Обобщение судебной практики Верховного Суда о разделе совместно нажитого имущества супругов при банкротстве и порядке определения долей перед включением имущества в конкурсную массу за период с 2018 по 2025 год

Раздел совместно нажитого имущества супругов при банкротстве одного из них остается в компетенции суда общей юрисдикции, несмотря на введение процедуры реализации имущества должника

П.Н.И. обратилась в суд с иском к П.А.В. о разделе совместно нажитого имущества и признании права собственности на долю в этом имуществе. Истец указала, что состоит в браке с ответчиком с 20.02.1993, а спорное имущество приобретено в период брака. Решением Арбитражного суда Рязанской области от 01.03.2017 П.А.В. признан банкротом, в отношении него введена процедура реализации имущества. Добровольное соглашение о разделе имущества между сторонами не достигнуто.

Михайловский районный суд Рязанской области определением от 11.05.2017 прекратил производство по делу, сославшись на необходимость разрешения спора в рамках дела о банкротстве. Апелляционным определением Рязанского областного суда от 21.06.2017 это решение оставлено без изменения.

Верховный Суд установил, что суды нижестоящих инстанций неправильно применили нормы материального и процессуального права при разрешении спора о разделе совместно нажитого имущества супругов в условиях банкротства одного из них. Согласно п. 1 ст. 22 ГПК РФ, суды общей юрисдикции рассматривают исковые дела, возникающие из семейных правоотношений, включая споры о разделе общего имущества супругов. Данная норма не содержит исключений для случаев, когда один из супругов признан банкротом.

Пункт 3 ст. 38 СК РФ прямо предусматривает судебный порядок раздела общего имущества супругов при наличии спора. При этом ст. 256 ГК РФ и ст. 34 СК РФ закрепляют принцип совместной собственности супругов на имущество, приобретенное в браке, независимо от того, на кого из них оно оформлено. Эти нормы не исключают возможность раздела имущества в суде общей юрисдикции даже при наличии процедуры банкротства в отношении одного из супругов.

Закон о банкротстве (ст. 213.25) допускает включение в конкурсную массу доли супруга-должника в общем имуществе, однако не лишает второго супруга права требовать раздела этого имущества в суде общей юрисдикции. Пункт 7 ст. 213.26 Закона о банкротстве регулирует лишь вопросы реализации общего имущества в рамках конкурсного производства, но не отменяет подведомственность споров о разделе имущества судам общей юрисдикции.

Суд первой инстанции и апелляционная коллегия ошибочно пришли к выводу, что разрешение спора возможно только в рамках дела о банкротстве. Такой подход противоречит системному толкованию норм ГПК РФ, ГК РФ и СК РФ, а также позиции, изложенной в определении Арбитражного суда Рязанской области от 16.05.2017 по делу № А54-1301/2016, где указано, что супруг вправе обратиться в суд общей юрисдикции для раздела имущества.

Прекращение производства по делу привело к необоснованному ограничению права П.Н.И. на судебную защиту, гарантированного ст. 46 Конституции РФ. Суды не учли, что исковые требования были направлены не на участие в деле о банкротстве, а на защиту имущественных прав истца как собственника.

Определение Михайловского районного суда Рязанской области от 11.05.2017 и апелляционное определение Рязанского областного суда от 21.06.2017 отменены. Дело направлено на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

Определение Верховного Суда Российской Федерации от 06.03.2018 № 6-КГ18-1

История рассмотрения дела:

• Михайловский районный суд Рязанской области, дело № 2-353/2017
• Рязанский областной суд, дело № 33-1339/2017
• Рязанский областной суд, карточка дела отсутствует на сайте суда

Раздел совместной собственности супругов при банкротстве одного из них не относится к компетенции арбитражного суда и подлежит рассмотрению в порядке гражданского судопроизводства

Д.Л.П. обратилась в суд с иском к Д.В.Н. и финансовому управляющему К.А.Ю. о разделе совместно нажитого имущества. В обоснование требований указано, что в период брака супруги приобрели автозаправочный комплекс, земельные участки и квартиру. Д.В.Н. признан банкротом, и в отношении него открыта процедура реализации имущества. Брачный договор от 25.11.2014, по которому часть имущества перешла к Д.Л.П., был признан недействительным. Договоры дарения имущества третьим лицам также аннулированы. Истец просил разделить имущество, признав за каждой стороной по 1/2 доли.

Решением Ульяновского районного суда Ульяновской области от 09.08.2017 иск удовлетворен. Апелляционным определением Ульяновского областного суда от 17.10.2017 решение отменено, производство по делу прекращено. Суд апелляционной инстанции посчитал, что раздел имущества возможен только в рамках дела о банкротстве.

Верховный Суд установил, что апелляционная коллегия Ульяновского областного суда при прекращении производства по делу не применила положения ст. 22 ГПК РФ, закрепляющей подведомственность споров о разделе совместно нажитого имущества супругов судам общей юрисдикции. Суд апелляционной инстанции ошибочно руководствовался нормами Закона о банкротстве, не учтя, что ст. 213.25 и 213.26 регулируют лишь порядок реализации имущества должника, но не исключают возможность раздела общего имущества в рамках отдельного гражданского процесса.

Апелляционный суд не принял во внимание, что включение имущества в конкурсную массу без предварительного раздела нарушает требования ст. 34 и 45 СК РФ, устанавливающих режим совместной собственности супругов и ограничивающих обращение взыскания на имущество одного из них. Раздел общего имущества является обязательным этапом, предшествующим удовлетворению требований кредиторов, что подтверждается системным толкованием ст. 256 ГК РФ и ст. 38 СК РФ.

Применение ст. 220 ГПК РФ для прекращения производства по делу было необоснованным, поскольку спор о разделе имущества не относится к делам, подлежащим рассмотрению в арбитражном суде в соответствии со ст. 27 и 223 АПК РФ. Апелляционная коллегия не учла, что возбуждение процедуры банкротства не изменяет подведомственность споров, вытекающих из семейных правоотношений.

Судебная коллегия Верховного Суда отметила, что апелляционный суд неверно истолковал положения ст. 213.26 Закона о банкротстве, которая предусматривает особенности реализации общего имущества, но не регулирует вопросы его раздела. Требования Д.Л.П. были направлены на определение долей в праве собственности, а не на оспаривание действий финансового управляющего, что исключает рассмотрение спора в рамках дела о банкротстве.

Отмена решения суда первой инстанции привела к нарушению принципа доступности правосудия, закрепленного в ст. 46 Конституции РФ, поскольку лишила Д.Л.П. возможности защитить свои имущественные права в судебном порядке. Апелляционная коллегия не выполнила требования ст. 387 ГПК РФ о необходимости устранения нарушений, влияющих на исход дела.

Верховный Суд подчеркнул, что оспариваемое апелляционное определение противоречит правовой позиции, изложенной в Обзоре судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2 (2017), согласно которой вопросы раздела совместно нажитого имущества супругов подлежат разрешению в судах общей юрисдикции независимо от наличия процедуры банкротства в отношении одного из них.

Брачный договор, заключенный до возникновения обязательств супруга перед кредитором, исключает применение к таким обязательствам установленного договором режима имущества супругов

К.Н.Ю. обратилась в суд с иском к М.В.М. и Т.А.Д. о разделе совместно нажитого имущества, выделе доли и взыскании денежных средств. Исковые требования были основаны на том, что денежные средства на счетах Т.А.Д. в размере 28 498 405 руб. 36 коп. являются совместно нажитым имуществом супругов и подлежат включению в конкурсную массу М.В.М., признанной банкротом. Ответчики возражали, ссылаясь на брачный договор от 29.05.2013, согласно которому банковские вклады и счета являются личной собственностью супруга, на имя которого они открыты.

Решением Мещанского районного суда г. Москвы от 13.08.2019 в удовлетворении иска отказано. Апелляционным определением Московского городского суда от 10.12.2019 решение отменено, и с Т.А.Д. взысканы денежные средства в пользу М.В.М. Определением Второго кассационного суда общей юрисдикции от 27.08.2020 апелляционное определение оставлено без изменения.

Верховный Суд установил, что выводы судов апелляционной и кассационной инстанций основаны на ошибочном толковании норм материального права и несоблюдении требований процессуального законодательства.

Суды не учли, что брачный договор между М.В.М. и Т.А.Д. был заключен 29.05.2013, тогда как обязательства перед К.Н.Ю. возникли позднее — из договора займа от 02.04.2014.

В соответствии с п. 1 ст. 46 СК РФ обязанность супруга уведомлять кредитора о заключении, изменении или расторжении брачного договора возникает только после возникновения обязательственных отношений. Поскольку на момент заключения брачного договора обязательства перед истцом отсутствовали, ссылка судов на необходимость уведомления кредитора лишена правовых оснований.

Раздел совместно нажитого имущества супругов необоснованно произведен без учета существенного расхождения между рыночной и кадастровой стоимостью земельного участка и возможного злоупотребления правом при распределении ликвидных активов

О.М.М. обратилась в суд с иском к О.Р.В. о разделе совместно нажитого имущества. В обоснование требований истец указала, что стороны состояли в зарегистрированном браке с 08.07.2000, а с лета 2020 года прекратили семейные отношения. В период брака ими было приобретено движимое и недвижимое имущество, включая земельные участки, нежилые здания, транспортные средства и права требования, которое является совместно нажитым и подлежит разделу. Добровольное соглашение о разделе имущества между сторонами не заключалось.

Решением Черкесского городского суда Карачаево-Черкесской Республики от 17.11.2022 исковые требования О.М.М. были удовлетворены частично. Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Карачаево-Черкесской Республики от 29.03.2023 решение суда первой инстанции отменено, по делу принято новое решение, которым произведен раздел имущества между супругами. О.М.М. выделено недвижимое имущество, транспортные средства и права требования на общую сумму 269 689 607,08 руб., а О.Р.В. — ½ доли в праве на земельный участок стоимостью 271 405 175 руб. Определением судебной коллегии по гражданским делам Пятого кассационного суда общей юрисдикции от 04.07.2023 апелляционное определение оставлено без изменения.

Верховный Суд установил, что при рассмотрении дела судом апелляционной инстанции и кассационным судом общей юрисдикции были допущены нарушения, повлиявшие на исход дела. Суд апелляционной инстанции, принимая решение о разделе имущества, необоснованно положил в основу своего вывода заключение судебной экспертизы от 30.05.2022, не проверив его достоверность и соответствие требованиям закона.

Заключение эксперта содержало расчет рыночной стоимости земельного участка, существенно превышающий его кадастровую стоимость, однако суд не выяснил причины такого расхождения. Это противоречит части 3 статьи 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, согласно которой суд обязан оценивать заключение эксперта в совокупности с другими доказательствами.

При проведении оценки эксперт использовал метод сравнительного подхода, но не обосновал выбор объектов-аналогов, значительно отличающихся по характеристикам от спорного земельного участка. Данное обстоятельство не было учтено судом апелляционной инстанции, что нарушает требования статьи 8 Федерального закона от 31.05.2001 № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации».

Доля в общих долгах супругов при банкротстве списывается вместе с личными долгами банкрота

Н.Е.И. обратился в суд с иском к Н.Т.А. о разделе совместно нажитого имущества, взыскании компенсации и судебных расходов. В период брака Н.Е.И. заключил кредитный договор с банком, по которому впоследствии производил выплаты. После расторжения брака Н.Е.И. потребовал взыскать с Н.Т.А. половину суммы, выплаченной по кредиту. Химкинский городской суд и последующие инстанции частично удовлетворили иск, взыскав с Н.Т.А. 103 587,75 руб.

Не согласившись с решениями судов, Верховный Суд указал, что после завершения процедуры банкротства Н.Т.А., она была освобождена от исполнения обязательств, включая требования, не заявленные в рамках дела о банкротстве, в соответствии с п. 3 ст. 213.28 Федерального закона № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)». При этом суды нижестоящих инстанций ошибочно квалифицировали требования Е.И. как текущие платежи, ссылаясь на п. 2 Постановления Пленума ВАС РФ № 63 от 23.07.2009. Однако Верховный Суд подчеркнул, что кредитные обязательства не относятся к текущим платежам, так как они не предполагают периодического встречного предоставления, как, например, в договорах аренды или оказания услуг.

Суд также отметил, что освобождение от обязательств при банкротстве распространяется не только на личные долги должника, но и на общие обязательства супругов, что закреплено в п. 6 Постановления Пленума ВС РФ № 48 от 25.12.2018. Таким образом, после завершения процедуры банкротства Н.Т.А. освобождается от исполнения как личных, так и общих обязательств, включая требования по кредитному договору, заключенному в период брака.

Верховный Суд пришел к выводу, что суды нижестоящих инстанций не учли нормы законодательства о банкротстве, что привело к существенным нарушениям материального и процессуального права. В связи с этим решения Химкинского городского суда, Московского областного суда и Первого кассационного суда общей юрисдикции были отменены, а дело направлено на новое рассмотрение.

Определение Верховного Суда Российской Федерации от 14.05.2024 № 4-КГ24-13-К1

Освобождение от исполнения обязательств в деле о банкротстве одного из супругов исключает признание таких обязательств общими в деле о банкротстве второго супруга

Общество с ограниченной ответственностью «Профессиональная Коллекторская Организация «НБК» обратилось в Арбитражный суд Республики Татарстан с заявлением о признании обязательств по кредитному договору, заключенному между В.М.А. и ОАО «Сбербанк России», общими обязательствами супругов В.М.А. и В.Н.Г. Основанием для заявления послужило то, что кредит был предоставлен в период брака на потребительские цели, а задолженность в размере 619 293 рублей включена в реестр требований кредиторов В.М.А. в рамках дела о его банкротстве.

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 24.03.2023 заявление общества удовлетворено. Постановлением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 22.06.2023 и постановлением Арбитражного суда Поволжского округа от 17.10.2023 решение суда первой инстанции оставлено без изменений.

Верховный Суд установил, что суды первой и апелляционной инстанций, а также округа не учли правовую природу освобождения от обязательств в деле о банкротстве гражданина. Согласно пункту 3 статьи 213.28 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», завершение процедуры реализации имущества влечет освобождение должника от всех обязательств, включая те, которые не были заявлены кредиторами.

Освобождение В.Н.Г. от долгов в рамках ее банкротства исключило возможность признания кредитных обязательств общими в последующем деле о банкротстве В.М.А. Пункт 1 статьи 408 Гражданского кодекса Российской Федерации прямо предусматривает прекращение обязательств в отношении должника, освобожденного от их исполнения.

Применение положений пункта 2 статьи 45 Семейного кодекса Российской Федерации о солидарной ответственности супругов в данном случае противоречит системному толкованию норм. После завершения процедуры банкротства В.Н.Г. обязательства по кредитному договору перешли в разряд личных обязательств В.М.А., что исключает их признание общими.

Реализация совместно нажитого имущества в процедуре банкротства должника не допускает последующего взыскания компенсации доли бывшим супругом в порядке искового производства

Д.Е.А. обратилась в суд с иском к М.А.Ю. о разделе совместно нажитого имущества, указав, что в период брака с 01.07.2005 по 19.06.2018 стороны приобрели автомобиль «Ниссан», снегоход «Фрирайд», 1/3 доли в праве общей долевой собственности на нежилое помещение и 24/1206 доли в праве общей долевой собственности на земельный участок. Истец требовала признать имущество совместно нажитым, определить доли супругов как равные и взыскать с ответчика компенсацию за реализованное имущество в размере 3 201 500 руб.

Решением Центрального районного суда г. Барнаула Алтайского края от 24.04.2023, оставленным без изменения апелляционным определением Алтайского краевого суда от 02.08.2023 и определением Восьмого кассационного суда общей юрисдикции от 16.01.2024, иск удовлетворен. Суды признали имущество совместно нажитым, определили доли супругов как равные и взыскали с М.А.Ю. компенсацию в пользу Д.Е.А.

Верховный Суд установил, что нижестоящие суды не применили положения ст. 213.26 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)», регулирующей порядок реализации имущества должника, включая общее имущество супругов. Согласно данной норме, супруг (бывший супруг) вправе участвовать в деле о банкротстве при решении вопросов, связанных с реализацией общего имущества, а причитающаяся ему часть выручки подлежит выплате после погашения общих обязательств.

Суды не учли разъяснения, данные в п. 7 Постановления Пленума ВС РФ от 25.12.2018 № 48, согласно которым супруг должника может обратиться с требованием о разделе общего имущества до его продажи в рамках процедуры банкротства. Если раздел не осуществлен, распределение средств от реализации производится в соответствии с правилами, установленными Законом о банкротстве.

Апелляционная коллегия и кассационный суд общей юрисдикции ошибочно разрешили спор в исковом порядке, не установив, что взыскание компенсации за реализованное имущество возможно исключительно в рамках дела о банкротстве. Применение ст. 39 Семейного кодекса РФ о равенстве долей супругов не исключает необходимости соблюдения специальной процедуры, предусмотренной для таких случаев законодательством о несостоятельности.

Утверждение мирового соглашения без участия финансового управляющего при банкротстве одного из супругов нарушает права кредиторов и нормы процессуального права

Ч.Л.Д. обратилась в Савеловский районный суд г. Москвы с иском к Ч.В.А. о разделе совместно нажитого имущества, ссылаясь на то, что с 28 апреля 1967 г. состояла с ответчиком в браке, но с 2008 г. супруги не проживали вместе и не вели общего хозяйства. Истец требовала раздела имущества, нажитого в период брака, включая недвижимость и доли в уставном капитале ООО.

Определением Савеловского районного суда г. Москвы от 15 ноября 2023 г. было утверждено мировое соглашение, согласно которому стороны определили состав совместно нажитого имущества и порядок его раздела, а также признали долговые обязательства Ч.В.А. перед Ч.Л.Д. в размере 40 000 000 руб. Производство по делу прекращено. Второй кассационный суд общей юрисдикции 18 марта 2024 г. оставил это определение без изменения, но 17 июня 2024 г. отменил его и направил дело на новое рассмотрение, установив, что суд первой инстанции не привлек к участию в деле финансового управляющего Ч.В.А., в отношении которого была введена процедура реструктуризации долгов.

Верховный Суд установил, что при рассмотрении дела судом первой инстанции не были учтены обстоятельства, связанные с введением в отношении Ч.В.А. процедуры реструктуризации долгов на основании определения Арбитражного суда г. Москвы от 03.10.2023. Согласно ст. 213.9 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)», сделки должника, совершенные после возбуждения производства по делу о банкротстве, требуют согласия финансового управляющего. Утверждение мирового соглашения без участия Х.Р.М., действующего в качестве финансового управляющего, привело к нарушению установленного законом порядка распоряжения имуществом должника.

Второй кассационный суд общей юрисдикции, отменяя определение суда первой инстанции от 15.11.2023, не отменил собственное определение от 18.03.2024, которым ранее оставил это же решение без изменения. Подобный подход противоречит принципу обязательности судебных актов, закрепленному в ст. 13 ГПК РФ, а также создает правовую неопределенность из-за одновременного существования двух взаимоисключающих судебных постановлений.

Кассационная инстанция не применила разъяснения, изложенные в п. 27 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22.06.2021 № 17, согласно которым при новом рассмотрении кассационной жалобы ранее вынесенные судебные акты подлежат отмене, если итоговый результат рассмотрения дела изменяется. В нарушение ст. 390 ГПК РФ суд кассационной инстанции не реализовал свои полномочия в полном объеме, что повлекло незаконное сохранение в силе противоречащих друг другу решений.

Реализация жилого дома в деле о банкротстве должника должна осуществляться как единый объект, несмотря на долевую собственность с бывшим супругом, с соблюдением преимущественного права покупки до начала торгов

Финансовый управляющий имуществом индивидуального предпринимателя Т.Л.И. обратился в Арбитражный суд Омской области с заявлением об утверждении Положения о порядке, сроках и условиях продажи имущества должника. В заявлении предлагалось реализовать принадлежащий должнику жилой дом целиком несмотря на то, что он находился в общей долевой собственности с бывшей супругой Т.Л.Н. Должник и его бывшая супруга возражали против такого порядка, ссылаясь на решение суда, признавшего за ними по ½ доли в праве собственности на дом. Банк «Траст» поддержал позицию финансового управляющего, настаивая на реализации дома как единого объекта.

Арбитражный суд Омской области определением от 13.11.2023 утвердил Положение, указав, что реализации подлежит только ½ доля должника в праве собственности на жилой дом, с предоставлением бывшей супруге преимущественного права покупки. Данный вывод был поддержан Восьмым арбитражным апелляционным судом в постановлении от 07.02.2024 и Арбитражным судом Западно-Сибирского округа в постановлении от 29.05.2024.

Верховный Суд установил, что судебные акты не учли системное толкование норм законодательства о банкротстве и гражданского права. Пункт 7 статьи 213.26 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» не предусматривает различий между совместной и долевой собственностью супругов при формировании конкурсной массы. Имущество, принадлежащее должнику и его бывшей супруге Т.Л.Н. на праве общей собственности, подлежит реализации как единый объект, что соответствует цели максимального удовлетворения требований кредиторов.

Применение судами пункта 7 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 25.12.2018 № 48 было необоснованным, поскольку данный пункт регулирует лишь случаи раздела имущества в натуре. В рассматриваемой ситуации доли в праве собственности на жилой дом были определены судом, но выдел в натуре не производился, что не исключает применение общего порядка реализации имущества должника.

Конституционный Суд РФ в Постановлении от 16.05.2023 № 23-П не ограничил действие пункта 7 статьи 213.26 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ, а лишь уточнил механизм реализации преимущественного права покупки. Участник долевой собственности вправе приобрести долю должника до начала торгов по цене, равной начальной стоимости на первых торгах. При отсутствии согласия в установленный срок имущество подлежит продаже на общих основаниях.

Перечисления денежных средств супруге на содержание семьи и детей не считаются сделками по выводу активов должника и не создают оснований для их оспаривания в банкротстве без подтверждения ущерба кредиторам

Банкротство Н.Н.Х. рассматривалось Арбитражным судом города Москвы. Финансовый управляющий обратился с заявлением о признании недействительными перечислений должником денежных средств супруге Т.В.Х. на сумму 4 977 000 руб. и применении последствий в виде возврата этих средств в конкурсную массу. Управляющий исходил из того, что платежи совершены в пределах трёхлетнего периода подозрительности и направлены на вывод активов в пользу заинтересованного лица.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 31.10.2023 в удовлетворении требований отказано, так как движение средств происходило в рамках совместной собственности супругов и расходовалось на содержание семьи и детей. Постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 22.04.2024 платежи признаны недействительными, с супруги должника взыскано 4 977 000 руб. Арбитражный суд Московского округа 08.07.2024 оставил это решение без изменения. Определением судьи Верховного Суда Российской Федерации от 29.10.2024 № 305-ЭС24-18392 в передаче жалобы супруги должника на рассмотрение коллегии отказано.

Верховный Суд установил, что определение судьи об отказе в передаче жалобы подлежит отмене, так как доводы заявителя заслуживают проверки. Движение денежных средств между супругами в рамках общей совместной собственности не тождественно сделкам, направленным на вывод имущества из конкурсной массы. Апелляционная и окружная инстанции сослались на признаки неплатежеспособности и заинтересованность супруги, однако оставили без оценки обстоятельства регулярного характера платежей и их расходования на содержание семьи.

Суды апелляционной и кассационной инстанций не учли выводы первой инстанции о том, что денежные средства расходовались на бытовые нужды и содержание детей, а также что супруга должника представила выписки с подтверждением назначения платежей. Не дана правовая оценка доводам о том, что финансовый управляющий не оспаривал расходование средств супругой, а потому системность изъятия или сокрытия денежных средств от кредиторов не подтверждена.

В соответствии с положениями пункта 2 статьи 61.2 и статьи 213.32 Закона о банкротстве, оспариванию подлежат сделки должника, совершённые в ущерб кредиторам. Движение денежных средств в рамках общей совместной собственности не может квалифицироваться как сделка, направленная на уменьшение конкурсной массы, если отсутствуют доказательства злоупотребления правом. При наличии спора о характере таких операций необходимо учитывать назначение платежей и их фактическое использование.

Изменение режима собственности супругов посредством заключения брачного договора при наличии признаков банкротства должника позволяет оспорить сделку как ничтожную независимо от момента причинения вреда кредиторам

Акционерный коммерческий банк «Легион» (АО) в лице конкурсного управляющего – государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов» обратился в Арбитражный суд города Москвы с заявлением о признании недействительным Брачного договора от 26.12.2017, заключенного между Д.Н.Д. (должником) и И.А.Д. Требования основаны на положениях статей 10, 168 Гражданского кодекса Российской Федерации, статей 34, 40, 42 Семейного кодекса Российской Федерации, а также статей 19, 61.1, 61.9, 213.32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)». Банк утверждал, что договор заключен в условиях неплатежеспособности должника с целью вывода активов.

Арбитражный суд города Москвы Определением от 02.05.2024 признал брачный договор недействительным, восстановив режим общей совместной собственности супругов. Девятый арбитражный апелляционный суд Постановлением от 28.08.2024 отменил это определение, отказав в удовлетворении требований. Арбитражный суд Московского округа Постановлением от 24.12.2024 отменил апелляционное постановление, оставив в силе определение суда первой инстанции.

Верховный суд установил, что суд апелляционной инстанции необоснованно потребовал доказательств причинения вреда кредиторам на момент заключения брачного договора, игнорируя положения статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации о запрете злоупотребления правом. Установленный факт неплатежеспособности должника на дату подписания договора (июль 2017 года) и последующий вывод активов (отчуждение 28 объектов недвижимости на 145 млн руб.) свидетельствуют о наличии злоупотребления правом при изменении режима собственности супругов.

Изменение законного режима собственности на раздельный для будущего имущества супругов создало правовые условия для уклонения от удовлетворения требований кредиторов, что противоречит статье 61.2 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)». Суд округа правомерно указал, что последствия такой сделки проявляются в перспективе, а не только на момент ее совершения.

Применение судом первой инстанции последствий недействительности сделки в виде восстановления режима общей совместной собственности соответствует положениям статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации. Доводы о приобретении имущества супругой на личные средства не опровергают факт создания механизма для потенциального ущемления интересов кредиторов.

Заключение брачного договора в условиях признаков неплатежеспособности само по себе не свидетельствует о злоупотреблении и не образует оснований для признания договора ничтожным без установления ущерба кредиторам и наличия у супругов общего обязательства

Банк обратился в рамках дела о банкротстве Д.Н.Д. в Арбитражный суд города Москвы с заявлением о признании недействительным брачного договора, заключённого 26.12.2017 между должником и супругой Д.И.А. По договору супруги изменили законный режим совместной собственности на режим раздельной, распространив его на всё имущество, включая будущее. Банк ссылался на то, что на момент заключения договора должник имел признаки неплатежеспособности, выводил активы и пытался исключить возможность обращения взыскания на имущество в пользу кредиторов.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 02.05.2024 заявление удовлетворено: договор признан ничтожным, восстановлен режим совместной собственности супругов, последствия недействительности распространены и на имущество, приобретённое после его заключения. Постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 28.08.2024 определение отменено, в удовлетворении требований отказано ввиду отсутствия ущерба кредиторам и доказанности приобретения имущества супругой на личные и кредитные средства. Постановлением Арбитражного суда Московского округа от 24.12.2024 апелляционный акт отменён, решение первой инстанции оставлено в силе.

Верховный Суд установил, что суд округа превысил пределы своих полномочий и необоснованно переоценил обстоятельства, исследованные апелляционной инстанцией. В материалах дела подтверждено, что активы, приобретённые супругой должника после заключения брачного договора, финансировались из собственных и кредитных средств. Эти обстоятельства были надлежащим образом исследованы апелляционным судом и свидетельствовали об отсутствии имущественного ущерба кредиторам.

Суд округа сделал ошибочный вывод о поступлении денежных средств от продажи имущества должника в семью, однако фактическое получение этих средств и их использование в интересах супругов не установлено. Должник действительно отчуждал активы в преддверии банкротства, но данные сделки оспаривались отдельно финансовым управляющим и не могли быть увязаны с брачным договором. Ссылка суда округа на недоказанность иных источников приобретения имущества направлена на переоценку фактов, установленных апелляционной инстанцией, что недопустимо в кассации.

В соответствии с положениями статей 10 и 168 ГК РФ ничтожность сделки предполагает выявление нарушений, выходящих за пределы диспозиции пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве. В силу пункта 9 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 25.12.2018 № 48 и пунктов 41, 42, 46 Обзора судебной практики по делам о банкротстве граждан, утверждённого Президиумом Верховного Суда РФ 18.06.2025, оспаривание брачного договора допустимо лишь при доказанности ущерба кредиторам либо наличии общего обязательства супругов. В настоящем споре эти условия отсутствовали.