Добровольное одиночное содержание осужденного к пожизненному сроку без доказательств принуждения или особых страданий не образует оснований для компенсации, поскольку соответствует установленному порядку отбывания наказания и не нарушает прав осужденного

М.В.А., осужденный к пожизненному лишению свободы, обратился в суд с административным иском к ФКУ «Исправительная колония» ГУФСИН России по Свердловской области, ФСИН России о признании незаконным его одиночного содержания в камерах режимного корпуса в периоды с 14 октября 2010 года по 24 ноября 2011 года и с 31 декабря 2017 года по 19 февраля 2018 года. Истец требовал компенсации в размере 350 000 руб., ссылаясь на отсутствие законных оснований для его изоляции и нарушение его прав.

Курганский городской суд удовлетворил требования частично, признав незаконным одиночное содержание М.В.А. в указанные периоды (за исключением срока с 23 марта по 24 ноября 2011 года, когда истец сам просил оставить его в одиночной камере) и взыскав компенсацию в размере 10 000 руб. Апелляционная и кассационная инстанции оставили решение без изменения. ФСИН России обратилась с кассационной жалобой в Верховный Суд, требуя отказа в удовлетворении иска.

Нарушения, установленные Верховным Судом

Верховный Суд установил, что при рассмотрении административного иска М.В.А. суды не учли положения ч. 1 ст. 127 УИК РФ, допускающие одиночное содержание осужденных к пожизненному лишению свободы по их просьбе или в иных необходимых случаях по решению начальника колонии. Доказательств принудительности изоляции либо отсутствия добровольного согласия истца представлено не было, однако это существенное для дела обстоятельство осталось без оценки.

Материалы дела не подтверждают, что одиночное содержание причинило М.В.А. физические или нравственные страдания, выходящие за пределы обычных ограничений, связанных с отбыванием пожизненного срока. Суды не запросили сведения о площади и условиях содержания в конкретных камерах, а уничтожение камерных карточек по истечении установленного срока хранения не может расцениваться как умышленное сокрытие информации.

Доводы ФСИН России о том, что М.В.А. в марте 2011 года лично обратился с просьбой оставить его в одиночной камере, не были опровергнуты, но судебные инстанции проигнорировали этот факт. Отсутствие жалоб истца в период отбывания наказания, а также его последующие обращения в ЕСПЧ без упоминания о незаконности изоляции свидетельствовали о добровольности такого режима содержания, однако правового значения этим обстоятельствам не придали.

Показания свидетеля К., на которые ссылался суд первой инстанции, лишь подтверждали факт одиночного содержания, но не содержали сведений о нарушении прав М.В.А. При этом относимость и достоверность этих показаний не проверялись, что противоречит требованиям ч. 3 и 4 ст. 84 КАС РФ. Суд также не учел, что свидетель не мог подтвердить обстоятельства содержания в 2017–2018 годах, что делало его показания неполными.

Выводы судов о длительности одиночного содержания как достаточном основании для компенсации не подкреплены нормами права. Сам по себе срок изоляции не является безусловным доказательством нарушения прав, если иное не вытекает из конкретных обстоятельств дела, которые установлены не были.

Судебные акты не соответствуют требованиям ч. 1 ст. 176 и п. 2–3 ч. 4 ст. 180 КАС РФ, так как не содержат анализа всех доказательств и мотивов отклонения доводов ответчика. Решение основано на предположениях, а не на установленных фактах, что исключает его законность и обоснованность.

Верховный Суд отменил судебные акты в части удовлетворения требований М.В.А. и направил дело на новое рассмотрение в Курганский городской суд.

Определение Верховного Суда Российской Федерации от 31.07.2024 № 82-КАД24-2-К7

История рассмотрения дела

• Курганский городской суд Курганской области, дело № 2а-10152/2022
• Курганский областной суд, дело № 33а-83/2023
• Седьмой кассационный суд общей юрисдикции, дело № 8а-14572/2023