Работа кабинного экипажа гражданской авиации не приравнивается к лётному составу для досрочной страховой пенсии, если должность бортпроводника отсутствует в списке должностей лётного состава, а налёт часов не заменяет такую проверку

Истец обратилась в суд к Пенсионному органу о признании незаконным решения об отказе в назначении досрочной страховой пенсии, включении периода работы бортпроводником в специальный стаж, назначении пенсии с даты обращения и взыскании расходов по уплате государственной пошлины. Требования были мотивированы тем, что Истец работала бортпроводником, имела налёт 7852 часа 41 минуту, указанный в лётной книжке и справке, и считала возможным применение основания для работников лётного состава гражданской авиации.

Решением Красноглинского районного суда г. Самары от 08.04.2016 иск был удовлетворён: на Пенсионный орган была возложена обязанность включить спорные периоды работы и курсы повышения квалификации в специальный страховой стаж, назначить досрочную страховую пенсию с 10.11.2015 и возместить расходы по уплате государственной пошлины. Апелляционным определением Самарского областного суда от 11.07.2016 решение было оставлено без изменения. В кассационной жалобе Пенсионный орган поставил вопрос об отмене судебных актов.

Нарушения, установленные Верховным Судом: лётный состав и кабинный экипаж

Верховный Суд установил, что право Истца на досрочную страховую пенсию по основанию для работников лётного состава было признано без проверки должности по применимому пенсионному списку. Нижестоящие суды исходили из того, что бортпроводник входит в экипаж воздушного судна и участвует в выполнении полётов. Для разрешения спора этого было недостаточно, поскольку требовалось определить, относится ли должность бортпроводника к должностям лётного состава гражданской авиации.

По делу были установлены периоды работы Истца бортпроводником в нескольких авиакомпаниях, а также наличие налёта 7852 часа 41 минута. Эти сведения были зафиксированы в лётной книжке и справке о налёте часов бортпроводника. Однако сам по себе налёт часов не подтверждал работу в должности лётного состава. Этот показатель мог иметь значение только после установления надлежащего пенсионного основания, то есть после проверки того, что спорная должность входит в соответствующий список.

Работа кабинного экипажа и лётного экипажа не совпадают по правовому режиму. В авиационном регулировании экипаж воздушного судна делится на лётный экипаж и кабинный экипаж, а бортпроводники прямо отнесены к кабинному экипажу. Ранее действовавшие правила относили должность бортпроводников к обслуживающему персоналу экипажа. Поэтому участие в экипаже воздушного судна не позволяло автоматически признать бортпроводника работником лётного состава для целей досрочного пенсионного обеспечения.

Смешение этих категорий привело к неправильному пенсионному результату. Для работников лётного состава применяется специальный список должностей, работа в которых даёт право на пенсию за выслугу лет. Для бортпроводников предусмотрено льготное пенсионное обеспечение по Списку № 1, поскольку их функциональные обязанности, характер работы и психофизиологические нагрузки отличаются от обязанностей лиц лётного экипажа. Назначение пенсии по основанию для лётного состава при таких обстоятельствах было основано на расширительном толковании пенсионного регулирования.

В силу пункта 13 части 1 статьи 30 Федерального закона от 28.12.2013 № 400-ФЗ досрочная страховая пенсия назначается лицам, проработавшим установленный срок в лётном составе гражданской авиации. Согласно части 2 этой статьи списки соответствующих работ, профессий, должностей и правила исчисления периодов работы утверждаются Правительством Российской Федерации. При досрочном назначении пенсии лицам, работавшим в лётном составе, применялся Список должностей работников лётного состава, утверждённый постановлением Совета Министров РСФСР от 04.09.1991 № 459. Поскольку должность бортпроводника в этом списке отсутствовала, применение заявленного пенсионного основания не имело материально-правовых условий.

Решение Красноглинского районного суда г. Самары от 08.04.2016 и апелляционное определение Самарского областного суда от 11.07.2016 отменены; дело направлено на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

Определение Верховного Суда Российской Федерации от 05.06.2017 № 46-КГ17-5