи 126, абзац третий пункта 2 статьи 213.11, пункт 5 статьи 213.25) показал, что действующее регулирование не содержит четких критериев отнесения уголовного штрафа к текущим платежам либо реестровым требованиям. Одновременно нормы Федерального закона от 02.10.2007 № 229-ФЗ «Об исполнительном производстве» (пункт 7 части 1 статьи 47, часть 4 статьи 69.1, части 1 и 15 статьи 103) в системной взаимосвязи с положениями части третьей статьи 86 Уголовного кодекса РФ и статей 31-32 Уголовно-исполнительного кодекса РФ создают правовую коллизию.

Указанная коллизия проявляется в следующем: с одной стороны, уголовный штраф как мера уголовной ответственности подлежит исполнению в рамках исполнительного производства с возможностью обращения взыскания на имущество должника. С другой стороны, процедура банкротства гражданина предполагает особый порядок удовлетворения требований кредиторов, при котором текущие платежи (статья 142 Закона о банкротстве) имеют приоритет перед реестровыми требованиями. При этом отсутствие прямого указания в законе на правовой статус уголовного штрафа в конкурсной массе должника приводит к противоречивой судебной практике.

Верховный Суд констатировал, что сложившаяся правовая неопределенность:

1. Создает риск нарушения прав кредиторов, чьи требования включены в реестр, поскольку удовлетворение уголовного штрафа уменьшает объем имущества, подлежащего распределению;
2. Препятствует реализации цели банкротства — справедливому распределению имущества должника между кредиторами;
3. Затрудняет возможность погашения судимости в связи с невозможностью оперативной уплаты штрафа из-за особенностей процедуры банкротства.

В связи с выявленной конституционно значимой неопределенностью Судебная коллегия пришла к выводу о необходимости обращения в Конституционный Суд РФ для проверки соответствия оспариваемых норм:

• статье 19 (равенство перед законом и судом);
• статье 35 (право частной собственности);
• статье 46 (гарантии судебной защиты);
• статье 55 (ограничения прав только федеральным законом) Конституции Российской Федерации.

Производство по делу приостановлено до принятия Конституционным Судом соответствующего решения, так как дальнейшее рассмотрение кассационной жалобы невозможно без устранения выявленной правовой неопределенности.

Определение Верховного Суда Российской Федерации от 25.03.2025 № 309-ЭС18-19021(6)