Обобщение судебной практики Верховного Суда по вопросам исчисления срока исковой давности при разделе совместно нажитого имущества супругов

Исчисление срока исковой давности по требованию о разделе совместно нажитого имущества начинается с момента, когда бывший супруг узнал о нарушении своего права, а не с даты расторжения брака

Ж.Д.И. обратился в суд с иском к И.О.Н. о взыскании денежной компенсации в счет доли в общем имуществе супругов. Истец указал, что в период брака (с 24.04.1999 по 10.03.2009) была приобретена квартира, зарегистрированная на И.О.Н. После расторжения брака стороны договорились о продаже квартиры и разделе вырученных средств, однако после ее отчуждения 02.06.2011 ответчица отказалась передать истцу причитающуюся сумму.

Решением Обнинского городского суда Калужской области от 17.06.2014 иск удовлетворен. Суд первой инстанции признал квартиру совместной собственностью и взыскал ½ суммы от ее продажи в пользу Ж.Д.И. Апелляционным определением Калужского областного суда от 01.09.2014 решение отменено в связи с пропуском срока исковой давности, который суд апелляционной инстанции ошибочно исчислил с даты расторжения брака (10.03.2009).

Верховный Суд установил, что суд апелляционной инстанции неправильно применил положения п. 7 ст. 38 СК РФ и п. 1 ст. 200 ГК РФ, ошибочно начав исчисление срока исковой давности с даты расторжения брака 10.03.2009. Согласно правовой позиции, изложенной в п. 19 Постановления Пленума ВС РФ от 05.11.1998 № 15, течение трехлетнего срока по требованиям о разделе общего имущества супругов начинается с момента, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права, а не с момента прекращения брака.

Спорная квартира приобретена в период брака и являлась совместной собственностью. После расторжения брака раздел имущества не производился, а нотариальное согласие Ж.Д.И. на отчуждение квартиры от 31.10.2009 свидетельствовало о сохранении режима общей собственности и соглашении сторон о последующем разделе вырученных средств. Право истца на долю в денежном эквиваленте могло быть нарушено только после реализации квартиры 02.06.2011 и отказа И.О.Н. передать причитающуюся сумму.

Ошибочный вывод суда апелляционной инстанции о пропуске срока исковой давности основан на неправильном толковании взаимосвязанных положений семейного и гражданского законодательства. Игнорирование требований ст. 200 ГК РФ привело к неверному определению начального момента течения срока давности, что повлияло на законность принятого решения.

Материалами дела подтверждено, что Ж.Д.И. обратился в суд 26.02.2014, то есть в пределах трехлетнего срока с момента, когда ему стало известно о нарушении права. При таких обстоятельствах выводы суда апелляционной инстанции противоречат установленным фактическим обстоятельствам и нормам материального права.

Отсутствие спора о порядке пользования имуществом до 2011 года исключало возможность осознания нарушения права ранее даты продажи квартиры. Действующее законодательство не связывает момент нарушения права с прекращением фактического пользования имуществом, что не было учтено судом апелляционной инстанции.

Применение положений ст. 38 СК РФ требует учета конкретных обстоятельств дела, включая наличие соглашения между сторонами о порядке раздела имущества. Суд первой инстанции правильно квалифицировал юридически значимые обстоятельства, тогда как апелляционное определение подлежало отмене как принятое с существенными нарушениями норм права.

Апелляционное определение Калужского областного суда от 01.09.2014 отменено, решение Обнинского городского суда от 17.06.2014 оставлено в силе.

Определение Верховного Суда Российской Федерации от 07.07.2015 № 85-КГ15-6

История рассмотрения дела:

• Обнинский городской суд Калужской области, дело № 2-1257/2014
• Калужский областной суд, карточка дела отсутствует на сайте суда
• Калужский областной суд, карточка дела отсутствует на сайте суда

Течение срока исковой давности по требованию о разделе совместно нажитого имущества начинается с момента осознания нарушения права, а не с даты расторжения брака или раздела иного имущества супругов

А.А.А. обратился в суд с иском к А.О.В. о разделе совместно нажитого имущества, указав, что в период брака, расторгнутого 20.04.2010, был приобретен жилой дом. Истец ссылался на то, что указанное имущество не было разделено при прекращении брака, и просил признать за ним право собственности на ½ долю домовладения. А.А.А. указывал, что зарегистрирован по данному адресу, фактически проживал в доме до 2014 года и не имеет иного жилья.

Решением Неклиновского районного суда Ростовской области от 18.05.2015 иск был частично удовлетворен: за А.А.А. признано право собственности на ½ долю жилого дома. Однако апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Ростовского областного суда от 22.07.2015 решение первой инстанции отменено, в удовлетворении иска отказано по мотиву пропуска срока исковой давности. Апелляционный суд исходил из того, что срок следует исчислять с момента расторжения брака либо с даты вынесения решения о разделе иного имущества супругов в 2011 году.

Верховный Суд установил, что апелляционная коллегия Ростовского областного суда неверно применила положения ст. 38 СК РФ, регулирующие порядок раздела совместно нажитого имущества супругов и исчисления срока исковой давности по соответствующим требованиям.

Согласно п. 7 ст. 38 СК РФ, к требованиям о разделе общего имущества супругов, брак которых расторгнут, применяется трехлетний срок исковой давности, течение которого начинается не с момента расторжения брака, а со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права (п. 1 ст. 200 ГК РФ).

Апелляционный суд ошибочно связал начало течения срока исковой давности с моментом вынесения решения от 22.06.2011 о разделе иного имущества супругов, не установив, когда именно истец осознал нарушение своих прав в отношении спорного жилого дома. Такой подход противоречит п. 6 ст. 38 СК РФ, согласно которому раздел части общего имущества не прекращает режим совместной собственности на имущество, не включенное в предмет спора.

Апелляционная инстанция не исследовала обстоятельства, свидетельствующие о моменте, когда А.А.А. мог узнать о нарушении своих прав. Факт отсутствия требований к спорному имуществу в 2011 году, а также неиспользование домовладения не являются безусловными доказательствами осведомленности истца о нарушении. Суд не учел, что регистрация права собственности на имя одного из супругов сама по себе не свидетельствует о начале течения срока исковой давности, если не доказано, что второй супруг был уведомлен о таком нарушении.

Также были проигнорированы разъяснения, содержащиеся в п. 19 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 05.11.1998 № 15, где указано, что срок исковой давности исчисляется с момента нарушения права, а не с даты расторжения брака или иных формальных обстоятельств. Неприменение данных разъяснений привело к ошибочному выводу о пропуске срока.

Кроме того, апелляционный суд необоснованно сослался на отсутствие доказательств совместного владения и пользования имуществом после расторжения брака, не приняв во внимание, что это не имеет значения для определения момента нарушения права. Суду следовало установить, когда истец фактически лишился возможности реализовать свои права на имущество, а не констатировать формальные обстоятельства.

Не были выполнены требования ст. 56 ГПК РФ, возлагающей на суд обязанность по определению значимых обстоятельств и их доказыванию. В частности, не был исследован вопрос о том, когда А.А.А. узнал о регистрации права собственности на дом за ответчиком и когда его права были нарушены.

Верховный Суд отменил апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Ростовского областного суда от 22.07.2015 и направил дело на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции.

Определение Верховного Суда Российской Федерации от 17.05.2016 № 41-КГ16-17

История рассмотрения дела:

• Неклиновский районный суд Ростовской области, дело № 2-527/2015
• Ростовский областной суд, дело № 33-10899/2015
• Ростовский областной суд, дело № 4Г-3965/2015

Исчисление срока исковой давности по требованию о разделе совместного имущества супругов начинается с момента получения уведомления о продаже, а не с даты расторжения брака

Т.И.В. обратилась в суд с иском к Т.Д.П. о разделе совместно нажитого имущества, указав, что стороны состояли в браке, который был расторгнут 19.11.2010. В период брака ими был приобретен земельный участок и построен жилой дом, право собственности на которые зарегистрировано за ответчиком. Истица просила произвести раздел имущества с отступлением от равенства долей в интересах несовершеннолетней дочери, проживающей с ней.

Решением Белгородского районного суда Белгородской области от 26.10.2015 исковые требования были удовлетворены, доли в праве собственности распределены как 2/3 — Т.И.В. и 1/3 — Т.Д.П. Апелляционным определением Белгородского областного суда от 02.02.2016 решение суда первой инстанции отменено, в удовлетворении иска отказано в связи с пропуском срока исковой давности, исчисляемого, по мнению суда апелляционной инстанции, с момента расторжения брака.

Верховный Суд установил, что суд апелляционной инстанции допустил существенные нарушения норм материального права, неправильно применив положения п. 7 ст. 38 СК РФ, п. 2 ст. 9 СК РФ и п. 1 ст. 200 ГК РФ, регулирующие исчисление срока исковой давности по требованиям о разделе общего имущества супругов.

Согласно указанным нормам, течение срока исковой давности начинается не с момента расторжения брака, а со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права. Данная правовая позиция подтверждается п. 19 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 05.11.1998 № 15, в котором разъяснено, что момент прекращения брака не является отправной точкой для исчисления срока.

Суд апелляционной инстанции ошибочно исчислил срок исковой давности с конца 2010 года, сославшись на то, что Т.И.В. перестала пользоваться спорным имуществом после расторжения брака. Однако эти обстоятельства не свидетельствуют о нарушении права, поскольку режим общей совместной собственности сохранялся, а раздел имущества не производился. Нарушение права истицы возникло лишь в августе 2015 года, когда она получила уведомление от ответчика о намерении продать имущество, что создало угрозу утраты ее доли.

При разделе совместно нажитого имущества супругов срок исковой давности исчисляется с момента, когда лицо узнало о нарушении своего права, а не с момента прекращения брачных отношений

П.С.Ю. обратился в суд с иском к П.М.Н. о разделе совместно нажитого имущества, а именно земельного участка площадью 2 000 кв.м, приобретенного в период брака и оформленного на имя ответчицы. Истец требовал признать за ним право собственности на ½ доли участка. В обоснование иска П.С.Ю. указал, что брак между сторонами расторгнут 09.03.2013, а спор о разделе имущества возник в ноябре 2015 года, когда ответчица отказалась добровольно определить его долю.

Решением Динского районного суда Краснодарского края от 04.04.2016 иск удовлетворен. Суд первой инстанции пришел к выводу, что срок исковой давности не пропущен, так как течение срока началось с момента нарушения права истца, а не с даты расторжения брака. Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Краснодарского краевого суда от 10.01.2017 решение отменено. Суд апелляционной инстанции посчитал срок исковой давности пропущенным, исчислив его с момента расторжения брака, и отказал в удовлетворении иска.

Верховный Суд установил, что апелляционная коллегия Краснодарского краевого суда при вынесении определения от 10.01.2017 не применила положения п. 7 ст. 38 СК РФ во взаимосвязи с п. 1 ст. 200 ГК РФ, регулирующие исчисление срока исковой давности по требованиям о разделе общего имущества супругов.

Вопреки требованиям закона, суд второй инстанции ошибочно определил момент начала течения срока с даты расторжения брака, тогда как в соответствии с разъяснениями, изложенными в п. 19 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 05.11.1998 № 15, срок исковой давности по таким требованиям исчисляется исключительно со дня, когда супруг узнал или должен был узнать о нарушении своего права на общее имущество.

Апелляционный суд не учел, что отсутствие фактического пользования земельным участком после прекращения брака само по себе не свидетельствует о нарушении права собственности истца. Судом не исследованы доводы П.С.Ю. о том, что оспариваемое нарушение возникло лишь в ноябре 2015 года, когда ответчица отказалась от добровольного раздела имущества.

Срок исковой давности для раздела совместно нажитой кооперативной квартиры исчисляется с момента создания препятствий в реализации прав собственности, а не с момента государственной регистрации права

В.Т.А. обратилась в суд с иском к В.М.Р. о разделе совместно нажитого имущества и признании права собственности на 1/2 долю квартиры. В обоснование требований истец указала, что квартира была приобретена в период брака, паевые взносы выплачены полностью за счёт совместных средств, а после расторжения брака в 1994 г. она продолжала пользоваться квартирой без препятствий. Спор возник в 2015 г., когда ответчик отказался от продажи квартиры, заявив о единоличном праве собственности, зарегистрированном в 2005 г.

Решением Приволжского районного суда г. Казани от 27.03.2017 иск удовлетворён, признано право собственности истца на 1/2 долю квартиры. Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Республики Татарстан от 05.06.2017 решение отменено в связи с пропуском срока исковой давности, исчисляемого с 01.01.1995 — момента введения в действие п. 4 ст. 218 ГК РФ.

Верховный Суд установил, что апелляционная коллегия необоснованно применила положения о сроке исковой давности, исчислив его с момента введения в действие п. 4 ст. 218 ГК РФ. Такой подход противоречит ст. 200 ГК РФ, согласно которой течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении права. В рассматриваемом случае истец продолжала беспрепятственно пользоваться спорным имуществом после расторжения брака, а нарушение ее прав возникло лишь в 2015 году при попытке ответчика единолично распорядиться квартирой.

Апелляционный суд не принял во внимание разъяснения, содержащиеся в п. 19 Постановления Пленума ВС РФ от 05.11.1998 № 15, которыми разъяснено, что по требованиям о разделе совместно нажитого имущества срок исковой давности исчисляется не с момента расторжения брака, а с момента, когда бывшему супругу стало известно о нарушении его имущественных прав. Регистрация права собственности ответчиком в 2005 году сама по себе не свидетельствовала о нарушении прав истца, поскольку не препятствовала ей в пользовании жилым помещением.

Суд второй инстанции ошибочно не учел положения ст. 34 СК РФ, закрепляющие режим совместной собственности супругов на имущество, приобретенное в браке. Факт полной выплаты паевых взносов за кооперативную квартиру в период брака за счет общих средств супругов подтвержден материалами дела и не оспаривался сторонами. В соответствии со ст. 256 ГК РФ и ст. 20 КоБС РСФСР, действовавшего на момент приобретения имущества, такая квартира являлась совместной собственностью супругов независимо от того, на кого из них было зарегистрировано право.

Начало течения срока исковой давности по требованиям о разделе квартиры и машино-мест как совместно нажитого имущества определяется моментом нарушения права, а не выплатой компенсации за доли в уставном капитале

П.Е.Е. обратилась в суд с иском к П.А.В. о разделе совместно нажитого имущества, приобретенного в период брака, включая квартиру, машино-места и доли в уставных капиталах ООО «Альфа-Дизайн», ООО ЧОО «Альфа-Брава», ООО «ДЕЗИРЕ», ООО «Павлин Плаза». Истица указала, что после расторжения брака раздел имущества не производился, а соглашение между сторонами достигнуто не было.

Решением Тверского районного суда г. Москвы от 02.12.2016 в удовлетворении исковых требований отказано. Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Московского городского суда от 02.06.2017 решение суда первой инстанции оставлено без изменения.

Верховный Суд установил, что суды нижестоящих инстанций неправильно применили положения п. 7 ст. 38 СК РФ о сроке исковой давности при рассмотрении требований о разделе совместно нажитого имущества. В соответствии с п. 2 ст. 9 СК РФ и п. 1 ст. 200 ГК РФ, течение трехлетнего срока исковой давности начинается не с момента расторжения брака, а со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права.

Суд первой инстанции и апелляционная коллегия ошибочно связали начало течения срока исковой давности с 2010 годом, когда истцу была выплачена компенсация за доли в уставных капиталах ООО «ИНТО-Вест», ООО «Нифертити и. К» и ООО «Крита». Однако данные выплаты, как следует из условий брачного договора от 09.12.2008, не затрагивали право собственности на спорные объекты недвижимости.

Положениями ст. 431 ГК РФ установлено, что при толковании условий договора следует исходить из буквального значения содержащихся в нем слов и выражений. Содержание пункта 2.3 брачного договора не дает оснований для вывода о прекращении права общей собственности на квартиру и машино-места, приобретенные до его заключения.

Начало течения срока исковой давности для раздела имущества супругов определяется моментом когда истец должен был узнать о нарушении своих имущественных прав, а не формальной датой расторжения брака или регистрации собственности

С.Д.И. обратился в суд с иском к С.М.В. о разделе совместно нажитого имущества, указав, что с 05.09.1992 по 15.03.2014 состоял с ней в браке. В период брака стороны приобрели в совместную собственность трёхкомнатную квартиру по договору купли-продажи от 07.12.2004, а также однокомнатную квартиру, право собственности на которую зарегистрировано за С.М.В. по договору пожизненного содержания с иждивением от 14.04.2003. Истец просил признать за ответчиком право собственности на трёхкомнатную квартиру, а за собой — на однокомнатную, ссылаясь на то, что имущество приобретено в браке и является общим.

Решением Железнодорожного городского суда Московской области от 24.05.2018 в удовлетворении исковых требований отказано. Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Московского областного суда от 24.09.2018 решение оставлено без изменения.

Верховный Суд установил, что при рассмотрении дела суды неполно и неправильно применили положения семейного и гражданского законодательства о сроке исковой давности по требованиям о разделе совместно нажитого имущества супругов.

Согласно п. 1 ст. 33 СК РФ, имущество, приобретенное супругами во время брака, является их совместной собственностью. Пунктом 1 ст. 38 СК РФ предусмотрена возможность раздела такого имущества как в период брака, так и после его расторжения.

В соответствии с п. 7 ст. 38 СК РФ, к требованиям о разделе имущества бывших супругов применяется трехлетний срок исковой давности. Пункт 2 ст. 9 СК РФ и п. 1 ст. 200 ГК РФ определяют, что течение этого срока начинается не с момента расторжения брака, а со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права. Данная правовая позиция нашла отражение в п. 19 Постановления Пленума ВС РФ от 05.11.1998 № 15.

Обращение бывшего супруга в правоохранительные органы по вопросу доступа в жилое помещение не является моментом начала течения срока исковой давности для требования о разделе совместно нажитого имущества при отсутствии заявленных ранее имущественных претензий

Д.Н.В. обратилась в суд с иском к Д.Д.Д. о признании его утратившим право пользования жилым помещением и снятии с регистрационного учёта, ссылаясь на прекращение семейных отношений с 27.07.2010 и непроживание ответчика в квартире. Д.Д.Д. предъявил встречный иск о разделе совместно нажитого имущества, признании права собственности на ½ доли квартиры, прекращении права собственности Д.Н.В., устранении препятствий в пользовании жильем и передаче ключей. Он указал, что квартира приобретена в браке за счёт совместных средств, включая кредитные, и что он продолжает участвовать в погашении кредита.

Решением Курганского городского суда Курганской области от 22.10.2018 иск Д.Н.В. отклонён, а встречные требования Д.Д.Д. удовлетворены. Суд признал квартиру совместно нажитым имуществом, разделил доли поровну и обязал Д.Н.В. передать ключи. Апелляционным определением Курганского областного суда от 29.01.2019 решение отменено: Д.Д.Д. признан утратившим право пользования жильем, а его требования о разделе имущества отклонены в связи с пропуском срока исковой давности, исчисленного с 12.11.2014.

Верховный Суд установил, что апелляционная коллегия Курганского областного суда допустила неправильное применение норм материального права при разрешении спора о разделе совместно нажитого имущества супругов.

Суд апелляционной инстанции ошибочно исчислил срок исковой давности с 12.11.2014, ссылаясь на обращение Д.Д.Д. в правоохранительные органы, тогда как в соответствии с п. 7 ст. 38 СК РФ течение трёхлетнего срока начинается с момента, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права.

Пунктом 19 Пленума Верховного Суда от 05.11.1998 № 15 разъяснено, что срок исковой давности по требованиям о разделе общего имущества супругов не может исчисляться с даты расторжения брака или государственной регистрации права собственности. Суд первой инстанции обоснованно установил, что момент нарушения права Д.Д.Д. на долю в имуществе возник 08.05.2018 – при предъявлении Д.Н.В. иска о признании его утратившим право пользования жилым помещением.

Применение трехлетнего срока исковой давности к требованиям о разделе совместного имущества супругов без установления момента осведомленности о нарушении права является необоснованным

С.И.А. обратился в Прикубанский районный суд г. Краснодара с иском к С.О.В. о разделе совместно нажитого имущества, указав, что в период брака супругами была приобретена квартира, право собственности на которую зарегистрировано за ответчиком. Истец просил разделить квартиру, передав ее в собственность ответчику с взысканием в свою пользу денежной компенсации в размере 1/2 стоимости квартиры.

Решением Прикубанского районного суда г. Краснодара от 10.12.2018 в удовлетворении исковых требований отказано. Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Краснодарского краевого суда от 14.03.2019 решение суда первой инстанции оставлено без изменения. Суды исчислили срок исковой давности с момента прекращения брака, сославшись на п. 7 ст. 38 СК РФ.

Верховный Суд установил, что судебные инстанции при разрешении спора допустили неверное применение норм материального права, касающихся исчисления срока исковой давности по требованиям о разделе совместно нажитого имущества супругов.

Согласно п. 1 ст. 33 СК РФ имущество, приобретенное супругами в период брака, является их совместной собственностью, если иное не установлено соглашением между ними. Раздел такого имущества может быть произведен как во время брака, так и после его расторжения (п. 1 ст. 38 СК РФ).

Пунктом 7 ст. 38 СК РФ предусмотрен трехлетний срок исковой давности для требований о разделе общего имущества супругов, брак которых расторгнут. Вопреки позиции судов первой и апелляционной инстанций, данный срок должен исчисляться не с момента прекращения брака, а со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права (п. 1 ст. 200 ГК РФ). Это разъяснено в п. 19 Постановления Пленума ВС РФ от 05.11.1998 № 15, где указано, что течение срока исковой давности начинается с момента осведомленности о нарушении права, а не с формального прекращения брачных отношений.

Применение трехлетнего срока исковой давности к требованию о разделе банковского вклада супругов обусловлено моментом осведомленности о нарушении права, а не формальным прекращением брака

К.Л.А. обратилась в суд с иском к З.Д.Ф. о разделе совместно нажитого имущества, требуя определить доли сторон в размере 1/2 каждой, взыскать денежную компенсацию за долю вклада в ПАО «Промсвязьбанк» в сумме 224 400 руб. и 1/2 долга по договору займа от 06.06.2013 в размере 850 000 руб. Истец указала, что брак с ответчиком расторгнут 24.11.2015, а фактические брачные отношения прекращены 05.12.2014. Вклад в банке был открыт в период брака, а средства по договору займа использованы на семейные нужды.

Решением Пушкинского районного суда Санкт-Петербурга от 11.06.2020, оставленным без изменения апелляционным определением Санкт-Петербургского городского суда от 22.09.2020 и определением Третьего кассационного суда общей юрисдикции от 15.02.2021, в удовлетворении иска отказано. Суды пришли к выводу, что истцом пропущен срок исковой давности для раздела вклада, а долг по договору займа не является общим обязательством супругов.

Верховный Суд установил, что суды нижестоящих инстанций неверно применили положения Семейного кодекса Российской Федерации, регулирующие вопросы раздела общего имущества супругов и исчисления сроков исковой давности.

Согласно п. 1 ст. 9 СК РФ, исковая давность не распространяется на требования, вытекающие из семейных отношений, за исключением случаев, прямо предусмотренных кодексом. Пунктом 7 ст. 38 СК РФ установлен трехлетний срок исковой давности для требований о разделе общего имущества супругов после расторжения брака, однако течение этого срока начинается не с момента государственной регистрации расторжения брака, а со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права, что соответствует п. 1 ст. 200 ГК РФ.

Материалами дела подтверждено, что К.Л.А. узнала о наличии денежных средств на счете ответчика в ПАО «Промсвязьбанк» 10.08.2015, тогда как исковое заявление подано 14.06.2019, что не превышает установленный трехлетний срок.

Отказ в разделе процентных доходов по субординированному займу как совместно нажитого имущества в связи с пропуском срока исковой давности при доказанной осведомленности супруга о сделке и отсутствии подтверждения получения средств ответчиком

М.О.М. обратилась в суд с иском к Г.А.Д. о разделе совместно нажитого имущества, требуя включить в состав общего имущества денежные средства в размере 11 150 000 долларов США и процентный доход в сумме 7 291 183,56 доллара США, полученные по договору субординированного займа от 24.07.2009 между компанией Неткор Солюшнс Лимитед и ООО. Истец утверждала, что ответчик являлся бенефициаром компании-займодавца и фактически распоряжался указанными средствами, которые не были учтены при разделе имущества после расторжения брака 22.03.2012.

Решением Пресненского районного суда г. Москвы от 17.09.2020 в удовлетворении иска отказано. Апелляционным определением Московского городского суда от 21.01.2021 решение оставлено в силе, но по иным основаниям: суд указал на отсутствие доказательств принадлежности средств ответчику и пропуск срока исковой давности. Определением Второго кассационного суда общей юрисдикции от 15.06.2021 апелляционное определение отменено, иск удовлетворён.

Верховный Суд установил, что суд кассационной инстанции при рассмотрении дела вышел за пределы предоставленных ему полномочий, предусмотренных ч. 3 ст. 390 ГПК РФ. Положениями данной нормы не допускается переоценка доказательств, установление новых обстоятельств либо предрешение вопросов о достоверности представленных материалов. Кассационная инстанция, вопреки требованиям закона, самостоятельно определила принадлежность денежных средств Голубовичу А.Д., хотя этот вопрос относился к компетенции судов первой и апелляционной инстанций.

При рассмотрении кассационной жалобы суд необоснованно придал преюдициальное значение решению Арбитражного суда г. Москвы от 17.06.2020, не учтя, что круг лиц в арбитражном и гражданском процессах не совпадал. Согласно ч. 2 ст. 61 ГПК РФ, преюдициальная сила судебного акта распространяется только на лиц, участвовавших в деле. Кроме того, указанное решение на момент рассмотрения спора в кассационном порядке уже было отменено апелляционным постановлением от 09.12.2020, что исключало его обязательность для суда.

Апелляционный суд обоснованно пришел к выводу о пропуске М.О.М. срока исковой давности. В соответствии с п. 7 ст. 38 СК РФ и ст. 196 ГК РФ, трехлетний срок по требованиям о разделе имущества исчисляется с момента, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении права. Материалами дела подтверждалось, что истец, являясь бенефициаром компании-займодавца и вице-президентом ООО, не могла не знать о заключении договора субординированного займа в 2009 году. Ссылка на получение налогового уведомления в 2019 году не опровергает этот вывод, поскольку не свидетельствует о впервые обнаруженном нарушении.