Назначение страховой пенсии со дня первичного обращения зависит от того, было ли заявителю указано, какие документы о возрасте детей необходимы для зачёта ухода в страховой стаж, и были ли эти сведения запрошены

Истец обратилась в суд к Пенсионному органу об отмене решения от 14.11.2017 об отказе в установлении страховой пенсии по старости, признании права на получение пенсии со дня первичного обращения, перерасчёте и выплате недополученной пенсии за период с 15.08.2017 по 08.08.2018. Требования мотивированы тем, что при обращении 15.08.2017 были представлены документы, включая свидетельства о рождении детей, однако периоды ухода за детьми не были включены в страховой стаж.

Решением Лефортовского районного суда г. Москвы от 11.07.2019 в иске отказано. Апелляционным определением Московского городского суда от 22.11.2019 и определением Второго кассационного суда общей юрисдикции от 09.07.2020 решение было оставлено без изменения. Основанием отказа стал вывод о том, что пенсионные права были оценены по представленным документам, а дополнительные документы поданы только при повторном обращении.

Нарушения, установленные Верховным Судом: назначение страховой пенсии со дня обращения

Верховный Суд установил, что отказ в назначении страховой пенсии с 15.08.2017 был проверен без выяснения обстоятельств, от которых зависела дата обращения за пенсией. Нижестоящие инстанции ограничились тем, что при первичном обращении не были представлены документы о достижении детьми соответствующего возраста. Не было установлено, содержало ли уведомление перечень недостающих документов, был ли указан срок их представления и предпринимались ли действия по запросу сведений у органов и организаций, в распоряжении которых они могли находиться.

При первичном обращении Истец представила паспорт, документы о периодах работы и свидетельства о рождении детей. Периоды ухода за детьми не были включены в страховой стаж со ссылкой на отсутствие документов о достижении детьми возраста, необходимого для зачёта такого периода. По делу имело значение не только наличие этих сведений, но и порядок их получения после приёма заявления. В материалах имелись уведомление от 15.08.2017 и решение пенсионного органа от 14.11.2017, однако их содержание не было оценено применительно к процедуре приёма заявления и причинам отказа.

Отдельной оценке подлежали доводы о том, что заявитель исходила из достаточности свидетельств о рождении детей, а перечень дополнительных документов в уведомлении не был указан. Эти доводы были связаны с вопросом о вине пенсионного органа в несвоевременном получении пенсии. Если заявителю не было сообщено, какие документы необходимы для подтверждения возраста детей, непредставление таких документов при первичном обращении не могло автоматически исключать выплату за период до повторного заявления.

Дата назначения страховой пенсии определялась не только фактом последующего представления документов, но и соблюдением процедуры приёма первичного заявления. При наличии права на пенсию и обращении за её назначением требовалось проверить, возникла ли задержка выплаты из-за поведения заявителя либо из-за неполного исполнения обязанностей пенсионного органа. Без установления этого обстоятельства отказ во взыскании недополученной пенсии за период до 08.08.2018 не имел достаточной фактической основы.

В силу части 3 статьи 22 Федерального закона от 28.12.2013 № 400-ФЗ при неполном комплекте документов орган, осуществляющий пенсионное обеспечение, даёт разъяснение о том, какие документы необходимо представить дополнительно; при их представлении не позднее трёх месяцев днём обращения считается день приёма заявления. Согласно пункту 20, пункту 22 и пункту 23 Правил обращения за страховой пенсией в уведомлении указываются недостающие документы, а сведения из распоряжения иных органов запрашиваются пенсионным органом. В соответствии с частью 2 статьи 56, статьёй 67 и частью 1 статьи 196 ГПК РФ суду надлежало определить эти обстоятельства и оценить уведомление и решение об отказе. Поскольку этого сделано не было, условия применения пенсионного законодательства остались неустановленными.

Решение Лефортовского районного суда г. Москвы от 11.07.2019, апелляционное определение Московского городского суда от 22.11.2019 и определение Второго кассационного суда общей юрисдикции от 09.07.2020 отменены. Дело направлено на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

Определение Верховного Суда Российской Федерации от 17.05.2021 № 5-КГ21-26-К2