При обращении прокурора в интересах государственного органа течение срока исковой давности определяется исходя из того, когда о нарушении права и надлежащем ответчике узнал или должен был узнать сам государственный орган

Прокурор, действуя в интересах Российской Федерации в лице Государственного органа, обратился с иском к Ответчику о взыскании неосновательно израсходованных средств материнского (семейного) капитала. Средства были направлены на улучшение жилищных условий, однако обязанность оформить приобретённую квартиру в общую собственность родителей и детей исполнена не была. Ответчик иск не признал и просил отказать прокурору в иске по мотиву пропуска срока исковой давности.

Решением Новоуральского городского суда Свердловской области от 12.03.2024 требования удовлетворены. Апелляционным определением Свердловского областного суда от 27.06.2024 решение отменено и в иске отказано в связи с истечением срока исковой давности. Определением Седьмого кассационного суда общей юрисдикции от 03.12.2024 апелляционное определение отменено, дело направлено на новое рассмотрение. Кассационная жалоба с делом передана для рассмотрения в судебном заседании Верховного Суда Российской Федерации.

Нарушения, установленные Верховным Судом: лицо, в интересах которого подано заявление, и момент начала срока

Верховный Суд установил, что вывод кассационного суда общей юрисдикции о том, что срок исковой давности прокурором не пропущен, сделан без учёта положений закона о начале течения срока исковой давности при обращении в суд в защиту прав и законных интересов другого лица. Кассационный суд исходил из того, что срок исковой давности исчисляется с момента, когда о нарушении права стало известно прокурору. Между тем по предъявленным прокурором требованиям в интересах Государственного органа начало течения срока определяется так же, как если бы за судебной защитой обращалось само лицо, право которого нарушено.

Прокурор предъявил требование в интересах Российской Федерации в лице Государственного органа. В спорный период Пенсионный фонд Российской Федерации обеспечивал контроль за правильным и рациональным расходованием его средств. Ответчиком было дано нотариальное обязательство оформить жилое помещение в общую собственность лица, получившего сертификат, его супруга и детей в течение шести месяцев после перечисления средств материнского (семейного) капитала лицу, осуществляющему отчуждение жилого помещения. Этот шестимесячный срок истёк 23.06.2012.

Апелляционная инстанция исходила из того, что с 23.06.2012 следует исчислять срок исковой давности, поскольку к этому времени истёк срок исполнения обязательства, связанного с использованием средств материнского (семейного) капитала. Срок исковой давности по требованию, вытекающему из неисполнения Ответчиком обязательства, истёк 23.06.2015, тогда как иск предъявлен 09.10.2023. Эти обстоятельства были установлены апелляционным судом, и вывод об истечении срока исковой давности признан правильным.

Кассационный суд исчислял срок с момента, когда о нарушении права стало известно прокурору, и сослался на то, что на Пенсионный фонд Российской Федерации и его подразделения не была возложена обязанность контроля за соблюдением нотариального обязательства. Для требования, предъявленного в интересах другого лица, значение имеет то, когда о нарушении права и надлежащем ответчике узнало или должно было узнать именно это лицо. Вывод кассационного суда общей юрисдикции о том, что срок не пропущен, основан на ошибочном толковании норм права.

В соответствии с пунктом 1 статьи 200 ГК РФ течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права. С учётом разъяснений, содержащихся в пункте 5 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.09.2015 № 43, при обращении в суд в защиту прав и законных интересов других лиц начало течения срока определяется исходя из того, когда о нарушении своего права и о надлежащем ответчике узнало или должно было узнать лицо, в интересах которого подано заявление. В соответствии с абзацем вторым пункта 2 статьи 199 ГК РФ истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению решения об отказе в иске.

Определение Седьмого кассационного суда общей юрисдикции от 03.12.2024 и апелляционное определение Свердловского областного суда от 25.03.2025 отменены. Апелляционное определение Свердловского областного суда от 27.06.2024 оставлено в силе.

Определение Верховного Суда Российской Федерации 9 сентября 2025 года № 45-КГ25-20-К7

История рассмотрения дела:

• Новоуральский городской суд Свердловской области, дело № 2-425/2024
• Свердловский областной суд, дело № 33-10065/2024
• Седьмой кассационный суд общей юрисдикции, дело № 8Г-20431/2024

Применимые нормы

• Пункт 1 статьи 200 ГК РФ — Начало течения срока исковой давности
• Пункт 5 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.09.2015 № 43 — О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности
• Абзац второй пункта 2 статьи 199 ГК РФ — Применение исковой давности

Правовая позиция для вставки в документ

При разрешении вопроса о начале течения срока исковой давности по требованию о взыскании неосновательно израсходованных средств материнского (семейного) капитала, предъявленному прокурором в интересах государственного органа, суду надлежит установить, когда о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком, узнало или должно было узнать лицо, в интересах которого подано заявление. Начало течения срока исковой давности определяется так же, как если бы за судебной защитой обращалось само лицо, право которого нарушено, а не исходя из того, когда о нарушении права стало известно прокурору. Такой правовой подход применён Верховным Судом Российской Федерации в определении от 09.09.2025 № 45-КГ25-20-К7.