Претендент на пенсию по случаю потери кормильца не признается супругом умершего, если на день смерти кормильца не состоял с ним в зарегистрированном браке, несмотря на совместное проживание и ведение общего хозяйства после развода

Истец обратился с требованиями к Пенсионному органу о признании членом семьи умершего, установлении факта нахождения на иждивении и признании права на пенсию по случаю потери кормильца. В обоснование требований Истец ссылался на то, что после расторжения брака стороны продолжали проживать вместе, вели общее хозяйство, помогали друг другу и фактически сохраняли семейные отношения.

Суд первой инстанции отказал в иске. Апелляция признала Истца членом семьи умершего, установила факт нахождения на иждивении, а требование о признании права на пенсию оставила без рассмотрения. Пенсионный орган оспорил такой подход, поскольку на день смерти Кормильца зарегистрированный брак между сторонами был прекращен.

Нарушения, установленные Верховным Судом: бывший супруг и пенсия по случаю потери кормильца

Верховный Суд установил, что апелляция неверно определила условие, от которого зависело применение статьи 10 Закона о страховых пенсиях. Вместо проверки принадлежности Истца к установленному законом кругу членов семьи умершего Кормильца апелляция придала решающее значение фактическим отношениям после развода. При прекращенном браке на день смерти Кормильца вывод о признании Истца супругом умершего не следовал из пенсионной нормы и был построен на юридически неверной замене решающего условия. Такой подход изменял сам состав лиц, которым закон предоставляет спорное пенсионное обеспечение.

Документы о семейном состоянии сторон имели самостоятельное значение для спора. Брак между Истцом и Кормильцем был расторгнут 25 января 1995 года, Кормилец умер 4 ноября 2014 года, а данных о новом зарегистрированном браке между сторонами не было. Эти обстоятельства исключали вывод о том, что на день смерти Кормильца Истец обладал статусом супруга. Апелляция не отвергла эти данные, но фактически отодвинула их значение, сославшись на совместное проживание, общее хозяйство, уход и материальную помощь после развода. Тем самым решающее юридическое обстоятельство было заменено описанием последующих отношений сторон.

Факт нахождения на иждивении также подлежал оценке в пределах того права, ради которого он устанавливался. По правилам гражданского процесса суд устанавливает юридический факт только при наличии связи между этим фактом и возникновением конкретного права. В данном споре такая связь не могла подменять требование о принадлежности Истца к числу членов семьи, перечисленных в пенсионной норме. Даже подтвержденное содержание после развода не решало вопрос о статусе супруга на день смерти Кормильца и не превращало спор о фактической помощи в основание для назначения пенсии супругу.

Юридическое значение ошибки состояло в том, что апелляция смешала фактическую близость сторон после развода с семейно-правовым статусом, необходимым для пенсионной выплаты. Совместное проживание и ведение хозяйства могли объяснять характер отношений между Истцом и Кормильцем, но не включали Истца в круг лиц, которым закон предоставляет пенсию как супругу умершего. Поэтому признание Истца членом семьи умершего было сделано без правового основания, которое требовалось для спорной выплаты.

Применению подлежали статья 10 Федерального закона «О страховых пенсиях», статьи 10, 16, 25 и 169 Семейного кодекса Российской Федерации, а также правовая позиция Конституционного Суда Российской Федерации, изложенная в в определении от 24 сентября 2013 года № 1377-0 «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданки Габараевой Марины Элгуждаевны на нарушение ее конституционных прав подпунктом 2 пункта 2 статьи 9 Федерального закона «О трудовых пенсиях в Российской Федерации» о значении зарегистрированного брака. Эти источники связывают права и обязанности супругов с браком, заключенным в органах записи актов гражданского состояния, и не приравнивают фактическое проживание одной семьей к зарегистрированному браку. Апелляция должна была исходить из этого специального регулирования, а не из бытовых признаков продолжения отношений после расторжения брака. Неприменение такого подхода привело к неправильному определению круга лиц, имеющих право на страховую пенсию по случаю потери кормильца.

Апелляционное определение было отменено. Решение суда первой инстанции об отказе в удовлетворении требований оставлено в силе, поскольку на день смерти Кормильца Истец не состоял с ним в зарегистрированном браке и не относился к супругам, имеющим право на пенсию по случаю потери кормильца.

Определение Верховного Суда Российской Федерации от 25.07.2016 № 18-КГ16-53