Обобщение судебной практики Верховного суда Российской Федерации по делам о компенсации морального вреда: основания взыскания, причинная связь, доказательство страданий и критерии размера за 2009–2026 годы

При установлении факта обезображивания лица применяются общепринятые эстетические представления о нормальной внешности человека, а судебно-медицинский эксперт устанавливает только неизгладимость конкретных повреждений лица

Факт обезображивания лица устанавливается судом как оценочное обстоятельство с учётом общепринятых представлений о нормальной внешности человека. Судебно-медицинский эксперт определяет лишь неизгладимость повреждений и не подменяет судебную оценку их влияния на внешний облик. Поэтому вывод зависит от количества, расположения, протяжённости рубцов и характера изменения лица, а не от мнения окружающих или сохранения привычного образа жизни потерпевшего.

Гражданский истец, являвшаяся матерью и законным представителем несовершеннолетнего Потерпевшего, предъявила в уголовном деле иск к двум подсудимым о возмещении ей и сыну вреда и ущерба, причинённых преступлением, включая компенсацию морального вреда. Требования были связаны с многочисленными повреждениями лица и тела Потерпевшего, в том числе с десятью рубцами на лице общей длиной 36 см, которые эксперт признал неизгладимыми. Защита возражала против вывода об обезображивании, указывая, что внешность Потерпевшего существенно не изменилась, отношение окружающих к нему осталось прежним и он продолжил вести привычный образ жизни.

Приговором Калужского областного суда от 17.07.2009 гражданский иск был разрешён с взысканием компенсации морального вреда отдельно в пользу Гражданского истца и Потерпевшего. Суд признал множественные неизгладимые рубцы обезображивающими лицо, исходя из их расположения, количества и общей протяжённости. В кассационных жалобах защита оспаривала эту оценку и присуждение компенсации, ссылаясь на выводы экспертизы о характере повреждений и отсутствие изменений в отношении окружающих к Потерпевшему.

Верховный Суд установил, что факт обезображивания лица относится к оценочным обстоятельствам, которые разрешает суд, а не судебно-медицинский эксперт. Эксперт устанавливает только неизгладимость повреждений, то есть возможность их самостоятельного исчезновения либо устранения без оперативного вмешательства. После подтверждения неизгладимости суд должен самостоятельно определить, изменяют ли повреждения внешний облик настолько, что лицо следует признать обезображенным, и не вправе подменять эту оценку ссылкой на заключение эксперта.

Согласно акту судебно-медицинской экспертизы у Потерпевшего имелись десять рубцов на лице общей длиной 36 см, расположенных в области лба, щеки, верхней губы и нижней челюсти с переходом на щеку. Эксперт признал рубцы неизгладимыми, но вопрос об обезображивании лица не относился к предмету экспертного исследования. Суд сопоставил количество, расположение и протяжённость рубцов с изменением внешнего облика Потерпевшего и на этой фактической основе признал повреждения обезображивающими. Именно установленные характеристики рубцов служили основанием судебной оценки, а не готовый экспертный вывод по юридическому вопросу.

Для оценки обезображивания применяются общепринятые эстетические представления о нормальной внешности человека. Поэтому значение имеют объективно воспринимаемые изменения лица, а не только медицинская характеристика повреждения. Довод защиты о том, что отношение окружающих к Потерпевшему не изменилось и он продолжил вести привычный образ жизни, не опровергал установленного изменения внешности. Социальная реакция других лиц и поведение потерпевшего не заменяют оценку того, как неизгладимые рубцы отразились на его облике. Суд должен исходить из внешнего вида конкретного человека и всех исследованных обстоятельств.

Установление факта обезображивания лица относится к компетенции суда, тогда как судебно-медицинская экспертиза устанавливает только неизгладимость повреждений. Поэтому одной констатации неизгладимости недостаточно для вывода об обезображивании. Суд самостоятельно оценивает характер внешних изменений с учётом общепринятых эстетических представлений о нормальной внешности человека и приводит мотивы, по которым повреждения обезображивают либо не обезображивают лицо.

В соответствии с пунктом 6.10 Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причинённого здоровью человека, производство судебно-медицинской экспертизы ограничивается установлением неизгладимости повреждения и его медицинских последствий, тогда как факт обезображивания лица определяется судом. Такое разграничение возлагает на суд обязанность дать самостоятельную оценку внешним изменениям, их локализации, количеству и протяжённости. Поскольку суд первой инстанции исследовал эти обстоятельства и исходил из общепринятых эстетических представлений о нормальной внешности человека, основания считать вывод об обезображивании зависимым только от заключения эксперта отсутствовали.

Приговор Калужского областного суда от 17.07.2009 в отношении Осуждённого 1 и Осуждённого 2 оставлен без изменения, кассационные жалобы Осуждённых и Защитника — без удовлетворения.

Определение Верховного Суда Российской Федерации от 01.10.2009 № 85-О09-27

История рассмотрения дела:

• Калужский областной суд, карточка дела отсутствует на сайте суда
• Калужский областной суд, карточка дела отсутствует на сайте суда

Применимые нормы

Пункт 6.10 Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причинённого здоровью человека — Неизгладимое обезображивание лица

Правовая позиция для вставки в документ

Для установления факта обезображивания лица заключение судебно-медицинского эксперта о неизгладимости повреждений не заменяет самостоятельной судебной оценки их влияния на внешность человека. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации в кассационном определении от 01.10.2009 № 85-О09-27 указала, что суд разрешает этот вопрос с учётом общепринятых эстетических представлений о нормальной внешности, оценивая количество, расположение и протяжённость неизгладимых рубцов. Сохранение прежнего отношения окружающих к потерпевшему само по себе не исключает признания лица обезображенным.

Обязанность образовательной организации отвечать за вред, причинённый малолетним на территории школы после окончания занятий, сохраняется, если она не докажет отсутствие своей вины при осуществлении надзора в этот период

После окончания учебных занятий надзор образовательной организации за малолетним, который остаётся на закреплённой за школой территории в установленный период после уроков, не прекращается автоматически. Для возложения ответственности только на родителей необходимо установить, выбыл ли ребёнок из-под надзора школы, и проверить, доказала ли организация отсутствие своей вины. Без этого нельзя определить надлежащего ответчика и распределить обязанность по возмещению вреда.

Законный представитель потерпевшего ребёнка обратилась в суд к родителям малолетнего причинителя вреда с иском о компенсации морального вреда в размере 300 000 руб., указав, что после борьбы у здания школы ребёнку был причинён тяжкий вред здоровью, потребовавший операции и длительного лечения. Ответчики предъявили встречный иск к законному представителю и МБОУ «Средняя школа с. Тростное» о признании недействительной расписки на 100 000 руб. и взыскании 30 000 руб., ссылаясь на её составление под влиянием заблуждения и на ответственность школы за вред, причинённый на её территории непосредственно после занятий.

Решением Становлянского районного суда Липецкой области от 11.05.2018 с родителей взыскано 70 000 руб. компенсации морального вреда, во встречном иске отказано. Суд исходил из того, что событие произошло после окончания уроков, когда дети выбыли из-под контроля школы. Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Липецкого областного суда от 01.08.2018 с каждого из родителей взыскано по 35 000 руб., а в остальной части решение оставлено без изменения; апелляционный суд указал, что школа не принимала обязанностей сопровождать учащихся домой и к ней не было предъявлено требование.

Верховный Суд установил, что обязанность компенсировать моральный вред была возложена только на родителей малолетнего вследствие неправильного толкования правил об ответственности за вред, причинённый во время нахождения ребёнка под надзором образовательной организации. Окончание уроков было признано достаточным для прекращения надзора, хотя дети оставались на закреплённой за школой территории. Поэтому не были выяснены обстоятельства, от которых зависели надлежащий ответчик, бремя доказывания и основания освобождения родителей от ответственности.

Из материалов дела следовало, что занятия закончились в 13 часов 45 минут, а вред был причинён около 14 часов на земельном участке, находившемся в пользовании школы. Событие произошло в пределах двадцатиминутного периода, когда педагогические работники могли привлекаться к дежурству после последнего занятия. Само отсутствие школьного мероприятия не означало, что малолетние покинули закреплённую территорию или перестали находиться под надзором. Поэтому суду надлежало проверить, доказала ли школа отсутствие своей вины, а не ограничиваться указанием на окончание уроков и отсутствие обязанности сопровождать детей домой.

Размер компенсации морального вреда в связи со смертью близкого человека определяется с учётом тяжести нравственных страданий, обстоятельств гибели и степени вины ответчика при обязательном обосновании присуждённой суммы

Присуждение компенсации за нравственные страдания, вызванные гибелью близкого человека, не может основываться только на общей ссылке на разумность и справедливость. Для определения суммы подлежат оценке глубина переживаний, семейные обстоятельства, условия причинения смерти, степень вины обязанного лица и иные особенности конкретного дела. В судебном постановлении должны быть приведены мотивы, объясняющие достаточность назначенной суммы и её соразмерность последствиям нарушения.

Истец обратилась к МВД России и Минфину России с иском о взыскании компенсации морального вреда в размере 4 000 000 руб. Она указала, что сотрудник полиции при исполнении должностных обязанностей по неосторожности произвёл выстрел из выданного ему табельного оружия, вследствие чего погиб её сын. Вступившим в законную силу приговором сотрудник был признан виновным в причинении смерти по неосторожности, а Истец участвовала в уголовном деле в качестве потерпевшей.

Решением Замоскворецкого районного суда г. Москвы от 05.03.2018 иск был удовлетворён частично: с Российской Федерации за счёт казны в лице МВД России взыскано 150 000 руб. компенсации морального вреда. Суд учёл смерть сына, совместное проживание Истца с погибшим и осуществление ею опеки над его малолетней дочерью. Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Московского городского суда от 08.11.2018 решение было оставлено без изменения.

Верховный Суд установил, что размер компенсации морального вреда был определён без применения общих критериев к обстоятельствам конкретного дела. Суд первой инстанции сослался на характер нравственных страданий, разумность и справедливость, однако не раскрыл, почему сумма 150 000 руб. соответствует тяжести переживаний матери погибшего. При таком обосновании оставалось неясным, какие обстоятельства повлияли на размер компенсации и почему заявленная сумма была уменьшена до присуждённого размера.

При оценке тяжести нравственных страданий подлежали учёту смерть сына, совместное проживание Истца с погибшим, а также последующее осуществление ею опеки над его малолетней дочерью, для которой погибший являлся единственным родителем. Эти обстоятельства были упомянуты в решении, но суд не объяснил их значение для определения суммы. Не была раскрыта глубина переживаний Истца, вызванных утратой близкого человека, и не приведены мотивы, позволяющие признать назначенную компенсацию соразмерной последствиям гибели сына. Не было также указано, какие индивидуальные особенности Истца и семейные обстоятельства были приняты во внимание.

Недоказанность прямой причинной связи между дефектами медицинской помощи и ухудшением здоровья не исключает компенсацию морального вреда, если недостатки могли косвенно повлиять на неблагоприятные последствия

Компенсация морального вреда вследствие ненадлежащей медицинской помощи не поставлена в зависимость от подтверждения только прямой причинной связи. При выявленных недостатках подлежит установлению, могли ли они опосредованно повлиять на диагностику, выбор и объём лечения, ухудшение здоровья либо возникновение осложнений. Без такой проверки отказ в иске преждевременен. Пациент доказывает вред и связь ответчика с его причинением, а отсутствие вины доказывает медицинская организация.

Пациент, являющаяся инвалидом I группы по зрению, обратилась к Медицинской организации с иском о компенсации морального вреда в размере 5 000 000 руб. Она ссылалась на неполное проведение обследования, неправильный выбор метода и объёма оперативного вмешательства, удаление репродуктивных органов без предварительного информирования, послеоперационные осложнения, последующие госпитализации и проведение ещё двух операций. Моральный вред выражался в физической боли, нравственных страданиях и проблемах эстетического характера.

Решением Октябрьского районного суда г. Краснодара от 06.11.2020 в иске отказано. Апелляционным определением Краснодарского краевого суда от 16.03.2021 решение было оставлено без изменения, определением Четвёртого кассационного суда общей юрисдикции от 16.09.2021 судебные постановления также были оставлены без изменения. Основанием отказа послужили заключение экспертной комиссии об отсутствии прямой причинной связи между вмешательством и осложнениями, а также подписанные Пациентом документы об информированном добровольном согласии.

Верховный Суд установил, что отказ в компенсации морального вреда был основан на ошибочном понимании причинной связи как исключительно прямой. Суды сослались на заключение экспертной комиссии, не установившей прямой связи между оперативным вмешательством и осложнениями, и не выяснили, могли ли выявленные недостатки оказания медицинской помощи опосредованно повлиять на диагностику, выбор и объём лечения, ухудшение здоровья Пациента. Без проверки такого влияния вывод об отсутствии оснований для ответственности Медицинской организации оказался преждевременным.

В акте экспертизы качества медицинской помощи были отражены нарушения при обследовании Пациента: не выполнены предусмотренные клиническими рекомендациями лабораторные и инструментальные исследования. Суд первой инстанции указал, что эти недостатки не повлияли на состояние здоровья, но не оценил, могли ли пропущенные обследования повлиять на своевременность и правильность постановки диагноза, выбор методики и тактики лечения, объём операции и последующие осложнения. Также не было установлено, имелась ли возможность избежать ухудшения здоровья при надлежащем обследовании до медицинского вмешательства.

Рождение ребёнка после смерти отца не исключает компенсацию морального вреда, поскольку лишение родительской заботы и опеки предполагает физические и нравственные страдания независимо от отсутствия личного общения

Факт причинения морального вреда ребёнку вследствие смерти одного из родителей предполагается и тогда, когда ребёнок родился после его гибели. Отсутствие прижизненной привязанности не опровергает страданий, возникающих при последующем осознании лишения отцовской заботы, душевного тепла и опеки. Для взыскания компенсации подлежат установлению условия ответственности причинителя вреда, а её размер определяется с учётом обстоятельств дела, разумности, справедливости и соразмерности.

Заявитель, действуя в интересах несовершеннолетнего Ребёнка, обратилась в деле о банкротстве Должника с заявлением о включении в реестр требования о компенсации морального вреда в размере 1 000 000 руб. Отец Ребёнка умер 28.09.2018 от травмы, полученной вследствие несчастного случая на производстве, произошедшего 25.09.2018, а Ребёнок родился 13.10.2018. Согласно акту о несчастном случае, его причиной стали неудовлетворительная организация производства работ и нарушение требований охраны труда. Заявитель ссылалась на то, что Ребёнок навсегда лишён отцовской заботы и опеки и испытывает глубокие нравственные страдания.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 24.05.2022 в удовлетворении заявления отказано со ссылкой на необходимость взыскания компенсации морального вреда вне дела о банкротстве в суде общей юрисдикции. Постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 15.08.2022 определение было оставлено без изменения; апелляционный суд исходил из того, что Ребёнок родился после смерти Отца, не имел с ним устойчивой привязанности, не осознавал утраты и не мог испытывать страдания. Постановлением Арбитражного суда Московского округа от 10.11.2022 этот вывод был оставлен без изменения.

Верховный Суд установил, что рождение Ребёнка после смерти Отца не исключает причинения ему нравственных страданий вследствие утраты родительской заботы и опеки. Апелляционный суд связал возможность компенсации с наличием прижизненной привязанности и осознанием утраты в момент смерти, хотя Ребёнок неизбежно осознаёт отсутствие отцовского участия позднее. При таком отказе юридическая и социальная значимость родственных связей умалялась, а Ребёнок оказывался в худшем положении по сравнению с детьми, родившимися до смерти родителя.

При смерти одного из родителей факт причинения морального вреда Ребёнку предполагается, в том числе когда к моменту смерти Отца он ещё не родился. Несмотря на общее бремя доказывания морального вреда, в такой жизненной ситуации не требовалось подтверждать существовавшую до рождения эмоциональную связь. Значение имеет лишение возможности получать отцовскую заботу, душевное тепло и опеку на протяжении жизни. Отсутствие личного общения до рождения не опровергает физические и нравственные страдания, возникающие при последующем осознании этой утраты.

Компенсация морального вреда близким погибшего в дорожно-транспортном происшествии может быть уменьшена, если потерпевший проявил грубую неосторожность и его действия повлияли на возникновение или увеличение вреда

При гибели человека в результате действия источника повышенной опасности компенсация морального вреда близким взыскивается независимо от вины владельца. Если потерпевший проявил грубую неосторожность и его действия повлияли на возникновение или увеличение вреда, размер выплаты подлежит уменьшению с учётом степени вины участников. Полный отказ по этому основанию не допускается. Сумма определяется после оценки поведения погибшего, страданий каждого истца и иных обстоятельств дела.

Мать погибшего и несовершеннолетний Сын погибшего в лице законного представителя обратились к Водителю и Владельцу автомобиля с иском о взыскании по 1 000 000 руб. компенсации морального вреда каждому. Водитель, фактически допущенный Владельцем автомобиля к работе, управлял принадлежавшим ему грузовым автомобилем и совершил наезд на велосипедиста, который умер от полученных травм. В возбуждении уголовного дела в отношении Водителя было отказано в связи с отсутствием в его действиях состава преступления. Ответчики иск не признали.

Решением Советского районного суда г. Краснодара от 21.01.2022 с Водителя и Владельца автомобиля солидарно взыскано по 300 000 руб. в пользу Матери погибшего и Сына погибшего. Апелляционным определением Краснодарского краевого суда от 17.05.2022 решение отменено в части взыскания с Водителя, в иске к нему отказано, а взыскание с Владельца автомобиля оставлено без изменения. Определением Четвёртого кассационного суда общей юрисдикции от 07.12.2022 решение с учётом апелляционного определения и апелляционное определение были оставлены без изменения.

Верховный Суд установил, что апелляционный суд подтвердил взыскание с Владельца автомобиля по 300 000 руб. в пользу каждого из близких погибшего без исследования обстоятельств, от которых зависел размер компенсации. Одной общей ссылки на разумность и справедливость было недостаточно для оценки поведения погибшего, характера нравственных страданий Матери погибшего и Сына погибшего, их отношений с ним и иных обстоятельств дела. Поэтому вывод о размере выплаты не получил необходимого фактического и правового обоснования.

В апелляционной жалобе Владелец автомобиля ссылался на отсутствие вины у него и Водителя, а также на поведение погибшего. Он указывал, что велосипедист ночью двигался по левой полосе, перед столкновением перестраивался вправо, не использовал светоотражающую одежду, велосипед не был оборудован светоотражателем, а сам погибший находился в состоянии алкогольного опьянения. В материалах дела имелись заключение экспертизы и постановление об отказе в возбуждении уголовного дела. Апелляционный суд не исследовал приведённые доводы и доказательства и не указал мотивы их отклонения, ограничившись ссылкой на просьбу дать иную оценку доказательствам.

Чрезвычайно малая компенсация морального вреда вследствие использования товара с вредными испарениями не отвечает критериям разумности и соразмерности, если её размер не мотивирован длительностью воздействия и характером страданий

Размер компенсации морального вреда не может определяться формально или зависеть от суммы удовлетворённых имущественных требований. При присуждении незначительной суммы подлежат оценке длительность неблагоприятного воздействия, характер физических и нравственных страданий, значимость нарушенных нематериальных благ и поведение продавца. Без мотивов, объясняющих достаточность назначенной суммы, нельзя признать соблюдёнными требования разумности, справедливости и соразмерности.

Покупатель, Потребитель 1 и Потребитель 2 обратились к ООО «ТД Велес» с иском о взыскании неустойки, расходов на проведение экспертиз и медицинского обследования, компенсации морального вреда, штрафа и судебных расходов. Покупатель заключил с продавцом договор на поставку шкафа-купе стоимостью 244 763 руб. После установки мебели в квартире распространился едкий химический запах, у проживавших в ней потребителей ухудшилось самочувствие, а Потребитель 1 прошла медицинское обследование стоимостью 46 296 руб. Экспертными исследованиями было установлено несоответствие товара санитарно-эпидемиологическим и гигиеническим требованиям. После неоднократных претензий продавец 22.09.2020 возвратил стоимость шкафа и вывез его из квартиры.

Решением Останкинского районного суда г. Москвы от 10.08.2021 иск был удовлетворён частично. В пользу Покупателя были взысканы неустойка, компенсация морального вреда в размере 2 000 руб., штраф и расходы, а в пользу Потребителя 1 и Потребителя 2 — по 2 000 руб. компенсации и по 1 000 руб. штрафа. Во взыскании расходов на медицинское обследование было отказано из-за недоказанности причинной связи между недостатками товара и ухудшением здоровья. Апелляционным определением Московского городского суда от 29.03.2022 решение было оставлено без изменения, определением Второго кассационного суда общей юрисдикции от 11.05.2023 кассационная жалоба оставлена без удовлетворения.

Верховный Суд установил, что компенсация морального вреда в размере 2 000 руб. была присуждена без объяснения, почему такая сумма достаточна для возмещения физических и нравственных страданий Потребителей 1 и 2. Нижестоящие суды сослались на разумность и справедливость, но не соотнесли размер компенсации с конкретными обстоятельствами нарушения. При чрезвычайно малой сумме отсутствие такой мотивировки может свидетельствовать как о неправильном применении материального права, так и о нарушении правил исследования и оценки доказательств.

Шкаф, изготовленный из материалов с превышением допустимых значений аммиака, фенола и формальдегида, находился в жилом помещении почти четырнадцать месяцев. Оба потребителя испытывали першение в горле и кашель. У Потребителя 1 возникали затруднение дыхания, тошнота и приступы рвоты. Продавец неоднократно отказывался демонтировать опасный товар и вернуть деньги. Эти обстоятельства имели значение для оценки длительности неблагоприятного воздействия, характера страданий, поведения продавца и значимости нарушенных прав на охрану здоровья и благоприятную окружающую среду, однако с назначенной компенсацией они сопоставлены не были.

Размер компенсации морального вреда дочери погибшего в связи с убийством определяется с учётом обстоятельств преступления и степени вины причинителя вреда, включая предшествующие конфликты и противоправное поведение погибшего

Размер компенсации морального вреда, причинённого убийством близкого человека, нельзя определять только по характеру страданий и общим требованиям разумности и справедливости. Подлежат оценке обстоятельства преступления, предшествующие конфликты, противоправное или аморальное поведение погибшего, степень вины причинителя вреда, его возраст, состояние здоровья, имущественное положение и влияние взыскания на условия жизни. Без такой оценки сумма не имеет достаточного обоснования.

Дочь погибшего, признанная потерпевшей и гражданским истцом, заявила к Осуждённой требование о взыскании 1 500 000 руб. компенсации морального вреда, сославшись на физические и нравственные страдания в связи с убийством отца. Смерть наступила после конфликта между погибшим и Осуждённой, которая нанесла ему не менее трёх ударов ножом в грудную клетку, а также повреждения предплечья, подбородка и кистей. Осуждённая просила уменьшить компенсацию с учётом обстоятельств конфликта, поведения погибшего, своего возраста, состояния здоровья и материального положения.

Приговором Ново-Савиновского районного суда г. Казани Республики Татарстан от 14.11.2022 гражданский иск удовлетворён частично: с Осуждённой взыскано 1 000 000 руб. компенсации морального вреда. Суд указал, что учёл обстоятельства дела и страдания Дочери погибшего. Апелляционным определением Верховного Суда Республики Татарстан от 24.01.2023 и определением Шестого кассационного суда общей юрисдикции от 23.08.2023 решение по гражданскому иску было оставлено без изменения.

Верховный Суд установил, что размер компенсации морального вреда был определён без надлежащей оценки обстоятельств, при которых погиб отец Гражданского истца. Суд первой инстанции сослался на фактические обстоятельства дела, степень физических и нравственных страданий и общие требования разумности и справедливости, однако не указал, какие конкретные факты обусловили взыскание 1 000 000 руб. В приговоре была приведена общая формула, поэтому проверить соразмерность присуждённой суммы по изложенным мотивам было нельзя.

Из показаний свидетелей и Осуждённой следовало, что между ней и погибшим неоднократно происходили конфликты, в ходе которых погибший применял к ней насилие. Опасаясь повторного насилия, Осуждённая взяла нож и нанесла удары. Апелляционный суд признал противоправное поведение погибшего поводом для преступления и учёл его при назначении наказания, однако не рассмотрел значение этого поведения для размера компенсации. Между тем противоправное или аморальное поведение погибшего, ставшее поводом к преступлению, подлежало учёту и при разрешении гражданского иска, поскольку характеризовало обстоятельства причинения морального вреда и степень вины.

Компенсация морального вреда близким погибшего может быть снижена с учётом неосторожного характера причинения смерти, грубой неосторожности погибшего, возраста причинителя вреда и утраты им постоянного дохода

При определении компенсации морального вреда за смерть близкого человека учитываются не только характер и степень страданий потерпевших, материальное положение и трудоспособность причинителя вреда. Значение имеют также неосторожный характер причинения смерти, грубая неосторожность погибшего, возраст обязанного лица и последствия приговора для его дохода. Неполная оценка этих обстоятельств не позволяет признать присуждённую сумму соразмерной и может повлечь её снижение.

Шесть гражданских истцов предъявили к Причинителю вреда гражданские иски о компенсации морального вреда, причинённого смертью близкого родственника в дорожно-транспортном происшествии. Они ссылались на нравственные и физические страдания вследствие утраты близкого человека. Представитель гражданских истцов просил взыскать компенсацию в полном объёме, ссылаясь на заключение специалиста с расчётом суммы, сведения о доходах Причинителя вреда и принадлежавших ему земельном участке, квартире и машино-месте.

Приговором Ростовского областного суда от 19.02.2024 гражданские иски удовлетворены частично: четырём гражданским истцам присуждено по 1 000 000 руб., двум — по 2 000 000 руб. компенсации морального вреда. Суд учёл нравственные и физические страдания близких погибшего, их большую степень у малолетних детей, материальное положение и трудоспособность Причинителя вреда, а также требования разумности и справедливости. Апелляционным определением Третьего апелляционного суда общей юрисдикции от 01.07.2024 приговор в этой части оставлен без изменения.

Верховный Суд установил, что при разрешении гражданских исков размер компенсации был определён по неполному кругу обстоятельств. Суд первой инстанции учёл нравственные и физические страдания близких погибшего, большую степень страданий малолетних детей, материальное положение Причинителя вреда, его трудоспособность, а также требования разумности и справедливости. Однако иные факты, непосредственно влиявшие на размер выплаты, оценки не получили, вследствие чего присуждённые суммы не соответствовали совокупности обстоятельств дела.

Прежде всего подлежал учёту неосторожный, а не умышленный характер причинения смерти. Значение имело и поведение погибшего перед столкновением: он управлял велосипедом в тёмное время суток без внешних световых приборов, двигался по полосе встречного движения, а исследование крови выявило этиловый спирт в концентрации 0,47 промилле. Эти действия были признаны грубой неосторожностью. Нижестоящий суд сослался на страдания гражданских истцов, но не соотнёс размер компенсации с установленными обстоятельствами самого происшествия. Эти факты подлежали учёту не для отказа в компенсации, а для определения её соразмерного размера.

Размер компенсации морального вреда членам семьи погибшего военнослужащего зависит от продолжительности и глубины нравственных страданий каждого получателя, характера родственных связей и индивидуальных обстоятельств

Компенсация морального вреда каждому члену семьи погибшего военнослужащего определяется индивидуально. Само родство подтверждает нарушение семейных связей, но не заменяет оценки продолжительности и глубины переживаний отца, супруги и ребёнка, характера их отношений с погибшим, изменений привычного уклада жизни и иных обстоятельств. Возраст ребёнка не может служить основанием для уменьшения выплаты без учёта утраты возможности расти и воспитываться в полноценной семье.

Отец Военнослужащего, его Супруга, действовавшая также в интересах несовершеннолетнего Ребёнка, обратились к Министерству обороны Российской Федерации и Воинским частям с требованиями о признании права на единовременную выплату, её взыскании и компенсации морального вреда в размере 3 000 000 руб. каждому. Военнослужащий был призван в рамках частичной мобилизации и через два дня погиб при выполнении учебных стрельб вследствие детонации боеприпаса. Истцы ссылались на нарушения при приёмке, хранении и проверке боеприпасов, ненадлежащее обеспечение безопасных условий военной службы, необратимый разрыв семейных связей и длительные глубокие переживания после утраты близкого человека.

Решением Центрального районного суда г. Оренбурга от 23.01.2024 с Министерства обороны Российской Федерации за счёт казны взыскано 500 000 руб. в пользу Отца, 700 000 руб. в пользу Супруги и 200 000 руб. в пользу Ребёнка, в остальной части требований отказано. Суд сослался на утрату близкого человека, изменение уклада жизни, степень привязанности Отца, отсутствие совместного проживания, положение Супруги и малолетний возраст Ребёнка. Апелляционным определением Оренбургского областного суда от 04.09.2024 решение оставлено без изменения. Определением Шестого кассационного суда общей юрисдикции от 28.11.2024 компенсация Ребёнку увеличена до 500 000 руб., остальные суммы оставлены без изменения.

Верховный Суд установил, что размеры компенсации были определены без индивидуальной оценки страданий каждого члена семьи погибшего Военнослужащего. Апелляционный суд ограничился общими ссылками на нормы о компенсации морального вреда и не выяснил, почему суммы 500 000 руб. Отцу, 700 000 руб. Супруге и 500 000 руб. Ребёнку являются достаточными. Не были установлены продолжительность и глубина переживаний каждого получателя, последствия утраты для их повседневной жизни и обстоятельства, которыми объяснялось значительное уменьшение заявленных сумм.

Родственные и семейные связи относятся к охраняемым нематериальным благам, однако характер нарушения этих связей различается в зависимости от положения конкретного члена семьи. Для Отца имели значение эмоциональная близость с сыном и влияние его гибели на дальнейшую жизнь, для Супруги — утрата мужа, совместного семейного уклада и постоянной поддержки, для Ребёнка — прекращение связи с отцом и лишение родительской заботы и воспитания. Само указание на степень родства не заменяло исследования близости отношений, длительности переживаний и индивидуальных последствий смерти Военнослужащего.

Обязанность работодателя компенсировать моральный вред семье погибшего работника сохраняется независимо от его действий, если работодатель не обеспечил безопасные условия труда при выполнении погибшим трудовых обязанностей

Нарушение погибшим работником трудовой дисциплины само по себе не прекращает обязанность работодателя возместить члену его семьи моральный вред, если безопасные условия труда не были обеспечены. Суду необходимо проверить организацию работ, ограничение доступа к опасному участку и контроль за производственным процессом. Действия работника могут учитываться при определении суммы, но не заменяют оценку вины работодателя и не освобождают его от ответственности.

Мать погибшего Работника обратилась к Работодателю с иском о взыскании 2 000 000 руб. компенсации морального вреда и 15 000 руб. судебных расходов. Её сын состоял с Ответчиком в трудовых отношениях и погиб 14.12.2023 на производстве: во время осмотра решётки бункера крышка захлопнулась, Работник оказался зажат между ней и боковой стенкой и скончался от механической асфиксии. Комиссия определила степень его вины в размере 70 процентов, одновременно указав на неудовлетворительную организацию работ, отсутствие надлежащего контроля и недостатки системы управления охраной труда.

Решением Балаковского районного суда Саратовской области от 17.04.2024 с Работодателя взыскано 1 500 000 руб. компенсации морального вреда и 15 000 руб. судебных расходов. Суд исходил из необеспечения безопасных условий труда и признал довод о большей степени вины Работника несостоятельным. Апелляционным определением Саратовского областного суда от 01.08.2024 компенсация уменьшена до 1 000 000 руб. со ссылкой на нарушение погибшим трудового распорядка и дисциплины труда. Определением Первого кассационного суда общей юрисдикции от 14.10.2024 апелляционное определение оставлено без изменения.

Верховный Суд установил, что апелляционный суд уменьшил компенсацию морального вреда с 1 500 000 до 1 000 000 руб., сославшись на нарушение погибшим работником трудового распорядка и дисциплины труда. При этом не был учтён вывод суда первой инстанции о том, что несчастный случай произошёл прежде всего вследствие необеспечения Работодателем безопасных условий труда. Новых обстоятельств, опровергающих этот вывод, апелляционный суд не установил и мотивов несогласия с оценкой вины Работодателя не привёл.

Обязанность обеспечить безопасность работников при эксплуатации оборудования и осуществлении технологических процессов возлагалась на Работодателя. Из акта о несчастном случае следовало, что он неудовлетворительно организовал работы, не обеспечил контроль со стороны ответственных лиц и допустил недостатки в функционировании системы управления охраной труда. Руководитель подразделения допустил Работника на производственную площадку до начала смены, а свободный доступ к опасному участку не был исключён. Эти обстоятельства подтверждали неисполнение обязанностей, направленных на сохранение жизни и здоровья работников.

Размер компенсации морального вреда в связи с причинением тяжкого вреда здоровью подлежит установлению с учетом степени тяжести страданий потерпевшего, действий причинителей вреда и необратимости последствий полученной травмы

Размер денежной компенсации нельзя признавать обоснованным одной ссылкой на разумность и справедливость. Необходимо соотнести характер действий каждого причинителя вреда с интенсивностью и продолжительностью физических и нравственных страданий, стойкой утратой трудоспособности, длительностью лечения и необратимым изменением жизни потерпевшего. Без оценки этих обстоятельств уменьшение заявленной суммы не имеет достаточной фактической и правовой основы.

Истец обратился к АО «33 Судоремонтный завод», Министерству обороны Российской Федерации и Эксперту с иском о взыскании 7 000 000 руб. компенсации морального вреда. При выполнении работ на танкере после проведённого заводом ремонта произошёл обрыв металлического троса, который ударил и подбросил Истца, что повлекло травматическую ампутацию правой верхней конечности на уровне плеча. Он ссылался на тяжкий вред здоровью, длительное лечение, постоянные боли, инвалидность, стойкую утрату профессиональной трудоспособности и необратимое изменение прежнего образа жизни.

Решением Балтийского городского суда Калининградской области от 25.09.2024 иск удовлетворён частично: с АО «33 Судоремонтный завод» и Министерства обороны Российской Федерации солидарно взыскано 2 000 000 руб. Апелляционным определением Калининградского областного суда от 04.02.2025 солидарное взыскание отменено, с завода взыскано 1 500 000 руб., с Министерства обороны Российской Федерации — 500 000 руб.; доводы о занижении компенсации отклонены как необоснованные. Определением Третьего кассационного суда общей юрисдикции от 04.06.2025 судебные постановления были оставлены без изменения.

Верховный Суд установил, что апелляционный суд подтвердил общий размер компенсации в 2 000 000 руб., не применив приведённые им нормы к обстоятельствам дела. Не были выяснены тяжесть физических и нравственных страданий Истца, его индивидуальные особенности и последствия травмы для дальнейшей жизни. Доводы о существенном занижении выплаты были отклонены без мотивов, объясняющих, почему присуждённая сумма достаточна и какие обстоятельства послужили основанием для уменьшения заявленных 7 000 000 руб.

Для определения размера компенсации требовалось оценить действия работников каждого из ответчиков, повлекшие причинение вреда. Несчастный случай произошёл вследствие некачественного ремонта судна и экспертизы технической безопасности, проведённой с грубыми нарушениями нормативных требований. Эксперт выполнил работы без соблюдения требований безопасности и выдал заключение, после чего объект был допущен к эксплуатации, а должностное лицо органа технического надзора не выполнило обязательные проверочные действия. Эти нарушения привели к разрушению сварного шва, обрыву троса и причинению Истцу тяжкого вреда здоровью.

Право родственника умершего пациента на компенсацию морального вреда возникает при установлении лично причинённых страданий, их причинной связи с действиями или бездействием медицинской организации и характера родственных связей

Взыскание компенсации морального вреда в пользу родственника умершего пациента допустимо не по одному факту родства и ненадлежащего оказания медицинской помощи пациенту, а при установлении личных физических или нравственных страданий истца, нарушения его собственных нематериальных благ, причинной связи с действиями или бездействием медицинской организации и обстоятельств, характеризующих родственные отношения и влияющих на размер компенсации.

Истец обратилась в суд к медицинской организации о взыскании компенсации морального вреда в размере 1 000 000 руб. Требования мотивированы тем, что её брат, находившийся на стационарном лечении, умер 21.12.2015. По утверждению истца, смерть наступила вследствие ненадлежащего оказания медицинской помощи, поскольку безопасность пациента не была обеспечена, он получил открытую черепно-мозговую травму, травма своевременно не была обнаружена и лечение не было начато. Ответчик иск не признал.

Решением Кореновского районного суда Краснодарского края от 26.11.2024 иск удовлетворён частично, с медицинской организации взыскано 400 000 руб. Апелляционным определением Краснодарского краевого суда от 03.04.2025 и определением Четвёртого кассационного суда общей юрисдикции от 10.09.2025 это решение было оставлено без изменения. Суды исходили из подтверждения ненадлежащего оказания помощи пациенту и наличия у истца нравственных страданий в связи со смертью брата.

Верховный Суд установил, что нижестоящие суды разрешили требование о компенсации морального вреда без проверки условий, от которых зависело возникновение ответственности медицинской организации перед самим истцом. При таких исходных данных суду следовало установить личные физические или нравственные страдания родственника, нарушение его собственных нематериальных благ, причинную связь с действиями или бездействием ответчика и обстоятельства, влияющие на размер компенсации.

Суд первой инстанции исходил из того, что пациент получил открытую черепно-мозговую травму в период стационарного лечения, а травма не была своевременно выявлена медицинскими работниками. Однако при разрешении требования родственника пациента суду надлежало исследовать последствия именно для истца, а не ограничиваться обстоятельствами оказания помощи пациенту. По делу подлежало выяснить, какие страдания были причинены истцу, в чём выразилось нарушение принадлежащих ей личных неимущественных прав и какими доказательствами подтверждались характер и степень этих страданий.