Использование сообщения в телефоне для передачи координат тайника с наркотиками образует квалифицирующий признак совершения преступления с применением информационно-телекоммуникационных сетей

Д.А.В. осужден по ч. 3 ст. 30, п. «г» ч. 4 ст. 228.1 УК РФ за покушение на незаконный сбыт наркотических средств группой лиц по предварительному сговору, в крупном размере, с использованием информационно-телекоммуникационных сетей. Установлено, что Д.А.В. вступил в преступный сговор с неустановленным лицом, выполнял роль закладчика, а соучастник приобрел наркотическое средство, оборудовал тайник и сообщил его координаты Д.А.В., который прибыл на место для поиска тайника, но был задержан.

Суд первой инстанции квалифицировал действия Д.А.В. как покушение на преступление, а апелляционная инстанция оставила приговор без изменений. Кассационный суд переквалифицировал действия на приготовление к преступлению (ч. 1 ст. 30, п. «г» ч. 4 ст. 228.1 УК РФ), исключив квалифицирующий признак использования информационно-телекоммуникационных сетей.

Нарушения, установленные Верховным Судом

Суд кассационной инстанции необоснованно исключил квалифицирующий признак совершения преступления с использованием информационно-телекоммуникационных сетей, несмотря на установленные судом первой инстанции обстоятельства получения Д.А.В. координат тайника через сообщение на телефон. Данный вывод противоречит материалам дела и положениям п. «г» ч. 4 ст. 228.1 УК РФ, предусматривающим повышенную ответственность за использование указанных способов при незаконном сбыте наркотических средств.

Переквалификация действий осужденного с покушения на приготовление к преступлению произведена без учета норм о соучастии. Согласно ч. 2 ст. 33 и ч. 2 ст. 35 УК РФ, при групповом преступлении действия одного соисполнителя, направленные на реализацию общего умысла, влекут ответственность всех участников сговора за начатую стадию преступления. Суд кассационной инстанции не принял во внимание, что соучастник Д.А.В. выполнил часть объективной стороны преступления, приобретя наркотическое средство и оборудовав тайник, что свидетельствует о переходе группы к стадии покушения.

Применение ч. 1 ст. 30 УК РФ о приготовлении к преступлению противоречит разъяснениям Пленума Верховного Суда, изложенным в п. 13.2 постановления № 14 от 15.06.2006. Согласно данной правовой позиции, действия по приобретению и хранению наркотических средств в целях последующего сбыта, пресеченные на стадии передачи, образуют покушение. Суд кассационной инстанции необоснованно ограничил объективную сторону преступления лишь физическим изъятием наркотика из тайника, игнорируя согласованные действия группы.

Не учтены последствия переквалификации для назначения наказания. Смягчение ответственности Д.А.В. привело к нарушению принципа справедливости, закрепленного в ст. 6 УК РФ, поскольку назначенное наказание перестало соответствовать степени общественной опасности преступления, совершенного в составе организованной группы.

Суд кассационной инстанции вышел за пределы своих полномочий, переоценив установленные судом первой инстанции доказательства без наличия процессуальных оснований, предусмотренных ст. 401.15 УПК РФ. Это повлекло искажение сути правосудия, что является безусловным основанием для отмены решения в соответствии со ст. 401.6 УПК РФ.

Верховный Суд отменил определение кассационного суда и направил дело на новое кассационное рассмотрение.

Кассационное определение Верховного Суда Российской Федерации от 11.07.2024 № 14-УДП24-5-K1

История рассмотрения дела

• Новоусманский районный суд Воронежской области, дело № 1-235/2022
• Воронежский областной суд, дело № 22-497/2023
• Первый кассационный суд общей юрисдикции, дело № 7У-13734/2023