Договор дарения между супругами не может быть признан притворной сделкой без доказательств согласия одаряемого на условия пожизненного содержания и установления всех существенных условий рентного обязательства

М.Е.В., действуя в интересах несовершеннолетнего М.В.А., обратилась в суд с иском к И.Л.А. о признании недействительным договора дарения ½ доли жилого дома и земельного участка, заключенного 09.12.2020 между М.А.А. и И.Л.А. Истец утверждал, что договор дарения был совершен под влиянием обмана, так как ответчик, обещав ухаживать за М.А.А. в связи с его тяжелым заболеванием, не выполнила своих обязательств. В обоснование требований ссылался на п. 2 ст. 179 ГК РФ.

Миасский городской суд Челябинской области решением от 07.04.2022 отказал в удовлетворении иска, указав на отсутствие доказательств обмана. Апелляционным определением Челябинского областного суда от 12.07.2022 решение отменено, договор дарения признан недействительным как притворная сделка, прикрывающая договор пожизненного содержания с иждивением. Определением Седьмого кассационного суда общей юрисдикции от 19.10.2022 апелляционное определение оставлено без изменения.

Нарушения, установленные Верховным Судом

Верховный Суд установил, что апелляционная коллегия Челябинского областного суда при переквалификации договора дарения в притворную сделку не учла требования п. 2 ст. 170 ГК РФ, согласно которым для признания сделки притворной необходимо подтвердить направленность воли всех участников на иные правовые последствия. Материалы дела не содержали доказательств согласия И.Л.А. на условия пожизненного содержания, а показания свидетелей П.Н.А., М.Т.П. и М.В.А. не подтверждали наличие взаимного волеизъявления сторон на заключение договора ренты.

Суд апелляционной инстанции не исследовал существенные условия предполагаемого договора пожизненного содержания с иждивением, включая объем обязательств по уходу, стоимость содержания и состояние здоровья М.А.А., что противоречит требованиям ст. 601–602 ГК РФ. Отсутствие в деле сведений о нетрудоспособности истца и конкретных обязательствах ответчика исключает возможность квалификации сделки как прикрывающей рентные отношения.

Апелляционный суд вышел за пределы заявленных требований, поскольку истец основывал иск исключительно на обмане по п. 2 ст. 179 ГК РФ, не заявляя о притворности сделки. Это нарушает принцип диспозитивности, закрепленный в ч. 3 ст. 196 ГПК РФ, и противоречит разъяснениям Пленума ВС РФ от 19.12.2003 № 23, согласно которым суд не вправе менять основание иска без обсуждения с участниками процесса.

Кассационный суд общей юрисдикции, оставляя без изменения апелляционное определение, не устранил нарушение правил квалификации сделок, предусмотренных ст. 170 ГК РФ. Ссылка на показания свидетелей как на доказательство притворности сделки несостоятельна, поскольку их содержание не подтверждало согласие И.Л.А. на рентные обязательства. Это противоречит требованиям ч. 1 ст. 379.7 ГПК РФ, обязывающей кассационную инстанцию проверять соответствие выводов суда фактическим обстоятельствам.

Признание договора дарения притворной сделкой без установления всех существенных условий прикрываемой сделки повлекло ошибочное применение последствий недействительности. Согласно п. 2 ст. 170 ГК РФ, последствием притворности является не реституция, а применение норм к сделке, которую стороны действительно имели в виду, что не было выполнено апелляционной коллегией.