Обобщение судебной практики Верховного Суда по оспариванию сделок по отчуждению совместно нажитого имущества супругов

Оформление жилого дома на третье лицо по агентскому договору при отсутствии доказательств вывода имущества из совместной собственности супругов не свидетельствует о недействительности сделки

П.М.А. обратилась в суд с иском к Р.А.Г., Г.И.Г., ООО «Далан-Строй», ООО «Резиденция НВ», Некоммерческому партнерству «Новые Вешки» о признании недействительными соглашения о зачете от 22.05.2012, договора купли-продажи жилого дома и земельного участка от 22.05.2012, аннулировании записи в ЕГРП, включении указанного имущества в состав совместно нажитого и его разделе. В обоснование иска П.М.А. указала, что спорное имущество приобретено в период брака на общие средства супругов, однако оформлено на имя Г.И.Г., что, по ее мнению, является попыткой выведения имущества из совместной собственности.

Решением Мытищинского городского суда Московской области от 25.12.2014 в удовлетворении требований о признании сделок недействительными и разделе имущества отказано. Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Московского областного суда от 13.05.2015 решение суда первой инстанции отменено в части отказа в иске, требования П.М.А. удовлетворены.

Верховный Суд установил, что признавая недействительными договор купли-продажи жилого дома и земельного участка от 22.05.2012, а также соглашение о зачете от 22.05.2012, суд апелляционной инстанции не привел конкретных правовых оснований для такого вывода, что противоречит требованиям ст. 195 и 198 ГПК РФ. В данном случае суд ограничился общей констатацией факта выведения имущества из совместной собственности без ссылки на соответствующие положения ГК РФ.

Суд апелляционной инстанции не учел наличие агентского договора от 20.04.2006, заключенного между Р.А.Г. и Г.И.Г. В соответствии со ст. 1005 ГК РФ, Р.А.Г. действовал как агент, совершая юридически значимые действия от своего имени, но за счет принципала — Г.И.Г. Данный договор не был оспорен и не признан недействительным, а потому его условия подлежали применению при оценке правомерности сделок. Игнорирование этого обстоятельства привело к необоснованному выводу о злоупотреблении правом со стороны Р.А.Г.

Кроме того, суд апелляционной инстанции ошибочно применил положения Федерального закона от 30.12.2004 № 214-ФЗ «Об участии в долевом строительстве», который регулирует отношения, связанные с приобретением прав на объекты долевого строительства, такие как многоквартирные дома. Однако спорное имущество — отдельный жилой дом — не подпадает под действие этого закона, что делает его применение неправомерным.

В нарушение ст. 329 ГПК РФ, суд апелляционной инстанции не привел достаточных доказательств того, что Р.А.Г. действовал с целью причинения вреда правам П.М.А. или уклонения от раздела имущества. Вывод о наличии умысла был сделан без оценки всех обстоятельств дела, включая отсутствие возражений со стороны Г.И.Г. относительно законности сделок.

Также суд апелляционной инстанции не выполнил требование ст. 198 ГПК РФ о необходимости указания в решении конкретных норм права, на которых основаны выводы. В частности, не были приведены основания для признания сделок недействительными в соответствии со ст. 166–168 ГК РФ, что лишило стороны возможности понять мотивы принятого решения.

Верховный Суд отметил, что суд апелляционной инстанции не опроверг доводы Р.А.Г. о законности его действий в рамках агентского договора, а также не дал оценки доказательствам, подтверждающим исполнение обязательств по этому договору. Это привело к принятию решения, не соответствующего фактическим обстоятельствам дела.

Апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Московского областного суда от 13.05.2015 отменено в части удовлетворения иска П.М.А., дело направлено на новое апелляционное рассмотрение. В остальной части апелляционное определение оставлено без изменения.

Определение Верховного Суда Российской Федерации от 15.03.2016 № 4-КГ15-74

История рассмотрения дела:

• Мытищинский городской суд Московской области, дело № 2-3428/2014
• Московский областной суд, дело № 33-8368/2015
• Московский областной суд, карточка дела отсутствует на сайте суда

Преюдициальная сила решения арбитражного суда исключает повторное оспаривание подлинности подписи на договоре ипотеки между супругами

С.Е.И. обратился в суд с иском к С.О.А. и ОАО «Россельхозбанк» о расторжении договора о разделе общего имущества супругов от 04.12.2009, признании недействительным договора ипотеки и разделе совместно нажитого имущества. Истец указал, что в период брака супруги приобрели недвижимое имущество — кондитерский цех и земельный участок. Договор о разделе имущества от 04.12.2009 перевел это имущество в собственность С.О.А., которая впоследствии заключила договор ипотеки с банком. С.Е.И. утверждал, что подпись С.О.А. на бирке, скрепляющей листы договора ипотеки, выполнена другим лицом, а внутренние листы были заменены, что подтверждалось экспертным заключением от 10.11.2014.

Решением Первомайского районного суда г. Краснодара от 12.03.2015 исковые требования удовлетворены: договор о разделе имущества расторгнут, договор ипотеки признан недействительным, произведен раздел имущества. Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Краснодарского краевого суда от 15.09.2015 решение оставлено без изменения.

Верховный Суд установил, что суды первой и апелляционной инстанций допустили существенные нарушения норм процессуального права, выразившиеся в игнорировании преюдициального значения решения Арбитражного суда Краснодарского края от 18.12.2014.

В соответствии с ч. 3 ст. 61 ГПК РФ, обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным актом, не подлежат повторному доказыванию и не могут быть оспорены лицами, участвовавшими в деле. Арбитражным судом было достоверно установлено, что договор ипотеки подписан С.О.А. собственноручно, а доводы о замене листов договора и подделке подписи на скрепляющей бирке признаны несостоятельными.

Суды не учли, что С.Е.И. привлекался к участию в арбитражном процессе в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований, а потому выводы арбитражного суда в силу ст. 61 ГПК РФ являлись обязательными для суда общей юрисдикции. Оценка доказательств, представленных С.Е.И., проведена без учета преюдициально установленных обстоятельств, что привело к неправильному толкованию ст. 67 ГПК РФ о правилах оценки доказательств.

Признание договора ипотеки недействительным исключительно на основании экспертного заключения, без соотнесения его с выводами арбитражного суда, противоречит принципу правовой определенности. Суды не провели анализ соответствия доводов истца ранее установленным фактам, что является нарушением требований ст. 195, 198 ГПК РФ о законности и обоснованности судебного решения.

Отказ в применении преюдиции повлек существенное нарушение прав ОАО «Россельхозбанк» как добросовестного участника гражданского оборота, поскольку суды не исследовали вопрос о наличии у банка сведений о возможных пороках воли залогодателя. Вопреки требованиям ст. 168 ГК РФ, выводы о недействительности сделки сделаны без установления существенных нарушений ее условий, влияющих на действительность.

Верховный Суд отменил решение Первомайского районного суда г. Краснодара от 12.03.2015 и апелляционное определение Краснодарского краевого суда от 15.09.2015, направив дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

Определение Верховного Суда Российской Федерации от 14.06.2016 № 18-КГ16-44

История рассмотрения дела:

• Первомайский районный суд города Краснодара, дело № 2-3551/2015
• Краснодарский краевой суд, карточка дела отсутствует на сайте суда
• Краснодарский краевой суд, карточка дела отсутствует на сайте суда

Распоряжение квартирой бывшим супругом без согласия второго собственника не влечет недействительность сделок при отсутствии доказательств недобросовестности приобретателя

К.О.А. обратилась в суд с иском к К.Ю.П., Алехину Д.Ю., К.Д.Н., Г.О.Ф. о признании недействительными договора залога квартиры от 27.09.2013, соглашения об отступном от 21.03.2014, договоров купли-продажи от 22.09.2014 и 22.10.2014, а также о разделе совместно нажитого имущества и признании права собственности на ½ доли квартиры. Истец указала, что квартира была приобретена в период брака, а после его расторжения К.Ю.П. совершил сделки по отчуждению имущества без её согласия.

Решением Останкинского районного суда г. Москвы от 16.06.2015 в удовлетворении иска отказано. Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Московского городского суда от 26.11.2015 решение отменено, договор залога признан недействительным, за К.О.А. признано право собственности на ½ доли квартиры.

Верховный Суд установил, что при рассмотрении спора о признании недействительными сделок по отчуждению квартиры, совершенных К.Ю.П. после расторжения брака, судебная коллегия Московского городского суда необоснованно применила положения ст. 35 СК РФ, регулирующей режим совместной собственности супругов.

Поскольку на момент совершения оспариваемых сделок брак между К.О.А. и К.Ю.П. был прекращен, правоотношения сторон подлежали регулированию ст. 253 ГК РФ, определяющей порядок владения, пользования и распоряжения имуществом участников совместной собственности.

Согласно п. 2 ст. 253 ГК РФ, распоряжение общим имуществом осуществляется по согласию всех участников, которое предполагается, если иное не доказано. Совершенная одним из участников сделка может быть оспорена только при условии, что контрагент знал или заведомо должен был знать об отсутствии у совершающего сделку лица необходимых полномочий. Суд апелляционной инстанции ошибочно возложил на Г.О.Ф. обязанность доказывать свою добросовестность, что противоречит требованиям ст. 56 ГПК РФ, согласно которой бремя доказывания недобросовестности приобретателя лежит на истце.

Отчуждение совместно нажитой недвижимости без надлежащего нотариального согласия супруга при установленной подделке подписи сохраняет режим общей собственности и аннулирует последствия сделки

В.Н.Е. обратилась в суд с иском к В.В.А. и К.Л.Н. о расторжении брака, признании сделки купли-продажи недвижимого имущества недействительной, применении последствий недействительности сделки, признании имущества совместно нажитым и его разделе. Истец указала, что брак с В.В.А. заключен 09.11.2001, от которого имеются двое детей. В период брака супруги приобрели земельный участок и жилой дом, которые были проданы В.В.А. К.Л.Н. 16.09.2014 без ее согласия. Подпись в нотариально удостоверенном согласии от 13.09.2014 выполнена другим лицом, что подтверждено судебной почерковедческой экспертизой.

Решением Прикубанского районного суда г. Краснодара от 18.11.2015 иск удовлетворен: брак расторгнут, сделка купли-продажи признана недействительной, имущество разделено. Апелляционным определением Краснодарского краевого суда от 24.03.2016 решение отменено в части признания сделки недействительной, в остальном оставлено без изменения.

Верховный Суд установил, что судебная коллегия по гражданским делам Краснодарского краевого суда при вынесении апелляционного определения от 24.03.2016 допустила существенные нарушения норм материального и процессуального права, повлиявшие на исход дела. В соответствии с п. 3 ст. 35 СК РФ, совершение сделки по отчуждению недвижимого имущества, являющегося совместной собственностью супругов, требует нотариально удостоверенного согласия второго супруга. Отсутствие такого согласия влечет недействительность сделки, что следует из разъяснений, изложенных в Постановлении Пленума ВС РФ от 05.11.1998 № 15.

Суд необоснованно проигнорировал заключение судебной почерковедческой экспертизы, проведенной в порядке ст. 79 ГПК РФ, которой достоверно установлено, что подпись от имени В.Н.Е. в нотариально удостоверенном согласии от 13.09.2014 выполнена иным лицом.

Данное обстоятельство свидетельствовало о несоблюдении требований п. 3 ст. 35 СК РФ, что лишало сделку правовых оснований. Вопреки требованиям ст. 67 и ч. 4 ст. 198 ГПК РФ, апелляционный суд не привел мотивов, по которым заключение экспертизы не может быть принято во внимание, ограничившись ссылкой на экспертное заключение, представленное ответчиком.

Отсутствие нотариального согласия бывшего супруга не является безусловным основанием для признания недействительным договора дарения доли в квартире, совершенного после расторжения брака

Б.Н.А. обратилась в суд с иском к П.О.А. и П.А.А. о признании недействительным договора дарения доли в размере 1/3 в праве собственности на квартиру, заключённого между П.О.А. и П.А.А., применении последствий недействительности сделки, разделе совместно нажитого имущества и признании за собой права собственности на 1/6 доли в указанной квартире. В обоснование иска Б.Н.А. указала, что состояла в браке с П.О.А. с 1999 по 2012 год, в период брака супруги приобрели долю в квартире, которая была оформлена на П.О.А. После расторжения брака раздел имущества не производился. В 2015 году Б.Н.А. узнала, что П.О.А. подарил свою долю отцу, П.А.А., без её согласия, что, по её мнению, нарушает её права.

Решением Октябрьского районного суда г. Самары от 16.02.2016 в удовлетворении иска отказано. Апелляционным определением Самарского областного суда от 05.05.2016 решение отменено, иск удовлетворён: договор дарения признан недействительным, произведён раздел имущества между Б.Н.А. и П.О.А. в равных долях.

Верховный Суд установил, что суд апелляционной инстанции допустил нарушения при рассмотрении данного дела, выразившиеся в неправильном применении норм материального права. Основная ошибка заключалась в распространении на спорные правоотношения положений ст. 35 СК РФ, регулирующих имущественные отношения супругов, тогда как на момент совершения оспариваемой сделки брак между П.О.А. и Б.Н.А. уже был прекращен (06.11.2012).

Совершение сделки по отчуждению доли в праве собственности на квартиру (25.09.2015) должно было оцениваться с учетом положений ст. 253 ГК РФ о совместной собственности. Согласно п. 2 данной статьи, распоряжение общим имуществом осуществляется по согласию всех участников, которое предполагается. Пункт 3 указанной статьи допускает оспаривание сделки лишь при доказанности того, что другая сторона знала или заведомо должна была знать об отсутствии у отчуждателя необходимых полномочий.

Судебная коллегия отметила, что суд апелляционной инстанции не установил ключевые для разрешения спора обстоятельства. В частности, не было выяснено, имелось ли согласие Б.Н.А. на совершение сделки, а также не исследовался вопрос о возможной осведомленности П.А.А. об отсутствии такого согласия. Между тем, именно эти факты имели определяющее значение для оценки действительности оспариваемого договора дарения.

Продажа автомобиля одним из супругов без возражений второго супруга не влечет недействительность сделки при разделе имущества

Е.И.В. обратился в суд с иском к Е.Т.Н. о признании сделки купли-продажи автомобиля недействительной и разделе совместно нажитого имущества. В обоснование требований истец указал, что в период брака был приобретен автомобиль MAZDA 3, который после расторжения брака остался у ответчицы. Также истец ссылался на полученный в период брака потребительский кредит, потраченный на нужды семьи, и просил разделить долговые обязательства.

Решением Привокзального районного суда г. Тулы от 10.05.2018 в удовлетворении иска отказано. Апелляционным определением Тульского областного суда от 23.08.2018 решение отменено, требования частично удовлетворены: с Е.Т.Н. взыскана компенсация за автомобиль и часть долга по кредиту.

Верховный Суд установил, что апелляционной коллегией допущены нарушения, связанные с неправильным применением норм материального права.

Суд апелляционной инстанции не учел презумпцию согласия супруга на распоряжение общим имуществом, закрепленную в п. 2 ст. 35 СК РФ и п. 2 ст. 253 ГК РФ. В материалах дела отсутствуют доказательства того, что Е.Т.Н. совершила сделку купли-продажи автомобиля вопреки воле Е.И.В. или не в интересах семьи. Напротив, объяснения третьего лица Д.В.Ю. свидетельствуют об осведомленности истца о сделке, что не было опровергнуто.

При рассмотрении вопроса о разделе долговых обязательств суд апелляционной инстанции не выполнил требования п. 2 ст. 45 СК РФ, согласно которым долг одного из супругов может быть признан общим только при условии, что все полученные средства использованы на нужды семьи. Доказательств такого использования представлено не было, а выводы суда основаны исключительно на пояснениях представителя истца без надлежащей проверки.

Заключение договора залога жилого дома и земельного участка, являющихся совместной собственностью супругов, без нотариального согласия второго супруга влечет недействительность сделки

К.В.Г. обратилась в суд с иском к К.П.П. и ПАО «Восточный экспресс банк» о признании недействительным договора залога недвижимости от 29.02.2012 № 11-12/3-1/КМБ и признании права на 1/2 доли в совместно нажитом имуществе. Истец указала, что с 12.07.1980 состоит в браке с К.П.П., в период брака супруги построили жилой дом и оформили земельный участок. В 2012 году К.П.П. заключил договор залога указанного имущества без ее согласия, что нарушает требования ст. 35 Семейного кодекса Российской Федерации.

Решением Пятигорского городского суда Ставропольского края от 19.03.2019 иск удовлетворен. Договор залога признан недействительным, имущество — совместно нажитым, за каждым из супругов признано право на 1/2 доли. Апелляционным определением Ставропольского краевого суда от 17.07.2019 решение отменено, в иске отказано. Суд апелляционной инстанции посчитал, что договор залога не требует согласия супруга, так как не является сделкой по распоряжению имуществом.

Верховный Суд установил, что при рассмотрении данного дела были допущены нарушения норм материального права, повлиявшие на исход судебного разбирательства. Положениями п. 1 ст. 34 СК РФ закреплен принцип совместной собственности супругов на имущество, приобретенное в браке, включая недвижимые объекты. Согласно п. 1 ст. 35 СК РФ, распоряжение таким имуществом осуществляется по взаимному согласию.

Особый порядок установлен для сделок с недвижимостью, подлежащих государственной регистрации. Пункт 3 ст. 35 СК РФ прямо указывает на необходимость получения нотариально удостоверенного согласия второго супруга при совершении подобных сделок. В случае отсутствия такого согласия предусмотрена возможность признания сделки недействительной в судебном порядке.

Заключенный К.П.П. договор залога недвижимости подпадает под действие указанных норм. Положения ст. 10 Федерального закона от 16.07.1998 № 102-ФЗ «Об ипотеке (залоге недвижимости)» и п. 1, 3 ст. 339 ГК РФ (в редакции, действовавшей на момент совершения сделки) устанавливают обязательную государственную регистрацию договоров залога недвижимого имущества.

Отсутствие нотариально удостоверенного согласия бывшего супруга на отчуждение совместно нажитого имущества не влечет автоматического признания сделки недействительной при отсутствии доказательств осведомленности покупателя о несогласии

П.Э.А. обратилась в суд с иском к П.М.С. и Ж.М.В. о признании земельного участка и дачного дома совместно нажитым имуществом, признании недействительным договора купли-продажи от 31.10.2018, прекращении права собственности Ж.М.В. на указанное имущество и признании за ней и П.М.С. права собственности на 1/2 доли каждого объекта. Иск мотивирован тем, что имущество приобретено в браке, расторгнутом 11.10.2018, а отчуждение произведено без ее согласия.

Решением Чердаклинского районного суда Ульяновской области от 14.02.2019 иск удовлетворен частично: имущество признано совместно нажитым, с П.М.С. взыскана компенсация за 1/2 доли, в остальной части иска отказано. Апелляционным определением Ульяновского областного суда от 02.07.2019 решение изменено: договор купли-продажи признан недействительным, право собственности Ж.М.В. прекращено, за каждой стороной признано по 1/2 доли имущества.

Верховный Суд установил, что судебная коллегия Ульяновского областного суда при вынесении апелляционного определения от 02.07.2019 допустила следующие нарушения.

Положениями ст. 35 СК РФ предусмотрена необходимость получения нотариально удостоверенного согласия супруга на совершение сделки по распоряжению общим имуществом. Однако данные нормы подлежат применению исключительно к правоотношениям между супругами. В рассматриваемом случае на момент совершения оспариваемой сделки (31.10.2018) брак между П.Э.А. и П.М.С. уже был прекращен (10.09.2018), в связи с чем регулирование спорных правоотношений должно осуществляться нормами гражданского, а не семейного законодательства.

Согласно п. 2 ст. 253 ГК РФ, распоряжение имуществом, находящимся в совместной собственности, осуществляется по согласию всех участников, которое предполагается. В силу п. 3 указанной статьи сделка, совершенная одним из участников совместной собственности, может быть признана недействительной по требованию других участников только при условии, если доказано, что другая сторона в сделке знала или заведомо должна была знать об отсутствии необходимых полномочий у совершившего сделку участника.

Договор подряда на реконструкцию жилого дома, заключенный без намерения реального исполнения организацией, не осуществляющей строительную деятельность, является мнимой сделкой

К.Ю.В. обратилась в суд с иском к К.А.К. и ООО «Амате» о признании недействительным договора подряда от 09.08.2017 и применении последствий его недействительности. Истец указала, что жилой дом, приобретенный ею и К.А.К. в период брака по договору купли-продажи от 19.01.2016, является их совместной собственностью. Договор подряда на реконструкцию дома стоимостью 25 000 000 руб. был заключен без ее согласия, а ООО «Амате» не выполняло работ по договору, поскольку его основная деятельность связана с парикмахерскими услугами. Истец полагала, что договор является мнимой сделкой, направленной на вывод имущества из состава общего имущества.

Решением Всеволожского городского суда Ленинградской области от 17.04.2019, оставленным без изменения апелляционным определением Ленинградского областного суда от 02.10.2019 и определением Третьего кассационного суда общей юрисдикции от 15.01.2020, в удовлетворении исковых требований отказано. Суды сослались на отсутствие доказательств неисполнения договора и наличие акта приема-передачи работ.

Верховный Суд установил, что судебные инстанции не дали надлежащей оценки доводам К.Ю.В. о мнимости оспариваемого договора подряда. Согласно положениям п. 1 ст. 170 ГК РФ, мнимая сделка совершается без намерения создать соответствующие правовые последствия и признается ничтожной. В рассматриваемом случае суды ограничились констатацией формального наличия договора и акта приема-передачи, не исследовав фактическое поведение сторон.

Судебная коллегия отметила несоответствие выводов судов представленным доказательствам. Истец представил данные, свидетельствующие, что ООО «Амате» осуществляло деятельность в сфере парикмахерских услуг и не обладало необходимыми ресурсами для выполнения строительных работ. Однако суды не проверили, соответствовал ли предмет договора фактической деятельности организации и имелись ли у сторон намерения по его реальному исполнению.

При рассмотрении дела были нарушены требования ст. 56 ГПК РФ о распределении бремени доказывания. Суды возложили на истца обязанность по доказыванию отсутствия исполнения договора, хотя ответчики не представили убедительных доказательств выполнения работ, включая сметную документацию, акты выполненных работ и доказательства целевого использования денежных средств.

Отчуждение совместно нажитого жилого помещения учредителем в пользу своей организации без согласия второго супруга и с нарушением интересов детей не соответствует принципам добросовестности

Б.И.В. обратилась в суд с иском к П.И.В. и ООО «Экобалт» о признании недействительным договора купли-продажи от 15.03.2018 № 15/2018 земельного участка и жилого дома, признании указанного имущества совместной собственностью и его разделе. Исковые требования мотивированы тем, что имущество было приобретено в период брака, а его отчуждение П.И.В. в пользу ООО «Экобалт», где он являлся единственным учредителем, по заниженной цене и без уведомления истца, нарушило ее права и интересы несовершеннолетней дочери.

Решением Всеволожского городского суда Ленинградской области от 02.07.2019, оставленным без изменения апелляционным определением Ленинградского областного суда от 21.11.2019 и определением Третьего кассационного суда общей юрисдикции от 25.06.2020, в удовлетворении исковых требований отказано.

Верховный Суд установил, что действия П.И.В. по отчуждению совместно нажитого имущества в пользу юридического лица, единственным участником которого он являлся, осуществлялись в отсутствие законных оснований и с нарушением принципа добросовестности, закрепленного положениями ст. 10 ГК РФ. Согласие Б.И.В. на совершение сделки получено без предоставления полной информации о ее условиях и предмете, что противоречит требованиям ст. 1 СК РФ о равенстве прав супругов.

При рассмотрении дела не были применены положения ст. 292 ГК РФ, регулирующей порядок отчуждения жилых помещений, в которых проживают несовершеннолетние. В нарушение ст. 558 ГК РФ в договоре купли-продажи отсутствовал перечень лиц, сохраняющих право пользования жилым помещением, хотя в спорном доме была зарегистрирована и фактически проживала несовершеннолетняя дочь П.В.И.

Суды не дали оценки соблюдению жилищных прав ребенка при совершении оспариваемой сделки, что противоречит требованиям ст. 65 СК РФ. Органы опеки и попечительства не были привлечены к участию в деле, несмотря на прямое указание ст. 47 ГПК РФ и правовую позицию, изложенную в постановлении Конституционного Суда РФ от 08.06.2010 № 13-П.

Продажа автомобиля, приобретенного в браке, одним из супругов не влечет взыскания компенсации при отсутствии доказательств несогласия второго супруга и нецелевого использования средств

Т.С.В. обратилась в суд с иском к Т.Е.М. и С.А.Ю. о признании сделки недействительной, разделе совместно нажитого имущества, включая квартиру, земельные участки и автомобили «Volkswagen Tiguan» и «Kia Cerato». Истица требовала признать недействительным договор купли-продажи автомобиля «Volkswagen Tiguan», заключенный между Т.Е.М. и С.А.Ю., и взыскать компенсацию за отчужденное имущество. Т.Е.М. предъявил встречный иск о включении в состав общего имущества автомобиля «Peugeot-107».

Решением Ленинского районного суда г. Курска от 19.05.2022 иск Т.С.В. удовлетворен частично: автомобиль «Volkswagen Tiguan» признан общим имуществом, с Т.Е.М. взыскана компенсация в размере 928 000 руб. Апелляционным определением Курского областного суда от 08.11.2022 решение изменено: автомобиль «Kia Cerato» также включен в состав общего имущества, с Т.Е.М. взыскана компенсация 183 500 руб. Определением Первого кассационного суда общей юрисдикции от 20.04.2023 судебные акты оставлены без изменения.

Верховный Суд установил, что судебные акты в части признания автомобиля «Volkswagen Tiguan» совместной собственностью супругов и взыскания компенсации в пользу Т.С.В. приняты с существенным нарушением норм материального права.

Положениями п. 2 ст. 35 СК РФ закреплена презумпция согласия супруга на распоряжение общим имуществом. Следовательно, бремя доказывания отсутствия такого согласия возлагается на супруга, оспаривающего сделку. В рассматриваемом случае Т.С.В. не представила доказательств, подтверждающих совершение сделки без ее согласия.

Суды не учли, что в соответствии с п. 1 ст. 34 СК РФ имущество, приобретенное в период брака, относится к совместной собственности супругов. При этом положениями п. 2 ст. 35 СК РФ установлено, что сделка по распоряжению таким имуществом, совершенная одним из супругов, предполагается совершенной с согласия другого супруга. В материалах дела отсутствуют доказательства, опровергающие данную презумпцию.

Спор о праве на недвижимое имущество подлежит рассмотрению судом по месту нахождения спорных объектов недвижимости, когда заявлено требование о признании сделки по отчуждению недвижимого имущества недействительной

Спор о праве на недвижимое имущество возникает, когда заявлено требование о признании сделки по отчуждению недвижимого имущества недействительной, и подлежит рассмотрению по месту нахождения спорного объекта. Требование о разделе совместно нажитого в браке имущества в таком составе требований носит производный от требования о признании сделки недействительной характер. Общее правило о предъявлении иска по месту жительства ответчика к такому спору не применяется.

Истец обратился в суд к ответчикам с требованиями о признании договоров купли-продажи и дарения недействительными, применении последствий недействительности сделок и разделе совместно нажитого в браке имущества. Истец просил признать недействительными сделки по отчуждению двух квартир, приобретённых в период его брака, вернуть стороны в первоначальное положение и произвести раздел квартир как совместно нажитого в браке имущества, признав доли супругов равными.

Прикубанский районный суд г. Краснодара 02.02.2024 возвратил исковое заявление в связи с неподсудностью спора, сославшись на место жительства ответчиков. Краснодарский краевой суд 29.07.2024 отменил определение и направил материал для решения вопроса о принятии искового заявления к производству, исходя из наличия спора о правах на недвижимое имущество. Четвертый кассационный суд общей юрисдикции 24.01.2025 отменил апелляционное определение и оставил в силе определение о возвращении заявления, применив общие правила о подсудности к спору о разделе имущества супругов. Кассационная жалоба на определение суда первой инстанции и определение кассационного суда общей юрисдикции передана для рассмотрения Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации.

Верховный Суд установил, что суд первой инстанции неправильно определил характер предъявленных исковых требований. Истец требовал признать недействительными сделки по отчуждению двух квартир с возвращением сторон в первоначальное положение, однако исковое заявление было возвращено исходя из общего правила о предъявлении иска по месту жительства ответчика. Между сторонами возник спор о праве на недвижимое имущество, для которого гражданским процессуальным законом установлена исключительная подсудность.

Апелляционный суд исходил из того, что истец просил признать недействительными сделки, на основании которых произошло отчуждение квартир, и возвратить стороны в первоначальное положение. Между сторонами тем самым возник спор о правах на недвижимое имущество, подлежащий рассмотрению по месту нахождения спорных объектов. Возвращение сторон в первоначальное положение было заявлено как последствие недействительности сделок, а материал направлен в суд первой инстанции для решения вопроса о принятии искового заявления к производству.