Признание права отсутствующим неприменимо, когда участок передан по оспариваемой сделке, а давность публично-правового образования течёт с момента его осведомлённости

Предоставление участков и основание спора

Постановлением главы администрации Азовского района Ростовской области от 12.02.2015 № 137 дачному некоммерческому товариществу предоставлен в аренду земельный участок площадью 156 968 кв. м, категория земель — земли сельскохозяйственного назначения, вид разрешённого использования — для дачного хозяйства.

Постановлениями администрации Обильненского сельского поселения от 12.11.2015 № 330–333 Приобретателю, члену этого товарищества, предоставлены в собственность за плату четыре участка, образованных в результате раздела исходного, и 20.11.2015 с ней заключены договоры купли-продажи № 54–57.

Вступившим в законную силу решением Азовского городского суда Ростовской области от 04.08.2017 постановление № 137 признано незаконным, право аренды товарищества на 33 участка — отсутствующим; тем же решением установлено, что исходный участок предоставлен товариществу в нарушение предусмотренной законом процедуры. Четыре спорных участка в перечне, право на которые признано отсутствующим, не значились.

В 2022 году комитет имущественных отношений Азовского района обратился в суд к Приобретателю с требованием признать её право собственности отсутствующим и возвратить участки в муниципальную собственность свободными от строений, сооружений и движимого имущества.

Позиции нижестоящих судов

Азовский городской суд решением от 19.01.2023 иск удовлетворил. Ростовский областной суд 05.09.2023 решение отменил и в иске отказал, но Четвёртый кассационный суд общей юрисдикции 25.01.2024 это определение отменил и вернул дело на новое апелляционное рассмотрение. При новом рассмотрении областной суд 09.04.2024 перешёл к правилам производства в суде первой инстанции и привлёк администрацию поселения соответчиком.

Апелляционным определением от 29.05.2024 решение отменено, требования удовлетворены в полном объёме: четыре постановления и четыре договора признаны недействительными, право собственности признано отсутствующим, записи ЕГРН исключены, на Приобретателя возложена обязанность возвратить участки.

Логика апелляции была выстроена от преюдиции: раз постановление о предоставлении исходного участка признано недействительным, недействительны и последующие сделки по предоставлению образованных из него участков. Суд добавил, что доказательств формирования и утверждения списков граждан не представлено, процедура предоставления соблюдена не была, а потому члены товарищества не относились к лицам, нуждающимся в получении дачных участков и имеющим право на их льготное получение; отсутствие спорных участков в перечне решения 2017 года о законности приобретения не свидетельствует. Довод о пропуске давности отклонён: комитет стороной сделок не являлся, а для такого лица статья 181 ГК РФ устанавливает предельный десятилетний срок со дня начала исполнения.

Четвёртый кассационный суд 29.10.2024 оставил акты без изменения. Жалоба Приобретателя передана в Судебную коллегию определением судьи Верховного Суда Российской Федерации от 07.08.2025.

Почему участки нельзя было вернуть через признание права отсутствующим

Положение истца объясняет выбранный судами путь. Комитет района участками не владел и стороной договоров не был; земля выбыла из публичной собственности не одной сделкой, а цепочкой — предоставление товариществу в аренду, раздел исходного участка, продажа образованных участков членам товарищества. Признание права отсутствующим выглядело коротким путём: оно позволяло очистить реестр, не возвращая покупателю уплаченную цену и не разбираясь, кто из двух муниципальных образований вправе требовать возврата.

Верховный Суд этот путь закрыл. Комитет оспаривал именно те договоры, по которым участки перешли к Приобретателю, а значит отношения сторон определяются пунктом 2 статьи 167 ГК РФ: возвращается полученное, и истец не обязан доказывать своё право собственности — вещь возвращается, если сохранилась у получившей её стороны. Признание права отсутствующим работает в иной расстановке: его заявляет владеющий собственник против невладеющего лица, чья запись нарушает право собственности, и лишь тогда, когда нарушенное право не может быть защищено предъявлением специальных исков. Здесь обе предпосылки отсутствовали. Коллегия напомнила и о том, что решение о признании сделки недействительной, которым последствия недействительности не применены, само по себе основанием для внесения записи в реестр не является — то есть очистить реестр «попутно» с признанием сделок недействительными тоже нельзя.

Отсюда же ответ на вопрос о виндикации, который Коллегия ставит не для полноты изложения: возврат имущества из незаконного владения заменяет реституцию только тогда, когда имущество приобретено не непосредственно у собственника, а у лица, не имевшего права его отчуждать. Приобретатель получил участки от распорядившегося ими органа — следовательно, виндикационный путь отпадает, а с ним и оценка добросовестности приобретения.

Чего определением не решено. Сторонами договоров были администрация поселения и Приобретатель, а иск предъявил комитет района, и Коллегия сама указывает, что поселение — самостоятельное муниципальное образование в составе района. Кто именно вправе требовать возврата полученного по этим договорам, определение не разрешает: при новом рассмотрении это станет первой линией защиты. Не разрешён и встречный вопрос — о возврате Приобретателю уплаченной за участки цены, который при реституции возникает автоматически.

Что подлежало установлению. Передавалось ли имущество ответчику по оспариваемой сделке и сохранилось ли оно у него; находится ли истец во владении участками; доступен ли специальный иск, позволяющий защитить право.

Почему довод о давности рухнул вместе со способом защиты

Обе ошибки выросли из одной посылки. Признав комитет лицом, посторонним сделкам, апелляция получила сразу две вещи: основание не считать спор реституционным и основание применить предельный десятилетний срок вместо трёхлетнего. Верховный Суд выбил именно посылку — и оба вывода апелляции лишились основания.

От имени муниципальных образований права и обязанности приобретают и осуществляют органы местного самоуправления в пределах полномочий, установленных актами, определяющими их статус. Субъектом правоотношения является само публично-правовое образование, от имени и в интересах которого действуют специально уполномоченные органы. Поэтому последующее перераспределение функций и наделение соответствующей компетенцией иного органа не образуют основания для вывода о заключении договора другим лицом, в том числе для целей истечения и применения исковой давности; переход прав в порядке правопреемства и передача полномочий между органами на начало течения срока не влияют. Срок исчисляется со дня, когда публично-правовое образование в лице уполномоченных органов узнало или должно было узнать о нарушении своего права — в частности, о передаче имущества другому лицу — и о том, кто является надлежащим ответчиком.

Цена этого вывода. Договоры исполнены 20.11.2015; трёхлетний срок по требованиям о применении последствий недействительности ничтожной сделки исчисляется со дня начала исполнения, то есть истёк в 2018 году. Иск предъявлен в 2022 году и держался исключительно на квалификации комитета как постороннего сделке лица. Прямого вывода о пропуске срока Коллегия не сделала, остановившись на указании, что Обильненское сельское поселение — муниципальное образование в составе района, границы которого определены Областным законом Ростовской области от 27.12.2004 № 239-ЗС. Но направление задано: при новом рассмотрении вопрос о давности решается заново, и без доказательств поздней осведомлённости публичного образования иск устоять не должен.

Что подлежало установлению. Момент, когда публично-правовое образование в лице уполномоченного органа узнало или должно было узнать о передаче участков и о надлежащем ответчике; объём полномочий каждого из органов на момент сделок и на момент обращения в суд.

Что осталось в силе. Отмена коснулась способа защиты и давности, но не фактических выводов апелляции. Преюдициальное значение решения от 04.08.2017, вывод об отсутствии списков граждан и о несоблюдении процедуры предоставления участка товариществу Верховный Суд не опровергал. При новом рассмотрении эти доводы живы, и рассчитывать на то, что отмена их сняла, представителю Приобретателя не следует: если суд признает причины поздней осведомлённости уважительными или установит иной момент начала течения срока, спор вернётся к этим обстоятельствам.

Процессуальный итог. Апелляционное определение Ростовского областного суда от 29.05.2024 и определение Четвёртого кассационного суда общей юрисдикции от 29.10.2024 отменены, дело направлено на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции.

Реквизиты. Определение Верховного Суда Российской Федерации от 16.09.2025 № 41-КГ25-49-К4 (УИД 61RS0009-01-2022-005443-03)

Председательствующий Марьин А. Н.
Судьи Киселёв А. П. и Петрушкин В. А., доклад судьи Петрушкина В. А.
Передача — определение судьи Кротова М. В.

Движение дела:

• Азовский городской суд Ростовской области, дело № 2-346/2023
• Ростовский областной суд, дело № 33-5936/2024
• Четвертый кассационный суд общей юрисдикции, дело № 8Г-26760/2024

Использование позиции в споре

Стороне, за которой зарегистрировано право. Возражения стройте от квалификации требования, а не от давности — и тогда давность придёт сама. Если орган оспаривает договор и одновременно просит признать право отсутствующим, заявляйте о недоступности исключительного способа защиты: имущество передано по оспариваемой сделке, применяется пункт 2 статьи 167 ГК РФ. Проверяйте владение — признание права отсутствующим доступно владеющему собственнику. Ставьте вопрос о юридической квалификации правоотношения на обсуждение при подготовке дела: ненадлежащий способ защиты не влечёт отказа в принятии иска, но определяет применимые нормы и вместе с ними срок.

Отдельно готовьте доводы о надлежащем истце: если требование реституционное, договоры заключало поселение, и вопрос о праве комитета района требовать возврата встанет самостоятельно. При реституции заявляйте и встречное требование о возврате уплаченной цены.

По давности собирайте доказательства осведомлённости публично-правового образования: даты постановлений и договоров, даты государственной регистрации и кадастрового учёта, материалы проверок, переписку между органами. Довод истца о том, что полномочия перешли к другому органу и потому срок для него не тёк, теперь прямо опровергается.

Органу, обращающемуся в суд. Требование формулируйте как реституционное, с привлечением стороны сделки ответчиком, и не подменяйте его признанием права отсутствующим: иначе в иске откажут по мотиву ненадлежащего способа защиты независимо от того, насколько обоснованны доводы о недействительности. Если право защищается признанием его отсутствующим, обосновывайте владение участком и невозможность предъявления специальных исков. Момент осведомлённости обосновывайте применительно к публично-правовому образованию в целом, а не к дате получения полномочий вашим органом, — и не рассчитывайте на десятилетний предел.

Устойчивость позиции. Обе позиции опираются не на усмотрение коллегии. Первая — на пункты 52 и 53 постановления Пленумов Верховного Суда Российской Федерации и Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 29.04.2010 № 10/22, пункты 9 и 81 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 и пункт 3 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 1 (2019), утверждённого Президиумом 24.04.2019. Вторая — на пункты 4 и 6 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.09.2015 № 43 и пункт 50 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 3 (2019), утверждённого Президиумом 27.11.2019. Это применение сложившихся разъяснений к новой фактической ситуации, а не изменение практики; в процессуальном документе ссылку на определение стоит подкреплять самим разъяснением, поскольку акт коллегии обязательной силы не имеет.

Примененные нормы

Пункт 1 статьи 166, пункт 2 статьи 167, статья 181, абзац второй пункта 2 статьи 199, пункт 1 статьи 200, статья 201, статья 302 ГК РФ; статья 148, пункт 4.1 статьи 198 ГПК РФ; пункты 3, 52, 53 постановления Пленумов Верховного Суда Российской Федерации и Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 29 апреля 2010 г. № 10/22; пункты 9, 81, 101 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 г. № 25; пункты 4, 6, 15 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 сентября 2015 г. № 43.

Правовая позиция для вставки в документ

По способу защиты. Требование о признании зарегистрированного права отсутствующим является исключительным способом защиты и подлежит применению лишь тогда, когда нарушенное право не может быть защищено посредством предъявления специальных исков; оно может быть заявлено владеющим собственником против невладеющего лица, запись о праве которого нарушает право собственности. Если имущество передано ответчику по сделке, которую оспаривает истец, к отношениям сторон применяется пункт 2 статьи 167 ГК РФ и нарушенное право подлежит защите требованием о возврате полученного, при рассмотрении которого истец не обязан доказывать своё право собственности на спорное имущество. Удовлетворение требования о признании права отсутствующим в качестве последствия недействительности такой сделки надлежащего основания не имеет. Такой правовой подход применён Верховным Судом Российской Федерации в определении от 16.09.2025 № 41-КГ25-49-К4.

По исковой давности. Субъектом правоотношения является публично-правовое образование, от имени и в интересах которого в пределах своей компетенции действуют специально уполномоченные органы, в связи с чем последующее перераспределение функций и наделение соответствующей компетенцией иного органа не образуют основания для вывода о заключении договора другим лицом, в том числе для целей истечения и применения срока исковой давности. Срок исковой давности по требованиям публично-правового образования исчисляется со дня, когда оно в лице уполномоченных органов узнало или должно было узнать о нарушении своего права, в частности о передаче имущества другому лицу, и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права. Такой правовой подход применён Верховным Судом Российской Федерации в определении от 16.09.2025 № 41-КГ25-49-К4.